Возрождение

До сих пор Хагу не покидало ощущение нереальности происходящего. Ему казалось, что он спит и видит сон, странный сон о мертвой Земле через двадцать миллионов лет и о пришельцах с черными глазами без зрачков, в глубине которых как в зеркалах отражаются звезды. Хагу успел познакомиться еще с несколькими сородичами Ррила. Сперва они показались ему слишком уж похожими друг на друга, но вскоре он заметил неуловимые, но тем не менее ощутимые различия. Возможно, именно телепатическое общение делало их разными, а внешность уже не играла роли – их мысли и эмоции ощущались как аура вокруг них, и Хагу на удивление быстро привык к этому. Здесь, в этом мире, похожем на сон, или во сне, столь реалистичном, ему нечего было скрывать – все враги и даже потенциальные противники обратились в прах за двадцать миллионов лет. Да и пришельцы явно не собирались укорять его за прежний образ жизни (чем опять-таки выгодно отличались от богов и других созданий, встречающих человека по ту сторону последнего рубежа)… Словом, существование обещало быть безмятежным… и безнадежно скучным, совсем как у христианских праведников в раю. Все изменилось, когда Ррил начал работы над воскрешением Юлия. Да, им повезло, и ему, и Ррилу – один не будет одинок в этом постапокалиптическом мире, другой может продолжить свои исследования и усовершенствовать методы работы, потому что один из фрагментов органики, найденных роботами, действительно принадлежал другому человеку. Хагу не сомневался, что он принадлежит Юлию, ведь в момент смерти в непосредственной близости находился только он. Конечно, чудовищные ураганы, бушевавшие над Землей почти двадцать миллионов лет, могли смешать их останки с останками других пассажиров злополучного самолета, даже с останками обитателей испарившегося океана, но Хагу хотелось верить в свою удачу. Даже после того, как она сыграла с ним такую шутку… И теперь, глядя как возникает в емкости с голубоватым раствором скелет, как он покрывается плотью и обрастает кожей, Хагу начал осознавать реальность происходящего. Если Юи окажется прежним Юи, то… не может же один и тот же сон, да еще и столь невероятный, привидеться сразу двоим! Но пока старый друг спит там, под искусственной водой, ему остается только ждать и надеяться. И вести неспешные, степенные разговоры с пришельцем. Сородичи Ррила тактично сохраняли дистанцию, видимо для того, чтобы человеку не было неуютному одному среди чуждых существ, так что они по-прежнему проводили почти все время вместе. Ррил работал, а Хагу наблюдал и расспрашивал обо всем – о Вселенной, о расе Ррила, о корабле… Когда речь зашла о корабле, Ррил ответил, что мало знает по этой теме, и лучше бы Хагу спросить пилота, Юзу. При этом Ррил мысленно поморщился, что крайне удивило человека – до сих пор все пришельцы, виденные им, находились в прекрасных отношениях друг с другом. Оказывается, и они могут не ладить между собой. «Увы, - печально подтвердил Ррил, и Хагу уловил среди скорбных интонаций рассерженные нотки. – Не все считают значимым соблюдение общественных норм». Хагу удивился вторично: оказывается, среди пришельцев тоже есть смутьяны. Ррил не понял, что означает «смутьян», но поинтересоваться не успел. Был ли Юза достаточно близко, чтобы почувствовать их мысли о нем, или это вышло случайно, но двери лаборатории разошлись, пропуская инженера пилотных устройств. Юза отличался от прочих пришельцев даже внешне. Он был массивнее своих тонких, изящных, казавшихся невесомыми соплеменников, словно был больше похож на человека, вернее жителя планет с гравитацией. Черты его лица были грубее, резче, что в сочетании с более массивными надбровными дугами придавало его лицу свирепое выражение. И волосы у него были глубокого красного цвета, хотя все виденные Хагу до сих пор пришельцы были беловолосыми. Смерив человека пронизывающим взглядом, Юза повернулся к Ррилу, но тот погрузился в работу, склонившись над панелью репродуктора. Тогда пилот снова устремил свой взор на Хагу. Наконец, красноволосый пришелец спросил рыжего человека: «Разговаривать хочешь?» - Да не особенно, - ответил Хагу. После этого на полчаса в лаборатории воцарилось молчание. Потом Юза так же молчаливо вышел вон, оставив массу свежих впечатлений Хагу и раздражение Ррилу. «Он всегда такой? – поинтересовался Хагу у рассерженного ученого. «Да. К сожалению. Но ему хотя бы хватило ума в этот раз не заговаривать о фотосинтезе». Хагу уже знал, что для пришельцев обычный прием пищи был просто ритуалом, одной из важнейших частей их социальной жизни, т.к. для поддержания жизни служили вовсе не совместные обеды, а фотосинтез, осуществлявшийся поодиночке. Впрочем, кровные родственники, близкие друзья и влюбленные фотосинтезировали вместе, это было специфической формой интимности. Сопоставив обрывки сердитых мыслей Ррила и его замечание, Хагу понял, что Юза набивался Ррилу в друзья, настаивая на совместном фотосинтезе. Какие, однако, специфические проблемы во взаимоотношениях у пришельцев... Но у Хагу пока что были и другие заботы помимо исследования особенностей частной жизни новых знакомых – уже завтра пробудится Юи! Новые надежды, новые страхи… Завтра пришло и слишком быстро, и слишком медленно – Хагу уже истомился ожиданием, но так и не придумал, как сообщить Юлию ошеломляющие новости. Хагу-то, который скитался по белу свету, как опавший лист, гонимый ветром, не особенно тяготился потерей всех своих знакомых и боевых товарищей (работа такая была, все же – каждый день мог стать последним, это понимали все), да и всего человечества в целом, т.к. не был так уж сильно к этому человечеству привязан. А у Юлия было немало дорогих сердцу друзей, были родные, а теперь… Теперь не будет ничего, кроме пустынной Земли, заселенной чужой расой, и Хагу, который конечно весельчак и большой затейник, но вряд ли может заменить целое человечество. Так думал бывший наемник, глядя как убегает из контейнера раствор. Он стоял возле репродуктора один – Ррил сидел в кресле управления в дальнем конце комнаты, так что Юлий сможет увидеть его только когда встанет на ноги. Хагу попросил пришельца об этом, на всякий случай, а Ррил немедленно согласился – второму человеку будет спокойнее увидеть знакомого и только потом его, Ррила, шестикрылого инопланетянина с нечеловеческими глазами. Ответственный миг наконец наступил.