Возрождение

Хагу уже не узнал этого, но своим неожиданным и отчаянным сопротивлением он выиграл для остальных своих спутников те несколько минут, которые их спасли. Исследовательский корабль взмыл в небо, оставляя Юпитеру все свои автоматические зонды, и понесся к Земле с максимальной скоростью. Не было смысла беречь корабль и избегать перегрузки двигателей: если корабль не сумеет убежать от опасности, он уже никому не понадобится. А между тем на главном корабле царило лихорадочное оживление. Страх, парализовавший Серебряных в первые минуты катастрофы, уже сменился мрачной решимостью верных своему долгу существ. Все роботы-разведчики были отозваны, весь персонал корабля немедленно приступил к предстартовой подготовке. Серебряные покидали Солнечную систему. Без слез, без жалоб спешно собирались они в путь, бросая плоды своих трудов и те из отличных своих машин, которые не успевали вернуть на борт, более того, они отказывались от давней мечты своего народа и великой цели самой экспедиции. Солнечная система отныне закрыта для полетов на годы или на тысячелетия, пока существо, называемое Скитальцем, не покинет эти края. Все это торопливо и сбивчиво объяснял Ррил человеку, не прекращая при этом сворачивать оборудование и закреплять хрупкие предметы перед стартом корабля. «Никто не возвращался после встречи со Скитальцем. Иногда Скиталец даже пытался принять облик того, кого ассимилировал. - В сознании Ррила появился расплывчатый образ пугающе неправдоподобного наполовину гуманоида, наполовину клубка из чего-то похожего на ртуть, с извивающимися щупальцами и пузырящейся кожей. - Мне очень жаль». Ррил как бы посылал последнее «прощай» и Юзе, гибель которого его искренне опечалила, несмотря на все былые разногласия, и Хагу, воскрешенному им человеку. О, Ррил хотел бы представить воскрешенного им человека всему своему народу, ведь это был его подлинный триумф ученого, лучшее из дел его жизни и величайшее из достижений. Юлия он воскрешал уже под руководством и с подсказками первого человека, что, по его мнению, умаляло его личные заслуги, но над Хагу он работал сам и очень гордился результатом. Кроме того, он успел проникнуться искренней симпатией к этому открытому, дружелюбному и такому интересному существу. Хагу словно был книгой со множеством красочных страниц – Ррил даже сомневался, хватит ли всей долгой жизни Серебряного, чтобы изучить эту книгу целиком – и был открыт для других, и сам стремился впитать новые впечатления, как губка. Он поразительно быстро освоился, и у Ррила не было сомнений, что этому существу суждено если не великое, то весьма интересное будущее, оно достигло бы многого и многое могло бы дать Серебряной расе. Второй человек был закрыт и отстранен, он цеплялся за осколки своего старого мира, неохотно адаптируясь к новой реальности, он не будет частью их общества, и сейчас его будущее виделось Ррилу особенно печальным. Ррил мог создать клона Хагу, но его честное сердце восстало против этой идеи – каким бы качественным ни был клон, он будет копией того Хагу, что выбрался из репродуктора, потому что данные были сохранены именно тогда. Рано или поздно он поймет, что он – «дубль два», и его постигнет участь всех клонов. Раса Ррила давным-давно отказалась от продления жизни таким способом, лишь в исключительных случаях, когда смерть наступала внезапно, а закончить прижизненные дела было крайне необходимо, изготавливался клон, запрограммированный на короткую жизнь. Это было тяжелое, но необходимое решение: все клоны были глубоко несчастны. Эти мысли Ррил показал человеку и надеялся, что тот все поймет и разделит их отношение к этим крайне сложным и весьма деликатным вопросам. Впрочем, трудно было выделить эти мысли из потока горечи и уныния, охватившего весь экипаж корабля. Тем не менее, работа кипела, и уже через двое суток включились мощные корабельные двигатели, наполнив корабль тихим вибрирующим гулом, и вот уже Земля стала медленно удаляться. Скоро она превратилась в яркую искорку на обзорном экране, потом экран погас, а в глубине корабельных дюз вспыхнуло ярко-синее свечение, вырвалось наружу длинными шлейфами ослепительно-голубого огня, и звездолет ушел в гиперпространственный прыжок. Все имущество на борту надежно закреплено, весь свободный от вахты экипаж погрузился в сон, никаких признаков опасности вокруг. Они выйдут из прыжка в системе двойной звезды альфа и бета Сириуса, ближайшей к Солнечной системе, и будут ждать там, пока далеко-далеко, дома, их народ примет решение. И тогда они либо возвратятся домой немедленно, либо останутся наблюдать за недосягаемой ныне Землей. «Мы могли бы сразиться с ним. Со Скитальцем. Это трудно, возможны новые жертвы. У нас есть оружие, способное их поразить – лишь оно одно во всей галактике, о другом нам не доводилось слышать. Но у нас только два снаряда. Даже если мы достигнем успеха с первой попытки, там, где погиб один Скиталец, почти всегда появляется другой. Снарядов только два у нас на корабле. И всего два десятка существует. Изготовить новые невозможно, материала больше нет. Эти два десятка – все, что у нас есть, и мы бережем их на случай, если потребуется защищать населенные нами миры. Каждый из них расходуется только в экстренном случае и только с общего согласия нашего народа. Мы можем инициировать референдум, но даже я не уверен, что стоит прибегать к этой мере. Даже ради легендарной Земли, нашей давней заветной мечты… Лучше всего ждать. Скитальцы не напрасно названы так. Через годы, через века, через тысячи лет, но он уйдет. Мы ждали так долго и верили, что час настал… Это наполняет наши сердца глубокой печалью. Но если придется ждать еще, мы подождем. Лучше потратить жизнь на ожидание, чем утратить ее в бессмысленной и тяжкой борьбе». Ррил объяснял это землянину и отчасти своим сородичам, тем из них, для кого Скитальцы доселе были просто страшными сказками ветеранов космоса. Нечасто пути Серебряной расы пересекались с путями этих таинственных и страшных существ, и надо было случиться такому, чтобы эта встреча произошла именно здесь и сейчас… Что же, надежда еще теплится в сердцах участников Второй Экспедиции, а пока придется запастись терпением и быть максимально осторожными и внимательными.