Предначертано судьбой

От Несси – Хорошо! Тогда думаю лучше начать прямо сейчас, – произнёс с металлом в голосе Алекс. Он, явно, сильно расстроен, что больше не увидит отца, по которому тайно скучал уже много лет. – Может, лучше завтра утром? – прошептала я так, будто мне всё равно, пока Элис куда-то повела Белль. Всё-таки мне страшно. Из той книги я прочитала, что это длиться три дня и будет очень больно, будто в огне горишь. – Несс, не бойся! Это надо сделать сегодня, и Алик вам постарается помочь, – вдруг ответил Эдвард. – Как ты узнал? – ошарашено спросила я. – Я читаю мысли… – Я тоже чувствую твоё настроение, – добавил Джаспер. – Любимая! Прошу, не бойся! Я постараюсь отключить все ваши чувства на этот момент. Вы не будете чувствовать ничего, – подлетел ко мне Алик и нежно обнял. Но тут меня удивил Алекс: – Джейн! Милая, ты не пойми меня не правильно. Я не хочу тебя обидеть, но ответь на мой вопрос, – сказал брат, и я заметила, как Эдд на него смотрит в полном шоке. – Да, дорогой? Что ты хотел узнать? – пропела Дженни. – Почему твой дар – это причинять другим боль? – спросил он. – Не знаю. Так получилось. ПОДОЖДИ, ЧТО?! Как ты узнал? Я не говорила, какой у меня дар. – Все в шоке уставились на Алекса. – Я не знаю, просто чувствую это, – ответил он на вопрос. Тут вмешался Карлайл: – Возможно, вы все очень талантливы… – но ему не дали договорить спустившиеся ко всем Белла и Элис. – Пора! – произнесла девушка-эльф. – Прошу, в мой кабинет, – позвал нас Карлайл. Когда мы поднялись в его кабинет, то увидели, что за огромной картиной есть ещё одна комната. Туда-то мы и направлялись. Это была большая белая комната, похожая на мини-больницу. Нас положили на кушетки, и Карлайл сказал: – Сначала будет жгучая боль, но потом Алик применит свой дар и это должно помочь. Последнее, что я услышала и почувствовала – это как вскрикнули Белла и Алекс, потом боль. Жгучая боль пронеслась по всему моему телу, но, вдруг, я провалилась в темноту и вообще ничего не чувствовала. Я думала, что умерла. Неужели я попала в ад? Где так пусто, холодно и одиноко. А потом я, вроде бы, даже уснула… От Беллы Я вскрикнула от пронзившей, в области шеи, боли. Огонь заполонил моё сердце. Нет! Огонь заполонил всю меня. Я чувствовала, Алик пытался помочь, но у него не получалось. Я решила, что должна. Нет! Просто обязана сконцентрироваться и не давать жгучей боли взять надо мной верх. И как только я дала себе обещание не думать о ней, она стала в 2 раза меньше, но всё же было ужасно. Я никогда не испытывала такой сильной боли. Не знаю, сколько прошло времени, но я решила открыть глаза, хотя было такое ощущение, будто их залили свинцом. И я открыла. Тут были все Каллены. От Эдварда После того как я укусил мою Беллу, Алик начал действовать и, спустя минуту, Алекс и Несси перестали кричать, но Белла нет. Я начинал волноваться: – Алик! В чём дело? Почему ты не воздействуешь своим даром на Би? – Эдд! Она будто блокирует меня, я пытаюсь, но ничего не выходит, – ответил брат расстроено, он тоже переживал. – Сынок! Может, Карлайл прав? Может, это её дар? – ласково спросила Эсми. Спустя четыре часа после укуса, Белла перестала стонать. Это нас всех удивило, и я опять спросил Алика: – Брат! Ты смог на неё подействовать? – Неет, Эдвард, – протянул Алик. – Она, по-прежнему, блокирует меня. То, что произошло спустя ещё три с половиной часа, ещё больше повергло нас в шок. Белла открыла глаза. От Беллы Когда я открыла глаза, чтобы посмотреть, что происходит, то увидела, вылупившихся на меня, Калленов. Я хотела что-нибудь сказать, но тут же теряла контроль. Тут они вышли из ступора, и Эдд заговорил: – Карлайл! Как такое возможно? – Не знаю, Эдвард! Я не выдержала своего молчания и прохрипела, севшим от боли голосом: – Алик! Почему не действует твой дар? – Боже, Белла?! Мой дар, почему-то, не действует на тебя. Как ты открыла глаза? Ты должна умирать от нестерпимой боли, а тут прошла всего лишь ночь и ты, мало того, что открыла глаза, так ещё и разговариваешь, – в шоке выпалил Алик. – Сначала мне было очень мучительно, но я дала себе зарок, что не подпущу к себе боль, и она стала в 2 раза слабее, – ответила я, но сил у меня не оставалось, и я закрыла глаза и замолчала, сказав последнюю фразу: – У меня больше нет сил смотреть и разговаривать, но я слышу всё, о чём вы говорите. – Хорошо, Белла! Тогда мы пока будем рассказывать тебе о нас, о том, как сами стали такими. ВСЁ. В том числе и о Вольтури. Время тянулось долго. Эдвард рассказал очень много интересного, и я лишь один раз, не открывая глаз, спросила, перебив его монолог: – Эдд! Долго ещё? Мне тяжело сдерживать боль. – Белль! Обращение проходит трое суток, если учесть, сколько прошло времени, то осталось семь часов, но, увы, самых тяжёлых семь часов, – с горечью ответил он. – Эдвард! Говори мне, пожалуйста, каждые два часа сколько осталось. Хорошо? – попросила я. – Да, любимая, – ответил он. Когда Эдд сказал, что остался час, то я почувствовала, как боль уходит из кончиков пальцев, концентрируясь прямо в сердце, оно забилось с такой скоростью, что я думала оно выпрыгнет из груди. Я услышала голос Карлайла: – Оно стучит сильнее, чем у Эммета в период его обращения. Моё сердце сделало последние удары и остановилось. Боль ушла, но горло жгло так, будто его прижгли раскалённой кочергой. Я открыла глаза и увидела, что Несси с Алексом тоже очнулись. Теперь мы тоже вампиры.