Необходимость

Молчать – больнее всего, больнее чем соль на рану сыпать. Полная тишина, слышно только тревожную песнь зеленой листвы, и как шуршит трава от легкого ветра. Казалось бы, так одиноко ему еще никогда не было. Казалось бы, так паршиво он еще никогда себя не чувствовал. Ее больше нет рядом… это радует, это чертовски радует, он отвязался от нее, но одновременно и злит, тревожит, давит тупое чувство необходимости в ней: в смуглом худощавом теле, в противном, громком, возбуждающем голосе, в огромных, безумно огромных карих глазах и сумасшедшей улыбки, которой женщина одаривала всех ежедневно, тогда, когда ее тело, которое мужчина так любил ласкать по вечерам, не жрала шестиметровая тварь. Глупая, неосторожная женщина! Капрал всегда думал, что она будет рядом, просто не сможет покинуть его, ведь она такая живая, а он… такой мертвый. Вот и сейчас, пусть шатенки уже нет целую неделю, он все еще ощущает ее живой. От этого даже смешно становиться и, не будь он тем, кем является, а именно хладнокровным воином, - давно бы сошел с ума. Звонкий смех эхом отдается в голове, хочется заорать во все горло так, чтобы больше никогда не слышать этого раздражающего, ужасно радостного смеха. Она не попадет в рай, мужчина был уверен в этом, так что, когда-нибудь, они снова встретятся, только не в этой жизни, не в это время и не здесь. Но будет ли шатенка любить его так же, как любила все это время, пока была живой: так грязно, паршиво, фальшиво. Она не могла любить его по-другому, просто не могла. Шатенка никогда не ревновала его к другим девушкам, зная, что он принадлежит только ей, любила злить мужчину, выводить его из себя, доставать, критиковать, заставлять волноваться. Ривай не считал это любовью. По его мнению, женщина любила чистой любовью гигантский тварей, у которых, в итоге, сама оказалась в пасти. Может, она и мечтала об этом? Она ведь сумасшедшая. Ее никто не мог понять, даже самый близкий человек – капрал Аккерман. Пожалуй, он знал о ней меньше всех. Такой вот была Зоэ – майор и ученая разведочного отряда. А смерть, она повсюду. Преследует людей по пятам, а когда наступит время – забирает. Когда-нибудь наступит и его черед, но это будет не скоро. Он просто обречен, наказан Богом жить в этом мире, теряя каждый раз, не обретая взамен. Мужчине не привыкать, он за свои тридцать четыре года видел не мало смертей, и не одна его так не задела, как смерть какой-то женщины, к которой, как он думал раньше, не испытывал никаких чувств. Просто хороший секс, ничего большего, казалось бы. Вот только не понравился ему вид полумертвой девушки в огромной пасти одной из тварей. Ривай действительно не думал, что Ханджи когда-нибудь уйдет, ведь она всегда была рядом, всегда надоедала, всегда доводила мужчину своими рассказами о гигантах, всегда… Это раздражало, выводило из себя… но вот, это прекратилось. Скучает? Конечно же скучает. Просто пусто внутри, непривычно. Так неприятно осознавать, что нужна, что нет замены этой странной женщине. Добивают мысли, накрутки, от которых он все не может избавиться. Но это пройдет, обязательно пройдет, он знает, но даже не верит, не хочет. "- Мы выживем, Ривай, обязательно выживем. Нам с тобой не переломать крылья, будь уверен! Мы столько раз выживали, выживем и на этот раз!" Вспоминая слова, что она шептала за день до смерти, хотелось смеяться, да вновь смеяться. Она действительно глупая женщина, раз так думала, а он действительно глупый мужчина, раз поверил тогда. Смерть подкрадывается всегда неожиданно, ты можешь знать, что вскоре она навестит тебя, но не можешь знать точную дату, точное время, когда она вздумает забрать тебя с земли, когда скажет, что твое время пребывания уже подошло к концу. Ханджи всегда говорила, что хочет умереть красивой, легкой смертью, чтобы ее похоронили как подобает, а не просто сожгли тело. Но, к сожалению, умерла она слишком безобразно, мучительно и неприятно, но не смотря на то, что гигант уже успел переломать ей несколько костей, она не ревела, не билась в истерике, а просто улыбалась, смотря на единственного мужчину, что-то при этом шепча, а из глаз совсем не текли слезы, странная. Отвернуться и забыть, - всегда проще. А жить с этой тяжелой ношей на сердце, - всегда сложнее. Когда гигант уже засовывал в рот полумертвого майора, подоспело два отряда во главе с Ирвином и Риваем. Отряд же Ханджи был полностью съеден или затоптан аномальными. Все солдаты были просто поражены увиденным, особенно капрал. Впервые он осознал, что дрожь идет по телу, впервые понял, что он в растерянности, что не может пошевелиться, как будто все тело окаменело. Мужчина еще никогда не испытывал страх, ужас от смертей, ведь мужчина просто оставался спокойным, выкидывал мысли об этом из головы, или отворачивался. Тогда же ком поступил к горлу, а внутри все быстро сжалось, Ривай и не заметил, как прикончил гиганта, который уже успел проглотить тело Зоэ. Все отвернулись, постарались забыть об этом происшествие, в общем, сделали так, как всегда поступают слабые, как всегда поступал и сам капрал. Но в этот раз он не отвернулся, просто не смог, его мучила совесть, ведь появись он немного раньше, поторопись немного, возможно бы Аккерман успел спасти не всех, хотя бы ее. Тогда бы мужчина простил ей все, но только не такое халатное отношение к себе. Внутри будут вечно веять холодный вечер. Солнце больше никогда не будет светить в его душе так, как когда-то светило при еще живом майоре. В душе больше не будет тепло, светло, жизненно. Но он будет продолжать жить, будет бороться за человечество, но без особого удовольствия, без искры в глазах, которую могла заметить только Ханджи. Ривай был удивлен, но никогда не показывал это: он не умел предсказывать последующие шаги Зоэ, когда могли остальные, он не мог прочесть ее мысли, не мог заглядывать в глаза и узнавать, действительно она счастливая или просто притворяется, в то время, как она могла. Эта женщина читала его, словно открытую книгу, этим она поражала всех, включая капрала Аккермана. Однако мужчина не позволял себе надолго задумываться об способностях Ханджи видеть его насквозь и отрицал, прекрасно зная, что это правда. Она единственная, в чем он действительно нуждался. - Грязные мысли, - прошипел мужчина, медленно приоткрывая глаза и неосознанно сжимая руки в кулаки. Ривай и не заметил, как быстро пролетело время и пора уже на обед. Есть ему не хотелось, особенно после воспоминаний о любимой женщине, что нахлынули так неожиданно. Сегодня капрал пропустит обед, пусть его порцию отдадут какому-нибудь новенькому кадету, что жалуется на плохое питание, ну да, они ведь еще не привыкли. Темноволосый медленно поднял взгляд на небо, тут же ему в глаза ему ударил яркий солнечный свет, от чего Ривая сразу же зажмурился, а на душе легче стало. Она рядом... Всегда была и останется в мыслях, в памяти, в сердце, в душе. Его душа – спокойный, многогранный океан, ее - буйная, длинная река. Реки высыхают.