Отцы и Дети. Истории...

Такой эйфории Драко не чувствовал очень давно: словно он вновь сел на метлу. И пусть с этой встречи прошло так много времени, но послевкусие от Ее поцелуя все еще осталось. Невольно он коснулся пальцами своих губ, словно это что-то могло изменить, вернуть его к ней. Несколько раз за этот месяц он видел Гермиону и сам себе улыбался. Она тоже не могла забыть свой необычный порыв, это проявлялось в ее нервозности и резких действиях. И, Драко был уверен, она чувствовала его присутствие: ее спина напрягалась, лицо становилось каменными бледным, и ее это стремление поскорее скрыться из его зоны видимости Малфоя забавляло. Возможно, не знай он всей картины, он подумал бы что пугает ее, но он знал, также, как и знал Гермиону. Вновь проснулся этот юношеский азарт, словно они вновь в Хогвартсе после их первой проведенной вместе ночи. Тогда она скрывалась от него почти несколько недель, но потом юный Малфой не выдержал и поймал свою Гриффиндорку. Сейчас он старше, но желание прижать ее к полкам министерского архива было так велико, что ему пришлой уйти оттуда, иначе Грейнджер бы не поздоровилось. Драко не знал, что будет потом, как она будет себя вести дальше, ведь сейчас, в отличии от школьных лет, у них есть супруги, дети, знакомые, работа, которая мешает тому, чтобы они были вместе. Это печалило Драко, и он осознавал свою беспомощность в данной ситуации. Сейчас все зависело от Гермионы. - Все не так сложно, как ты расписывал, Блейз, - Малфой вошел в кабинет, перебирая на ходу документы, что искал в архиве. – Пэнси не давала своему муженьку расслабиться и все проверяла на два-три раза. Все не так печально, как описывала тебе Трейси со слов своего адвоката, - он положил документы на стол, продемонстрировав другу записи, выполненные рукой их школьной подруги. - Откуда вообще взялся этот адвакатишка? – поинтересовался Блейз, просматривая записи подруги – она была главным бухгалтером. - Даю руку на отсечение, что это все придумал совет директоров, - воскликнул Драко. – У Трейси контрольный пакет, а им нужен кто-то ведомый, чтобы проворачивать свои делишки. - Ты прав, - кивнул Забини. – Надо их всех проверить… - Проще выкупить их части компании и распустить к драклам на все четыре стороны, - сказал Малфой. – Если что, я могу помочь. - Сначала, надо проверить всех, - покачал головой Блейз. – Не все они такие злодеи как ты говоришь… - Решать тебе, но, если что, я готов вложиться в это дело, - улыбнулся другу Малфой, присаживаясь за свой стол. - Что с тобой? – отложив в сторону папки, спросил Блейз, откинувшись на спинку кресла. – Воодушевленный, благородный, щедрый. Что происходит? Неужели вновь смог довести Асторию до истерики? - Да, при чем тут она? Не все в моей жизни крутится вокруг нее, - раздраженно бросил Драко. - Тогда вокруг кого вертится? – спросил Блейз заискивающе. – Я тут заметил, что миссис Уизли какая-то нервная в последнее время… Что ты сделал, Драко? Малфой слегка улыбнулся: - Это к делу не относится. Моя личная жизнь тебя не касается… - С каких это пор Гермиона Уизли стала частью твоей личной жизнью? – задал вопрос Забини, - Или лучше спросить, когда она вновь стала частью твоей личной жизни? Малфой посмотрел в глаза другу, пытаясь распознать для себя что-то. - Я знаю о вас, Малфой, - Блейз улыбнулся. – Я не настолько плохой друг, чтобы не видеть этого… - Но ты и не настолько хороший друг, что промолчать об этом, верно? – сказал Малфой. - Пока это касалось только вас, я молчал, но теперь… - Забини покачал головой. – Когда это касается ваших… - Ничего не было, - прервал своего друга Драко. - Тогда почему она буквально вылетает из кабинетов, как только ты появляешься в ее поле зрения? - Ничего не будет, пока она сама этого не захочет, - сквозь зубы прорычал Малфой. Его хорошее настроение резко изменилось. – Умеешь же ты испортить настроение, мистер Забини… - Учился у лучших, - кивнул Блейз и встал с кресла, направляясь к выходу. – Я сообщу тебе, когда приму соответствующие меры в отношении компании Трейси. - Чертов Забини, - немного расслабившись, сказал Драко, когда за его другом закрылась дверь. Малфой действительно ничего не станет предпринимать. Теперь все зависит от Грейнджер. Только, как долго он сможет сдерживать свое обещание и находится с ней в одном здании ежедневно? Тея смотрела на поле, где ввысь взлетели спортсмены-выпускники всех факультетов. Преподаватели позволили это, зная, что большинство из этих студенты последний год находятся в составах своих команд. Это был первый случай, когда на одном поле были студенты разных факультетов в одно время. Младшекурсники смотрели на них с трибун, как на богов, сошедших с Олимпа. Они кричали, визжали и аплодировали своим кумирам, переговаривались между собой, спорили, но все равно с завистью и обожанием смотрели на выпускников. - Ты рассталась с Нейтом? – прервала раздумья Гриффиндорки Трейси. - Решили остаться друзьями, - ответила Гриффиндорка чуть улыбнувшись. - Но… - Это было к лучшему. - Что произошло? – удивилась Паркинсон, присаживаясь рядом с Теей. Она не знала, что чувствовать, не знала, что думать – в душе была пустота. - Просто решили, что не подходим друг другу, - сказала Тея. – И, он признался мне, что уже какое-то время увлечен другой девушкой. - Оу, - выдохнула Трейси, понимая, что на место пустоты пришло уныние. – Другая девушка… - Я думала, что он сам тебе об этом скажет, - удивилась Тея. – Вы с ним последнее время довольно тесно общались… - Нет… Он просто помогал мне подговорится к экзаменам, - глядя в пустоту, сказала Паркинсон и покачала головой. - Тогда, как ты узнала, что мы больше не вместе? – задала вопрос Тея чуть улыбнувшись. Трейси перевела взгляд на Джеймса, который сейчас парил над полем, обсуждая что-то с Малфоем. В последнее время между ними что-то переменилось: они все также цепляли друг друга, но теперь вместо ссор это перерастало в смех или ответную шутку. Не было больше злых взглядов, драк в коридорах Хогвартса. Некоторые студенты даже поговаривали, что видели этих двоих вместе в библиотеке или в коридоре, обсуждающих что-то: то это был спорт, то очередной экзамен, то еще что. Тея проследила за взглядом подруги и криво усмехнулась: - И, что ты собираешься делать? - Готовиться сама. Раз вы расстались, он не станет мне больше помогать… - выдохнула Трейси, откинувшись на трибуну, расположенную выше. - С чего ты это взяла? – перевела взгляд на подругу Гриффиндорка. - Только не говори, что не понимаешь, - скривила лицо Паркинсон. - Когда ты его последний раз видела? – спросила Тея. Не обращая внимания на кривляние подруги. - На прошлой неделе, после того, как Поттер сказал мне об этом… - Джеймс? Трейси не хотелось говорить об этом. Тогда Поттер зашел в библиотеку и увидел, как Нейт помогал Треси. Когда Гриффиндорец отошел за очередной книгой, Поттер подсел к девушке и сказал, что Бредли с Теей больше не вместе. Зная то, как Паркинсон относится к Бредли, он намекнул, что та может больше не прятать свои чувства и открыться Нейту. Когда Слизеринка спросила у самого Нейта, правда ли, что он с Теей больше не пара, он неожиданно стал заикаться, встал из-за стола и ушел из библиотеки слишком быстро, словно убегал от огня. - Это не столь важно, - покачала головой Слизеринка, стараясь держаться непринужденно. – Важно то, что к экзаменам придется готовиться самой… - Трейси! – вскрикнула Тея. – Хватит прикрываться глупым экзаменом! – Лавгуд взяла за руку подругу. - Я знаю, что Нейт тебе нравится. - Ничего подобного! – также воскликнула Слизеринка, выдергивая свою руку из рук подруги. – Этот парень был для тебя: он милый, добрый, честный, справедливый, терпеливый… - она покачала головой печально улыбнувшись. – Такой парень на меня даже не посмотрит… Тея сжала пальцами переносицу, чтобы успокоиться: ей настолько не нравилось, что ее подруга так себя принижает, что она не считает себя недостойной парня, которого она описывает. - А время он со мной проводил лишь из вежливости к тебе. Я это знаю… Тея вскинула руку вверх, чтобы остановить этот бессмысленный поток слов: - Он сказал, что ему нравишься ты. Это было правдой, когда Тея пришла несколько недель назад решила объясниться с Нейтом, предложив остаться друзьями, он выдохнул с облегчением. Бредли сам уже некоторое время обдумывал этот разговор, но не мог решиться на него, потому что боялся, что после него изменится очень многое. А, когда он сказал, почему он хочет расстаться с Теей, Гриффиндорка поняла абсолютно все. Изначально их с Нейтом отношения были заслугой Трейси, она подталкивала их друг к другу, помогала Нейту понять лучше Тею. Однако он также больше начал понимать и Трейси, которая открывалась для него с новой, не Слизеринской, стороны. Как сказал Нейт, с ним она была совершенно другой, нежели с другими парнями. Ему нравилось ее внимание, ее общество, их разговоры и беседы. А, когда он и Тея начали встречаться, стало сложнее, потому что Трейси начала меньше общаться, как бы уходила в сторону, как бы стараясь не мешать им, так как считала, что ее советы уже не нужны. И тогда, в попытке сохранить их встречи, он решил помочь ей с экзаменами, потому что Трейси отставала по некоторым из них и ей нужна была помощь, а ему – ее общество. Бредли просил Тею пока не говорить Трейси об их разрыве, чтобы он смог найти возможность сказать ей об этом сам. - Но… - начала было Трейси. - Что произошло? – спросила Тея, беспокоясь за подругу. И Трейси рассказала подруге о ситуации в библиотеке. Тея усмехнулась, вновь взглянув на Поттера, который в этот самый момент, перевел взгляд на Грифиндорку. Она быстро отвела взгляд от парня и стала объяснять Трейси, что на самом деле Нейт просто растерялся. Сегодня Директор выпустила всех спортсменов-выпускников на поле для квиддича. Она сказала, что профессор Вальс подал эту идею, и все преподаватели ее поддержали, поэтому после обеда все занятия будут отменены. - Но только сегодня, - сказала МакГоногал перед завтраком. И, поэтому сегодня в раздевалках было слишком тесно и слишком людно. В каждой команде были студенты-выпускники, иногда их число доходило до четырех-пяти из семи. Поэтому уже сейчас, в конце мая, начали проводиться отборочные соревнования, потому что в следующем году, в первых числах сентября, начнется новый сезон «Кубка Школы» и ни одна команда не хотела терять ни минуты на подбор новых игроков в следующем году. Скорпиус мчался ввысь на метле, сквозь облака. Ему нравилось ощущение полета, то как ветер рассекает облака, то, как при увеличении расстояние от земли уменьшается температура. Май месяц выдался аномально, как сказала бы Роза, жарким. Учиться было невозможно, поэтому, скорее всего, преподаватели и делали поблажки своим студентам в последние недели. Они знали, что экзамены – это сложно, а если это еще усугубить и жарой, то подготовка станет совершенно невыносимой. После увеличения числа студентов, посетивших Больничное крыло за последние пару дней с приступами головной боли, солнечными ударами и мигренями, Мадам Помфри поставила вопрос о снижении нагрузки на детский организм на Школьном Учительском совете. Все преподаватели ощущали такую же тревогу и согласились снизить нагрузку, не взирая на предстоящие экзамены. Пикируя вниз, Скорпиус заметил Поттера, который кружил вокруг поля, словно погруженный в свои мысли. Для Джеймса все еще было странно то, что Малфой больше его не достает, что он стал относится к нему не как к врагу, а как к… Это было сложно назвать дружбой, но что-то отдаленно похожее на это. Возможно начало дружбы. Скорпиус ухмыльнулся, вспомнив то, как Джеймс был удивлен, когда Слизеринец подсел к нему на Защите от темных искусств и то, как удивилось половина класса, включая профессора. Скорпиус и Джеймс обнаружили, что у них довольно много общих тем для беседы, чем пользовался Малфой. Ведь он – Слизеринец, змея, знающая, где и как можно подползти. Роза была рада услышать от Джеймса о том, что Скорпиус – довольно сносный собеседник. Оказалось, что Малфой и Поттер болеют за одну и ту же команду по квиддичу, что оба ненавидят Прорицания и, что Бредли – не пара для Теи. Это как-то всплыло в их разговоре, само собой. После того случая, между Теей и Скорпиусом, Слизеринец привязался к Гриффиндорке. Он помогал ей, если нужна была его помощь, он был готов ее выслушать. И он был намерен помочь Тее обрести счастье. И он знал, что это счастье для нее – Поттер. Когда Роза узнала о намерениях Скорпиуса, то сначала не поверила в его добрые намерения. Это же совершенно не по-Слизерински. Но, узнав то, как Скорпиус относится теперь к Тее, Уизли поняла, что ее парень чувствует к Тее тоже, что и она чувствует к Джеймсу, и теперь, работая командой, они решили, что пора действовать. - О чем думаешь? – спросил Скорпиус, останавливая метлу около Джеймса, который смотрел на горизонт. Джеймс уже перестал удивляться тому, что Слизеринец вновь начинает с ним беседу. Это уже почти вошло в привычку. Скажи кто-то год назад Поттеру, что он будет так легко разговаривать со Слизеринским принцем, что этот Слизеринец станет парнем его Розы, что Роза будет счастлива с этим Малфоем, Джеймс рассмеялся бы этому человеку в лицо, посоветовав ему обратиться в Больницу Святого Мунго. Гриффиндорцу действительно нравилось это их с Малфоем перемирие, их беседы были для него интересными и увлекательными, а споры по разным поводам всегда захватывающими и неожиданными. Иногда Поттеру казалось, что еще минута такого спора, и они вновь со Слизеринцем схватятся за палочки, но… этого не происходило. Теперь это казалось таким ребячеством, таким не нужным, таким странно-далеким временем, когда они решали все свои споры кулаками и заклинаниями. Теперь, Джеймсу было интересно мнение Слизеринца, мнение Малфоя, мнение бывшего соперника. - За этот год изменилось столько всего, - сказал спокойно Джеймс все еще наблюдая за горизонтом. - Да, - усмехнулся Слизеринец, - Жизнь уже никогда не станет прежней… - Чем ты планируешь заняться после? – спросил Поттер, переведя взгляд на собеседника. - Последние каникулы моего юношества, - выдохнул Малфой, пытаясь составить план действий в голове. – Ну, что ж… - он нахмурился, - Роза обещала мне показать магловский Лондон, а я обещал ей показать библиотеку Малфоев – одну из старинных библиотек Британии. - Ты же не думаешь, что сможешь заманить ее все каникулы в свое поместье? – усмехнулся Поттер. - Заманить – нет, удержать – да, - в ответ усмехнулся также Скорпиус. Джеймс перевел взгляд на Слизеринца, смотря на него долгим, пронзительным взглядом. - Нет, - покачал головой Поттер. – Не могло сказаться настолько пагубно на тебе Гриффиндорское влияние. Малфой засмеялся: - Я ее не тороплю, если ты об этом… - Конечно об этом. Она же молода, она еще Школу не закончила, - начал Джеймс. – Ей еще нет семнадцати. - Думаешь я не знаю? – опять засмеялся Слизеринец, облетая Поттера так, чтобы быть лицом к лицу с Гриффиндорцем. – Не скрою, что хочу того, о чем ты подумал. Но я знаю Розу: знаю ее желания, амбиции и, естественно учитываю ее мнение по этому поводу. Просто буду делать это все постепенно, готовя ее к тому, что сам пока только планирую. Это будет не год и, возможно, даже не три… Но я от своего не отступлюсь… - Если она будет страдать, разбитым носом ты не отделаешься, Слизеринец, - покачал готовой Джеймс, смотря прямо в глаза Малфоя. - По рукам, Гриффиндорец, – усмехнулся Скорпиус, переводя взгляд на Тею, которую он заметил несколько минут назад на трибуне с Трейси Паркинсон. – Но, если из-за тебя будет страдать она, - он кивнул в сторону Гриффиндорки, - Ты отделаешься только смертью. - Тогда тебе стоит начинать прямо сейчас, - Джеймс тоже взглянул на Тею и, в этот момент она тоже взглянула на него, но тут же отвела взгляд, рассказывая что-то подруге. – Потому что я не знаю, как сделать ее счастливой. Если она меня постоянно отталкивает. - Она тебя любит, - сказал Малфой, зная, что эти слова хоть немного, но ободрят Гриффиндорца. - А, что толку… - он все так же продолжал смотреть на девушку, которую он тоже любит до безумия. – Почему все так? - Все просто, - ответил Скорпиус, попытавшись вывести своего собеседника из меланхолии. – Ты – идиот. Джеймс резко повернулся в сторону Слизеринца: - Спасибо за констатацию факта! Я знаю. Джеймс отлетел он Малфоя на почтительное расстояние, однако Слизеринец не отставал: - Ты идиот потому, что не понимаешь, что честная игра – это не всегда положительный результат. - О чем ты? – удивился Поттер. - Ей не нужен Поттер-хлюпик, который будет ходить за ней попятам, вздыхать на ее тень и нюхать ее вещи, когда никого нет рядом. – воскликнул Скорпиус. Джеймс вздрогнул, он вспомнил про мантию Теи, которая хранится у него в сундуке, после случая в раздевалке. – Ей нужен Поттер-победитель, который возьмет дело в свои руки, который подойдет и поцелует ее так, что она забудет все свои обиды, печали, - Скорпиус не подал вида, что заметил то, как Джеймс вздрогнул, но внутри себя усмехнулся – задел его за живое, значит движется в нужном направлении. – Ты – капитан сборной Гриффиндора - не плохой, кстати команды - стратег, победитель, ты должен продумывать каждый вариант и не дать ей путь к отступлению. - Что ты предлагаешь? – спросил Джеймс, примерно понимая, чего от него ждет Малфой. - Загнать ее в угол и не отрезать все пути к отступлению, - ответил Скорпиус так, словно речь шла об охоте на какого-то зверька. - Это как-то по-Слизерински, - покачал головой Поттер. - Ты до сих пор не понял? – удивился Слизеринец. – Все знают, что вы друг к другу чувствуете, просто вам мешает ее обида и твоя нерешительность. Тебе нужно пресечь одно и преодолеть другое… Иногда не стоит стоять в стороне, а идти на пролом. Она не будет ждать тебя вечность, и у тебя осталось меньше месяца… Потом ты уедешь и всю жизнь будешь корить себя в том, что не смог и чего упустил… - Знаешь, чего не хватает этим студентам? – спросил Почти Безголовый Ник у Кровавого Барона. Он посмотрел на копошащихся студентов, которые так сильно отличались от всех студентов Хогварста за все время службы привидения в Хогвартсе. Ник видел, как эти студенты уже не ходят группками, надеясь не отстать от своего факультета. Первокурсники не жались к студентам старших курсов, надеясь найти поддержку у них и боясь обратиться к студентам других факультетов, чтобы не стать объектом издевок. - Святой Мерлин, - Кровавый Барон закатил глаза, читая сегодняшнюю газету, его интересовал исход одного довольно занимательного судебного процесса, который освещала пресса, - Неужели ты не отстанешь от меня даже здесь? Барон сидел на подоконнике Астрономической башни в надежде, что Почти Безголовый Ник его не обнаружит, но его попытки оказались тщетными – если приведение Гриффиндора решило кого-то достать, оно не остановится не преред чем. Это уж Барон должен был понять за несколько сотен лет. - Эти студенты отличаются от своих предшественников более прогрессивным взглядом на то, кто какой галстук или шарф носит в этой Школе, - не слушая Барона, продолжил Ник. – Но они все равно все еще оборачиваются на своих сокурсников, как бы спрашивая разрешения, можно ли им обратиться к тому или иному студенту… - Так было всегда, Ник, - вздохнул Барон, откладывая газету в сторону: вновь заседание перенесли за недостаточностью доказательств. – Пора тебе уже привыкнуть, они не какие не особенные. Ты так говоришь ежегодно на протяжении нескольких десятков лет. Во времена Гарри Поттера ты убеждал меня, что их курс – особенные, что они изменят положение вещей в Хогварсте, что именно они сметут границы факультетов, но… - он взметнул руками в кандалах в сторону студентов, копошащихся внизу. – Ничего не изменилось… Небеса не развезлись. Так что хватит досаждать мне… - Но ведь… - Меня не интересуют Хогварские сплетни от Толстого Монаха, - прерывая почти начавшуюся тираду Ника о том, кто с кем встречается, кто с кем дружит, кто кого защищает. Почти Безголовый Ник, хоть и рыцарь, но сплетник… Только приведение Пуффеднуя не уступает ему в этом искусстве. - Вот увидишь, этот год изменит все, - возразил Ник. - Да, конечно, - кивнул Кровавый Барон. – Когда в эту жару пойдет снег… - чтобы отделаться от назойливого приведения, Барон согласился. - Вот увидишь, это случится на днях, я тебе обещаю, - крикнул вдогонку Почти Безголовый Ник приведению Слизерина, пока тот скрылся очередной стене, оставив газету на подоконнике, которую неожиданно подхватил ветер и унес прочь. - Где ты была? – спросила Миранда Анну, - Я тебя обыскалась… - Ты знаешь, где я была, - ответила небрежно Анна, переступая порог спальни девочек. – Завтра будут известны результаты, а послезавтра – меня уже здесь не будет. - Ты точно решила? – спросила Миранда обеспокоенно. - Мы это уже обсуждали. - Но, ведь это неправильно, - покачала головой Гордон. – Ты теряешь слишком много… - Я хочу отдохнуть, подумать в дали от всего этого, - окинула взглядом Анна комнату, но Миранда понимала, что она имеет ввиду Магический Мир. Они уже обсуждали это с Анной. Подруга Миранды была упертая и гордая, как гиппогриф. Анна решила покинуть Хогвартс не сказав никому ни слова, особенно Калебу и Роберту. Первый начнет ее отговаривать, хотя и понимает, что от этого ничего не изменится, второй же – придет в ярость и сделает что-нибудь, о чем потом пожалеет. Поставить их обоих перед фактом будет гораздо проще. Да, они будут рвать и метать, особенно Роберт, но после – пройдет время, они оба успокоятся и поймут, что то, что сделала Анна – поступок не плохой, примут ее мнение и оставят ее в покое. Анна Финниган не была уверена, что собирается делать со своей будущей жизнью. Возможно, она год поколесит по миру, возможно осядет где-нибудь, где решит, что ей будет спокойно. Возможно, она поступит в колледж или университет, отучится, поймет, чего хочет от жизни и решит, чем хочет заняться. Это было обдуманное решение и никто, даже Роберт, не сможет ее от этого решения отговорить. - Ты же понимаешь, что в том, что произошло нет ни твоей вины, ни моей, - попыталась в очередной раз Миранда. - Я просто хочу отдохнуть, - выдохнула Анна еще раз, понимая, что подруга не отстанет от нее, пока Финниган не уедет. Они все считают, что Гриффиндорка все еще чувствует себя виноватой во всех тех несчастных случаях. Возможно, в глубине души, раньше. Но теперь ей просто хочется понять, где она просчиталась, где упустила тот момент своей интуиции, которая ее никогда не подводила. Возможно, это был эгоизм? Возможно – тщеславие? Возможно, во всем виновата гордыня… - Я могу тебя навещать? – спросила Миранда, присаживаясь на кровать Анны и вовлекая подругу в объятия столь крепкие, что ни один спортсмен бы им позавидовал. - Я тебе напишу, возможно, - ответила Анна, стараясь не задохнуться в медвежьих объятиях подруги. - Как? – удивилась Миранда, отстранившись от Финниган. – Я должна знать, что ты жива-здорова, что ты не валяешься в какой-нибудь канаве… Анна усмехнулась: - Не переживай, канава – это не про меня… Ты же знаешь, где меня искать, если что… - Это была шутка, - воскликнула Гордон, толкнув легонько подругу. – Ты это не в серьез! - Конечно, - теперь уже действительно улыбнулась Анна, припоминая подруге их договор в конце третьего курса. Тогда, они с Мирандой гуляли по Лондону, смеялись, шутили и, проходя мимо моста Ватерлоо, Анна сказала, что, если когда-нибудь она решит покончить жизнь самоубийством, что в принципе невозможно, потому что она собирается жить долго и счастливо и не хочет, чтобы ее тело выловили из Темзы посиневшим, скользким и холодным на обозрение всей публике. <- Но, - Анна подняла вверх указательный палец, - Если вдруг случится что-то невообразимое, - она засмеялась, - Ты знай, что искать меня нужно будет здесь. - Хорошо, - также засмеялась Миранда, оглядывая окрестность, - Тогда, если уж я решу покончить жизнь самоубийством, что тоже весьма мало вероятно, то тебе нужно будет искать меня не так далеко от твое предполагаемого места суицида. Когда они прошли дальше, Миранда указала на следующий мост: - Блекфрайрс Бридж – это будет моим последним пристанищем…> Это было так давно и так по-детски. - Я не стану говорить тебе, куда направлюсь, потому что Пьюси – отличный легилимент, - ответила на молчаливый вопрос Миранды девушка. – А он – последнее, что я хочу видеть возле себя, по крайней мере в ближайшее время… - Ты его любишь, - тихо сказала Миранда. Анна посмотрела на подругу, таким взглядом, которым можно было бы убить. - Не отрицай, Финниган, - покачала головой Гордон, поднимая руки вверх в знак отступления. – Про Калеба ты такого не говоришь… - Калеб может пережить это, - заверила подругу Финниган. – Он с этим быстро справится, а вот… - Несмотря на его поведение и отношение ко всем окружающим, к тебе Роберт относится по-особому, он тебя тоже любит, - возразила Миранда. - Его слишком много, он слишком настойчив, он… - Поэтому ты и бежишь, - поняла Гордон. – Это одна из причин: ты сбегаешь не просто потому что хочешь в себе разобраться или что-то еще, причина, по которой ты бежишь – Роберт Пьюси, чтоб его, - заключила Миранды. – Ты боишься, что, если вы сблизитесь еще больше – хотя, куда уж больше – то не сможешь… - Хватит! – воскликнула Анна. – Сейчас психоанализ мне не к чему. - Ладно, ладно, - согласилась Гордон. - Единственное, о чем я тебя прошу, никому не говори, когда завтра меня здесь уже не будет. Никому не говори столько, сколько сможешь... - Но… - Или мне взять с тебя Непреложный Обет? - Нет, - выдохнула Миранда, сдаваясь. - Вот и отлично. А, теперь – нам пора на обед. Это оказалось проще, чем она думала. Больше не надо переживать по поводу мнения отца или матери, не нужно было думать о том. Как угодить семье, не переживать об отношении Скорпиуса к ней. Шарлотта поняла, что теперь свободна. Без денег, но свободна: у нее есть еще два года в Хогвартсе на раздумья о том, что делать дальше, как жить и к чему стремиться. Теперь перед ней открывались новые горизонты – она могла заняться тем, чем хотела. - Вот, только чем? – спросила она у Алекса, понимая, что совершенно не знает. Они вместе с Алексом сидели в гостиной Слизерина – это было единственное место в Хогвартсе, где в последнее время не было так душно и жарко. Шарлотта рассказала Алексу о своем положении, и он вызвался помочь ей с поиском ее истинного «Я». - Какой предмет тебе больше всего нравится? – спросил первым делом Алекс. Ему было лестно и приятно, что она обратилась именно к нему, он был готов ей помочь во всем, чего бы Шарлотта ни попросила. – Чем тебе нравится заниматься не во время учебы? - Наверное, нумерология, - ответила Шарлотта, - Этот предмет меня успокаивает - Ого, - удивился Алекс. – Назвать нумерологию своим любимым предметом - это нужно иметь мужество и отвагу. - Не смейся надо мной, - толкнула его легонько Дюваль. – Нумерология – достаточно интересный и познавательный, а главное дисциплинирующий предмет… - Не зная тебя, я решил бы, что твоим любимым предметом были бы Прорицания, - засмеялся Забини, откидываясь на спинку кресла. Он вновь открывал для себя новые грани этой девушки, что ему несказанно нравилось. - Что за вздор вы говорите, мистер Забини, - нахмурилась Шарлотта. – Прорицания вряд ли и наукой то можно назвать. - Не стану спорить, - улыбнулся Алекс. – Тогда, что насчет второго вопроса. - Это гораздо сложнее, - покачала головой девушка. – Я не старалась себя чем-то занять, чтобы не разозлить отца, все, чем бы я ни занималась, если это не было приемлемо для отца, он отвергал… - Тогда, у тебя есть уникальная возможность попробовать все, - заверил девушку Алекс. – Этим летом мы можем попробовать все: от коллекционирования, до вышивания крестиком. - Алекс Забини и вышивание крестиком? – удивленно посмотрев на друга, сказала Дюваль. - Поверь, - он наклонился в ближе к лицу девушки, оттолкнувшись от спинки кресла, - Во мне множество скрытых талантов… Шарлотта посмотрела на Алекса и улыбнулась. Он был для Дюваль особенным другом. Да, она знала о его чувствах к ней, но пока – надеялась, что это временно, надеялась, что через какое-то время он найдет достойную девушку. А, пока этого не случилось, Шарлотта просто будет наслаждаться его обществом, которое для девушки было так необходимо. Шарлотта боялась, хотя, скорее, просто старалась не думать о том, что в ее сердце начинает проклевываться то самое чувство, словно росток из семени, которого она не испытывала даже к Малфою. Это одновременно пугало и одновременно будоражило чувство девушки, но она пока не позволяла себе называть это чувство любовью. Потому что Алекс слишком хорош для нее, слишком добр к ней. Но, то, что Забини только что сказал, про то, что нужно попробовать все… - Я думаю, начнем с прогулки по Маглоскому Лондону, - улыбнулась Шарлотта. – Отец всю жизнь внушал мне отвращение к этой части Мира, что теперь, когда он не стоит надо мной, указывая что мне делать, я просто жажду попасть туда. - Замечательная мысль, - ответил такой же улыбкой Алекс, - Тем более я знаю там пару замечательных мест, которые тебе обязательно понравятся. - Ты, словно знаешь все, - наигранно обиделась Дюваль. - Возможно, и я готов поделиться этим всем с тобой, - заверил ее Забини. Он чувствовал, что с ним, Шарлотта освобождается от чего-то что тяготило ее последний год или даже несколько лет. Сейчас она освобождается от оков семья, традиций и отправляется в свободное плавание, в котором она позволила ему, Алексу, быть своим гидом. Действительно, многое из того, что Шарлотта не пробовала в жизни, Алексу посчастливилось испытать еще в детстве: катание на лыжах, езда на велосипеде, ловля рыбы и разные вещи, которые раньше девушке были недоступны. Он знает, что Шарлотта считает его слишком хорошим, знает, что она надеется, что он найдет себе девушку получше и забудет Дюваль, но единственное, чего Шарлотта не знает, так это того, что никакая другая девушка ему не нужна, и в другую он уже никогда не сможет влюбиться. Пройдет время, и она это поймет, а пока… Алекс терпеливый молодой человек. - Ты не можешь со мной так поступить, - обиженно сказал Фред, смотря на свою молодую супругу. - Я тебе говорила об этом несколько недель назад, - возмущенно заявила Джена, удивляясь забывчивости Джонсона. – Ты с этим согласился и сказал, что переживёшь несколько недель без меня. - Несколько недель? – также возмущенно возразил Гриффиндорец. – Полтора месяца, это не несколько недель. - Успокойся, Фред, - Роза попыталась утихомирить возмущенного друга. – Мы будем в порядке… - Хочешь сказать, что Малфой тоже согласился на это? – не унимался Джонсон. - Это не ему решать, отпускать меня или нет, - уперев руки в бока, сказала серьезно Роза. - Посмотрим, как ты заговоришь, когда он узнает, - ответил с вызовом Фред. Джена и Роза собрались отправится вместе с Теей и ее родителями в экспедицию, на Амазонку. Это было интригующее и заманчивое предложение, от которого ни одна из девушек не могла отказаться. Тея почти каждый день рассказывала о том, как замечательно находится в дали от цивилизации, слушать пение птиц по утрам и быть в гармонии с самим собой. Тея почти каждое лето проводила с родителями в таких местах. Луна со своим мужем искали следы доисторической птицы Сенир, которая обитала на этой территории еще во времена Мерлина и Морганы. Последние упоминания о ней были как раз в это время, однако затем, каким-то невообразимым образом, птица исчезла с лица не только Амазонии, но и других мест ее обитания. - Мама Теи считает, что причина в маглах, - говорила Роза. – Но это пока не подтверждено, это только ее предположения, поэтому в этом году они собирают экспедицию и под видом обычных маглов соберутся исследовать именно магловскую часть места обирания этой доисторической птицы. - Фред, я очень хочу поехать, - взмолилась Джена, смотря на мужа щенячьими глазами. - Это может быть опасно, - попытался отговорить Джонсон девушку. - Не будь ребенком, - фыркнула Тея, присаживаясь на диван возле Розы. – Это абсолютно безопасно и нисколько не представляет угрозы магам, разве что – маглам, - Тея не могла понять причину его беспокойств. - Ты не помогаешь, - сузив глаза, процедил сквозь зубы Фред. - Я с трех лет в этом, и ничего, - Тея развела руки в сторону, чтобы показать свое плотное, стройное тело. - Но, у нас были планы на это лето, - перевел взгляд на жену Джонсон. - У нас с тобой вся жизнь еще впереди, Фред, - взяв его за руку, сказала Джена. – Если хочешь, можешь поехать с нами… - Мужская сила там не помешает, - улыбнулась Тея, подмигнув Джене. - Совсем не помогаешь, - вновь повернувшись к Тее, сказал Джонсон. - Где не помешает мужская сила? – спросил только что вошедший Джеймс, обращаясь к Тее. Фред был рад, что на его стороне пополнение: - Они собрались слинять от нас на каникулах – Тея, Роза, Джена. - Куда? – удивился Поттер, переведя на секунду взгляд на Гриффиндорца. - На Амазонку, - ответил Фред. – Почти на два месяца. - Не преувеличивай, - возразила Роза. – Чуть больше чем на месяц… - А, как же ваши со Скорпиусом планы? – спросил Джеймс. – У него довольно плотный график, как я понял… - Откуда..? – удивилась Роза, позабыв в очередной раз о том, что ее парень пытается наладить дружеские отношения с ее кузеном. Джеймс вновь взглянул на Тею, все еще воодушевлённый словами Скорпиуса. Он знал, что Тея так просто не сдастся, и, что стоит начать издалека. - Он поймет, - взяла себя в руки Роза. - Тогда, тебе стоит предупредить его об этих изменениях, - покачал головой Джеймс. – У него были грандиозные планы на эти три месяца, а теперь придется сокращать программу. - Ты прав, - кивнула Уизли, поднимаясь с кресла, направляясь к выходу. - Посмотрим, что ты скажешь после этой беседы, - крикнул ей вдогонку Фред, держа руку на талии Джены. - Перестань, - возмутилась миссис Джонсон. – Не будь таким… - Каким? – улыбнулся Фред, переведя взгляд на супругу. Тея итак чувствовала себя неуютно в присутствии Джеймса, который не отводил взгляд от нее, а теперь еще этот неловкий момент четы Джонсонов. - Таким… - начала Джена тоже улыбнувшись. - Твоим мужем? – приближая свое лицо к лицу Джены, прошептал он, касаясь ее щеки пальцем. - Фред, - прошептала Джена, забыв обо всем и обо всех, о том, где она и кто сидит рядом. Ее мир крутился возле Фреда Джонсона, которого она безумно любила и хотела прожить с ним всю оставшуюся жизнь. Возможно, это кому-то покажется детским, ведь ей нет еще и шестнадцати, но, когда рядом с тобой тот, кто готов на все ради тебя, разве нужны объяснения для этого? - Фред Джонсон, - улыбнулась Джена, когда ее супруг почти коснулся ее губ своими, - Ты не проведешь меня, - шепнула она в губы мужа. – Я еду. С тобой или без тебя… Джонсон слегка отстранился от жены, перевел взгляд на Тею, которая была виной этому. Он смерил ее серьезным взглядом, каким только смог. А, после улыбнулся. - Не смей, Фред, - покачав головой, сказала Тея. Она знала, о чем думает ее друг. Знала, что это была месть. - Ты сама сказала, что грубая мужская сила не повредит, - улыбнулся Фред. Джеймс, стоявший все это время около журнального столика, не понимал смысла этой маленькой сцены, но знал, что речь идет о чем-то важном. Важном, потому что это касалось Теи. - Если ты это сделаешь... – начала было Тея. - Друг, - прервал ее Джонсон, посмотрев на Поттера, который все еще не мог сообразить. В чем дело. – Чем занят в это лето? - Оу, - Джеймс задумался. Планов было не много, и все они зависели от следующих нескольких дней. - Фред, - предостерегла мужа Джена. – Не надо… Девушка знала, что Тея на пределе, что это будет для нее слишком, но мысль о том, что они вместе смогут провести больше времени, заставляла ее думать о том, что возможно, межу Джеймсом и Теей растопится этот лед негодования. - Я, - начал было Джеймс, но тут Тея резко встала. – Я абсолютно… - он посмотрел на Фреда, который еле заметно кивнул ему. – Я абсолютно и безоговорочно свободен, и открыт для предложений… Тея прикрыла глаза в попытке удержать внутри себя нарастающую ярость. - Вот и отлично, - громко воскликнул Фред, хлопнув в ладоши, чем заставил Лавгуд вздрогнуть и выйти из оцепенения. – Тогда пакуй вещички, Поттер – мы отправимся в путешествие. Джена посмотрела на Тею, прося мысленно прощение. Гриффиндорка слабо улыбнулась и, стараясь не смотреть на Поттера, вышла из гостиной в коридор. Утром следующего дня Гермиона шла в направлении Хогварста. Пару минут назад она трансгрессировала на границе Хогсмида и решила пройтись пешком до Школы6 ей нужно было пространство и время для размышлений, и в последнее время пешие прогулки помогали ей в этом. Рон вновь был в командировке, а Гермионе необходимо было увидеть кого-то из семьи, чтобы укрепиться в своих суждения и не потерять самообладание, которое стало вновь подводить ее в последнее время. Она, словно вновь ощущала себя шестнадцатилетней девчонкой. Как раз в тот период их с Драко отношения походили на настоящее положение: его ехидный, выжидающий взгляд издали, ее неуверенные попытки держаться от него подальше и вести себя так, словно ничего не было. Он, как и тогда, занял выжидательную позицию: его взгляд, который она чувствовала у себя на спине, затылке, лице как бы говорил: «Следующий шаг за тобой». Однажды, он так и сказал ей об этом, когда проходил мимо нее по коридору, наполненному студентами разных факультетов. Сейчас же он стал более изощренным. - Он ждет, - сказала Гермиона Джорджу как-то за их очередным чаепитием. - Тогда, тебе нужно сделать какой-то шаг, иначе, - Уизли покачал головой, отпивая из своей кружки глоток чая с миндалем, - Вы так никогда и не сможете переступить через все это, а это, - он показал кавычки пальцами в воздухе, - Длится уже очень долго… Миссис Уизли зажмурилась и, собравшись с силами, сказала: - А, если я не хочу, чтобы это заканчивалось? Уизли чуть не подавился чаем: - Что ты имеешь ввиду? - Не знаю… То, что между нами происходит, это одновременно страшно и замечательно, - покачала головой Гермиона. - Это – кусочек моей жизни, который я не хочу, хотя и очень стараюсь, прятать внутри себя… С Малфоем я словно становлюсь той, кем я хотела бы быть всю жизнь… Джордж посмотрел на подругу подозрительно: - Ты же не собираешься расставаться с Роном и возобновлять отношения с Малфоем? Теперь уже Гермиона посмотрела на него подозрительно: - Не говори ерунды, Уизли. - Тогда, о чем ты сейчас говоришь. Я не могу понять тебя… - Драко - это то, кем я хотела бы стать – мечта… Рон – это то, кем я стала, Рон – моя реальность, но ведь мечты – это не плохо, - скорее задавая вопрос, чем констатируя свою точку зрения, сказала миссис Уизли. - Только если эти мечты не причиняют никому вреда, - ответил Джордж. И, вот теперь, чтобы понять, чего она хочет на самом деле, Гермиона отправилась в Хогвартс, чтобы увидится со своими детьми и ощутить ту самую реальность. Добравшись до ворот Школы, миссис Уизли остановилась на секунду, чтобы перевести дыхание: ощущение духоты, жары начало настигать ее примерно на середине пути. Ни в Хогсмиде, ни в Лондоне не было так жарко, как на территории Хогвартса. Это было странно и утомительно, и Гермиона задалась вопросом о том, как дети в такую погоду могут учиться… - Миссис Уизли, – профессор Трелони, укутанная в шаль, не смотря на жаркую погоду, позвала бывшую Гриффиндорку. - Профессор Трелони, - Гермиона улыбнулась, придерживая дверь для нее. – Рада встречи. - Вы чудно выглядите, милочка, - коснувшись руки женщины, сказала Трелони. – Как ваш супруг? - Рон в командировке, в Америке, - ответила Гермиона, когда они с профессором поднимались по лестнице. - Работа, это конечно, хорошо, - кивнула профессор. – Но. Не слишком ли часто он отсутствует? - Я поощряю энтузиазм мужа, также, как и он поощряет мой, - возразила миссис Уизли. - Значит, вы оба – трудоголики, - заключила профессор. – О, Гермиона, девочка моя, поверь, работа – это не столь важно, - печально сказала она, вспоминая себя в молодости и то, как упустила возможность стать по-настоящему счастливой с одним музыкантом в далеком семьдесят втором. - Поэтому то я и здесь, - решив сменить тему, сказала Гермиона. – Решила проведать детей… - О, - оживилась профессор, подходя к одному из окон, выходящих на внутренний дворик Школы. – Роза и Хьюго Уизли. - Хочу пожелать им удачи перед экзаменами, - улыбнулась Гермиона. - И не вы одни, - покачала загадочно головой Терлони, указывая на того, кто сидит на скамейке внутреннего дворика, вытирая лоб от проступившего пота. - Гарри, - улыбнулась Гермиона, быстро попрощавшись с профессором, поспешила к своему другу. - Этот ингредиент слишком важен для лечебных зелий, - сказала профессор Стебль, указывая на корень растаропши, нарисованный на доске, - Почему, мисс Уизли? Роза улыбнулась: - Он имеет связывающий эффект между двумя основными лечебными компонентам – лепестками ромашки и стеблем мандрагоры. Без корня растаропши не получится сварить ни восстанавливающее зелье, ни заживляющую мазь. - Десять баллов Гриффиндору, - с улыбкой на лице сказала профессор Стебль и продолжила лекцию. Роза перевела взгляд на Тею, и ее улыбка погасла. Девушка знала, почему вновь мрачна ее подруга. Вчера, после часа объяснения, уговоров, легкой ссоры и быстрого примирения со Скорпиусом, она согласилась некоторое время пожить в поместье Малфоев после поездки с Теей и Дженой. Когда же Роза вернулась счастливая в спальню девочек, то увидела Тею, которая излучала потоки печали, горечи и страданий. Когда Староста девочек попыталась разузнать, в чем причина такого состояния подруги, Тея, пару часов назад такая веселая и радостная, вновь отказывалась говорить, заверив подругу, что с ней все в порядке. Однако, Роза знала, что причиной такого состояния Теи может быть только Джеймс. - Что он опять натворил? – задала вопрос Уизли, прикрывая за собой дверь и направляясь прямиком подруге. - Почему он не может оставить меня в покое? – спросила Тея, когда Роза села на ее кровать и крепко обняла, стараясь показать своими объятиями всю свою любовь и привязанность. - Ты хочешь этого? – ответила вопросом на вопрос Уизли. - Я знаю, что он меня любит, - прошептала Лавгуд, - Знаю, что он пытается все исправить, - чуть крепче обняла она подругу, чтобы та не отстранялась, что сейчас было равносильно толчку в бездну. – Но, я не могу… - Чего? – также шепотом спросила Роза, смотря в пустоту, концентрируя свое внимание на тягучем, плавном голосе Теи. - Не знаю, - отвеяла Тея, закрыв глаза и стараясь понять, чего она конкретно не может. Лавгуд не ненавидит Джеймса, потому что знает, что он – хороший парень, заботливый брат, отличный друг и великолепный спортсмен. Она не может его игнорировать, потому что ее тело реагирует на него странным образом. Джеймс знал о чувствах Теи, когда целовал Розу, он знал и не отпускал ее. Разве не эгоистично он поступил по отношению к Тее? Он ударил Скорпиуса, когда узнал, что Лавгуд его поцеловала, хотя сам сделал тоже с Розой. Разве не лицемерием это называется? - Я так хочу тебе помочь, - поглаживая подругу по волосам, прошептала Роза. - Я хочу простить его, - отодвинувшись от Уизли, сказала Лавгуд. – Очень хочу, чтобы все было по-прежнему. Каждый раз, когда он проходит мимо, я хочу сказать ему, что прощаю его, что не могу больше выносить это молчание: скучаю по нашим беседам, что мне не хватает его улыбки… - Что же тебе мешает? – спросила Роза, взяв подругу за руку. - Я боюсь, что он вновь мне сделает больно. - От этого никто не застрахован, - сжал руку Теи, сказала Уизли. - Лучше уж совсем не любить, чем так, - покачала головой Лавгуд. - Не говори так, - коснувшись щеки подруги, сказала Роза. - Хотела бы ты пережить тот ваш со Скорпиусом разрыв вновь? – спросила Тея. Роза задумалась. Это был один из самых ужасных периодов в ее жизни: переживания, слезы, одиночество, печаль, уныние… Столько эмоций, о которых тяжело вспоминать. - Если бы он повторился, простила бы ты его вновь? – более точнее задала вопрос Тея. - Я, честно, не могу ответить тебе на этот вопрос, - опустила голову Роза, стараясь не думать, что этот инцидент может повториться вновь. - Единственное, что я могу точно сказать, - подняла голову Гриффиндорка, смотря прямо в небесно-голубые глаза своей подруги. – То, что произошло… Благодаря этому мы стали теми, кто мы есть сейчас. Мы со Скорпиусом теперь вместе, и я благодарна судьбе, за такое испытание… Но, переживать это вновь я не хочу больше никогда в жизни. Сейчас, вспоминая этот разговор, Роза думала о том, что на самом деле мешает Тее. Скорее всего, это не страх, а гордыня. Джеймс задел ее гордость, он поступал очень эгоистично, забывая о том, что чувствует сама Тея, не заботясь о ее чувствах. Конечно, Тея боится того, что это повторится снова. Тея – истинная Грифиндорка, она гордая и справедливая, даже слишком. Из-за этого ее характер более выражен: если она любит – то навсегда, если радуется – то от всего сердца, переживает так, словно от этого зависит ее жизнь, обижается – словно это был смертельный удар в спину. Она слишком гордая, как и все Гриффиндорца, на первых курсах, которые слишком горды, чтобы ударить в грязь лицом, слишком горды, чтобы принять помощь со стороны. Это проходит со временем, но у Теи этого времени не было. Тем более что она столкнулась со всем этим впервые на шестом курсе, когда гордость играет с тобой злую шутку, особенно, когда это касается чувств. - Эта жара меня убивает, - сказала Миранда Гордон Розе, которая удивилась, когда та села с ней рядом в теплице. Раньше она садилась вместе с Финниган где-нибудь в конце учебной аудитории, а теперь... - Где Анна? – спросила Уизли у Миранды, которая тем временем стирала пот с лица. Да, было действительно жарко, особенно в теплице, особенно, когда эта теплица забита студентами, которые пришли сюда в полдень. Профессор Стебль открыла всевозможные окна, продолжая помогать студентам, в основном это были студентки, которые впоследствии соберутся стать колдомедиками, но это не спасало. - Она в гостиной, собира… - начала было Миранда, но вовремя себя остановила. – Ей нездоровится - жара и все такое. - Миранда, - предостерегающе позвала Роза девушку. - Посмотрите, что это, - крикнула одна из девушек, указывая пальцем куда-то на улицу, за пределы теплицы. Когда утром следующего дня Драко проснулся, он знал, что не увидит Гермиону рядом с собой на кровати, завёрнутую в простыню, мирно спящую, охватившую руками подушку. Он знал, что она уйдет, знал, но надеялся, что, как и вчера вечером, его интуиция вновь ошибется и, повернув голову, он увидит Ее лицо, улыбающееся во сне. Он воображал, что обнимет Гермиону, прижмет к своей груди, она проснется от его поцелуев, он нежно проведет рукой по ее плечу, спине, рукам, и в конце концов их пальцы сплетутся, он начнет целовать ее грудь, ребра, живот, что вызовет ее смех, который отдастся эхом по спальне Малфоя. Но… повернувшись, он увидел лишь листок пергамента, сложенный втрое на подушке, которая все еще хранила ее запах. Он уткнулся в нее носом, стараясь не расплакаться от беспомощности – это был один из немногих случаев, когда Малфой чувствовал себя бессильным. Он все еще чувствовал на своих губах легкие, словно крылья бабочки, поцелуи Бывшей Гриффиндорки, ее крепкие объятия, он до сих пор чувствовал на своей груди ее длинные каштановые вьющиеся волосы и тяжесть ее головы. Все это было так замечательно, что казалось сном на яву, нежели реальностью вчерашней ночи. Поднявшись, он направился в душ, но остановился – Драко хочет еще некоторое время чувствовать ее запах в этой комнате, в его постели, на его теле... Сегодня он не пойдет ни на работу, никуда бы то ни было: он отменит все встречи, поездки, закроется в своей комнате и просто побудет в одиночестве. Подойдя к постели и проведя по ней рукой, он вновь взглянул на пергамент, который был оставлен на подушке, но, неожиданно, его внимание привлекло то, что Омут Памяти, расположенный у стены, около балкона, активирован, хотя сам Драко вчера этого не делал. Он подошел к нему и увидел, что он воспроизводит какое-то воспоминание. - Ты что-то говорила про вчерашнее происшествие, которое заставило тебя прийти ко мне, - сказал в пустоту Драко, окунаясь в это воспоминание. <- Что ты здесь делаешь, Гарри? – спросила Гермиона, присаживаясь на скамейку, в тени, и обнимая друга в знак приветствия. - Захотелось приехать сюда, - улыбнулся Поттер, крепко обнимая подругу. – Увидеть Джеймса, Лилли, Альбуса… Гермиона улыбнулась и откинулась на спинку скамьи: - Как дела на работе? - Абсолютно ничего нового, - ответил Гарри, посмотрев на миссис Уизли. - Видела твое интервью в «Ежедневном пророке» об этом ужасном инциденте с «Наследниками Пожирателей». - Дело все еще не закрыто, так как всплывают все новые и новые подробности, - выдохнул Поттер, стирая со лба очередную порцию выступившего пота. - А, как девушка, о которой ты говорил? – спросила Гермиона. – Которая помогла со всем этим? - Не знаю, - пожал Гарри плечами с сожалением, надеясь, что Анна приняла и отпустила все случившееся. – Но знаю. Что она в хороших руках. Она сильная и справится со всем. Гарри решил сменить тему разговора: - Джинни мне постоянно жалуется на вас с Джорджем. Гермиона нахмурилась в недоумении. - Я заметил, что это уже первый год, - Гарри улыбнулся. – Она говорит, что ощущает себя лишней в вашей компании. - Нам она ничего такого не говорила, - покачала головой миссис Уизли. - Ваше невербальное общение, - пояснил Гарри. - Оу, - поняла Гермиона. – Это выходит не специально… - Я понимаю, у вас свои секреты, - Гарри засмеялся, - Просто, в последнее время она стала немного раздражительной… Бывшая Гриффиндорка резко выпрямила спину, слегка приоткрыв рот от изумления: - Гарри Джеймс Поттер, только не говори… - Сегодня она была у врача… - Дай МакГоногал перевести дух от последних Поттеров… Она не выдержит… - Мы этого не планировали, - стараясь оправдаться, заверил подругу Гарри. – Это вышло случайно… - Тебе уже не двенадцать лет, Гарри, - засмеялась Гермиона. – Чтобы говорить о случайностях. Бывшая Гриффиндорка широко улыбнулась и крепко обняла своего друга, радуясь за него и Джинни, которые скоро станут родителями еще одному Поттеру. - Я потрясен не меньше тебя, - не разрывая объятий продолжал Гарри. – Мне уже не двадцать и даже не тридцать, и становится отцом еще раз… Миссис Уизли взяла лицо Гарри в свои ладони и посмотрела в его изумрудные глаза, в которых был страх, неуверенность, отчаяние. - Не переживай, - продолжая улыбаться, сказала она. – Вы – отличные родители, у вас все получится. Смотри, какими замечательными выросли Джеймс, Лили и Альбус, - она взяла друга за руку. – Ты поэтому приехал, чтобы рассказать об этом детям? Он кивнул. - Все в порядке, - улыбнулась Гермиона. – Почему Джинни не приехала тогда? - Я решил трансгрессировать, колдомедик сказал, что на ее сроке – это небезопасно, - пояснил Гарри. - Какой срок? – удивилась Геримона. Она помнит из курса Колдомедецины, что трансгрессия не опасна на ранних сроках беременности. Тонкс проделывала это аж на шестом-седьмом месяце, не беспокоясь о Тедди. - Шестой месяц, - пожал плечами Гарри. - Мы с Джорджем были у нее пару недель назад, - ошеломлённо сказала Гермиона. – Ничего необычного… - Оказалось, что есть, - улыбнулся Поттер. – Это девочка. - Ну, это замечательно, - ответилп такой-же улыбкой Гермиона, вновь обнимая друга, и они совершенно не заметили, как похолодало на улице, а с неба упала первая снежинка. - Нет, нет, Поттер. – Скорпиус в очередной раз посмотрел на записи Джеймса. – Это не правильный ответ. - Чем тебе этот ответ не нравится? Все же сходится, - запротестовал Джеймс, отталкивая один из многочисленных учебников, которыми они с Малфоем были обложены уже больше трех часов. - Кроме одной маленькой детали, - стараясь сохранить спокойствие, ответил Слизеринец. – Чешуя злотоглазки никогда не будет взаимодействовать с корнем толокнянки даже в пропорции один к одному, даже если оба их измельчить и довести до состояния порошка. - Зельеваренье меня убивает, - выдохнул Поттер, схватившись за волосы на голове. – Почему так много вопросов в ЖАБА именно по зельеваренью. - Зельеваренье стоит в основе многих наук, - ответил Забини, отрываясь от учебника по Травологии. - Экзамен уже через три дня, - Фред положил руку голову Поттера, который опустил ее на парту и начал легонько биться ею о стол. – И это, - он похлопал по голове друга. – Тебе нужно держать на безопасном расстоянии от всех твердых поверхностей, - и положил под голову друга фолиант по Зельеваренью в мягком переплете. - Мне нужен воздух, - пробормотал Поттер, встав со стула и, вопреки требованиям мадам Пинс, открыл окно, впуская в библиотеку прохладный воздух. – Вы не поверите, - улыбнулся Джеймс. – Но, на улице идет снег… - Не глупи, Поттер, - не отрываясь от учебника, сказал Забини. – Ты слишком сильно бился головой о стол… - Да нет же, - подлетел Джеймс к Слизеринцу, выхватив у него из рук книгу. – Посмотри. Алекс перевел взгляд на окно: - Но это невозможно… - Это Хогвартс, приятель, - улыбнулся неожиданной прохладе Фред, вставая из-за стола. – Здесь возможно все, даже снег в мае… То, с какой скоростью заполнился внутренний двор Хогвартса, заставил Гермиону и Гарри вздрогнуть от неожиданности. Дети. Радуясь неожиданной прохладе, они высыпали на улицу радуясь улыбаясь, крича и смеясь. Ни один преподаватель не посмел остановить своих учеников. Это было равносильно оскорблению Студенты, томившиеся в душном жарком замке, были так рады этому снегу в мае, что это развеяло всеобщую тревогу пред экзаменами, меланхолию перед каникулами и усталость за все последние дни этой изнурительной жары. Гарри и Гермиона встали со своих мест. Наблюдая то, как дети веселятся: бывшие Гриффиндорцы давно не видели такого радстногго столпотворения детей. Все дети: младшекурсники и старшекурсники, Слизеринцы, Гриффиндорцы, Пуффендуйцы и Когтевранцы, парни и девушки – все радовались такой резкой смене погоды. В замке, сквозь окна преподаватели видел это ликование и были рады, что их студенты так резко сменили усталость на оживлённость. - Значит, им еще хватит сил написать через пару дней все экзамены, - улыбнулся профессор Вальс профессору Лонгботому. Невил удивленно посмотрел на своего коллегу с нескрываемым удивлением – Вальс никогда не улыбался. Роза выбежала на улицу из теплицы, потянув за собой Тею, которая тоже улыбалась и радовалась легкой прохладе. Они побежали в сторону внутреннего дворика, откуда слышался смех, радостные вопли. Когда же они туда добрались. Двор был полностью заполнен студентами, которые делились своими впечатлениями о происходящем, смешили друг друга и прост вдыхали прохладный воздух. - Они не простудятся? – спросила обеспокоенно Минерва. - Об этом не беспокойтесь, - улыбнулась Помфри, сложив руки груди. - Что это? – удивилась МакГоногал. – Буквально пару минут ничего не предвещало снега, что произошло? - Магия? – пожала плечами медсестра. - Не говорите ерунды, Поппи, – раздраженно, но с улыбкой сказала Директор. Когда Скорпиус выбрался на улицу, он сразу заметил Розу. Он узнает ее даже среди тысячи. Малфой помчался к ней, пробираясь через толпы студентов. Ее лучезарная улыбка, розовые от легкой прохлады щечки, слегка растрепанные волосы: все это заставляло его любить его Гриффиндорку еще больше. Когда вчера она пришла к нему, говоря о поездке с Теей и Дженой, он, конечно был разочарован. Хотел попросить ее отменить поездку, хотел даже возмутиться, возразить, сказать, что у них были планы. Но, взглянув на Розу, понял, что не сможет ей отказать ни сейчас, никогда либо в дальнейшем. Она была для него важнее каких-то планов на лето, была всем его миром. Да, за этот год изменилось многое, он сам изменился. Но он рад, что это произошло именно так, благодаря ей. Он рад, что теперь они идеально подходят друг другу. Скорпиус понял, что, сглаживая острые углы своего характера, он подстраивает себя под нее. А, это то, чего он желает больше всего на свете – быть подходящей для нее, быть ее достойным. Гермиона увидела свою дочь, когда уже почти все пространство дворика было заполнено. Им с Гарри пришлось встать со скамьи и отойти ближе к замку, становясь на ступени широкой лестницы, ведущей к дверям Большого Зала. - Вот, смотри, Роза и Тея Лавгуд, - улыбнулся Гарри, заражаясь веселым настроением от бушующих студентов. Это было что-то: такого ажиотажа не было даже не последнем Чемпионате мира по Квиддичу. Столько эмоций и радости было в глазах детей, что остаться равнодушным было бы невозможно. Гермиона нашла глазами свою дочь и хотела было уже направится к ней сквозь толпу, но заметила в глазах дочери что-то, что заставило женщину словно врасти к земле и наблюдать. Роза была так поглощена всеобщей эйфорией, а когда увидела приближающегося к ним с Теей Скорпиуса засмеялась в голос. Он был именно таким каким и должен быть. Не жестоким, серьезным, мрачным молодым мужчиной, а беззаботным радостным, саркастичным и веселым парнем. Его улыбка была для Розы бесценна. Вспоминая все годы, проведенные с ним в одном замке, Уизли могла по пальцам пересчитать все его улыбки и то, что за этот год он улыбается больше, чем за все время обучения в Хогвартсе радовало саму Розу. Она понимала, что это ее заслуга, и чувствовала себя гордой. Ее Скорпиус уже был почти близко, еще пару шагов, и можно будет дотянуться до его руки. Его прикосновения действовали на Розу каким-то волшебным образом: она чувствовала себя более комфортно, свободно, чувствовала, что могла перевернуть мир вверх дном, чувствовала, что в ней просыпается дерзость. Так Роза подстраивалась под Скорпиуса. Она была иногда с ним резка, но это только забавляло Скорпиуса, она, будучи с ним, словно становилась смелее. Роза знала, что он – Слизеринец и всегда им останется, поэтому ей нужно соответствовать ему. И ей это нравилось. - Ты же знала об этом? – спросил Гермиону Гарри, замечая, то, куда смотрит его подруга. - О чем ты? – не поняла миссис Уизли, наблюдая эту странную, ностальгическую картину, она словно смотрела сквозь время. - Подожди секунду, - улыбнулся Поттер, желая увидеть реакцию Гермионы. Рука Скорпиуса коснулась руки розы, он схватил ее так крепко, словно от этого зависела его жизнь. Притянув к себе Розу, он обнял ее, вдыхая такой знакомый и уже родной аромат ее волос. Это было волшебно. Роза сжимала плечи Слизеринца с такой силой, словно боялась, что сейчас исчезнет. Отстранившись друг от друга, Скорпиус заглянул в глаза своей возлюбленной, улыбнулся еще шире, от чего Уизли провела своими пальчиками по его нижней губе, словно стараясь удостовериться, что его улыбка реальна. - Привет, - прошептала Роза, но даже сквозь радостные вопли и шум вокруг Скорпиус мог услышать ее голос. - Привет, - ответил он, приближая свое лицо к ее. Когда губы Розы и Скорпиуса соединились, Гермиона поняла, о чем говорил Гарри. Она вспомнила слова Драко, которые, казалось, он произносил уже очень давно. Он намекал Гермионе, но та не захотела верить все еще злясь на него, думая, что он шутит. То, что эти двое, Роза и Скорпиус, целовались посреди внутреннего дворика, на глазах у сотни студентов говорило Гермионе о многом. - Даже Рон уже знает, - улыбнулся Гарри. – Он, конечно, не в восторге от того, что избранник Розы – Малфой, но… - Как долго вы знаете? – спросила Гермиона все еще наблюдая за этой парочкой посреди двора. - Пару месяцев, - ответил Гарри. – Извини, я думал, ты знаешь… Это было очевидно особенно последние пару недель. Джеймс писал мне об этом, Лилли, от Альбуса, конечно не дождешься таких подробностей… - Ни Хьюго, ни Роза мне не писали, – попыталась оправдаться миссис Уизли. - Они писали, - возразил с ухмылкой Гарри, - Просто ты была занята… Рон разве не говорил тебе? Он это всю последнюю нашу встречу обсуждал. Гермиона кивнула. Да, она давно не получала писем от детей. Это была ее ошибка: она была заняла не семьей, а своими внутренними переживаниями относительно Малфоя. Она так отдалилась от семьи, что перестала замечать все вокруг. Переведя взгляд вновь на свою дочь и ее парня, она улыбнулась печальной улыбкой, вспоминая свой ответ Малфою на возможность того, что их дети могут чувствовать что-то друг к другу. Тогда она ответила, что никогда ее дочь не стала бы встречаться с Малфоем. Она была так зла на Драко, так обижена и разгневана, что говорила все это не задумываясь. Сейчас же, она поняла, что это все так бессмысленно, что их судьбы совершенно разные, ситуации совершенно разные, характеры абсолютно другие. Наблюдая то, как Скорпиус смотрит на Розу, Гермиона поняла, что, хоть ситуация эта сама по себе печальная, для Гермионы и Драко, ведь он тоже понимал, как отношения Розы и Скорпиуса похожи на их с Гермионой отношения. Однако эту ситуацию можно рассматривать и как «второй шанс» для них, для Гермионы и Драко. Они смогут увидеть то, как все могло было быть… - Ты плачешь? – удивленно посмотрел на подругу Гарри. - Я рада за Розу, - ответила Гермиона, стирая с лица соленые капли. – Драко хорошо воспитал своего сына, раз в нем что-то нашла моя дочь… Тея наблюдала за этой умилительной картиной, которая раскрывалась перед ней: снежинки, маленькие, все абсолютно разные кружились и садились на одежду, волосы, руки студентов, которые, как и эти снежинки, все были абсолютно разные, неодинаковые и индивидуальные. Это было словно помешательство. Когда Кристин Кембл сказала, что на улице снег, посреди мая, все девочки сразу стали почти умолять профессора Стебль отпустить их на улицу, чтобы насладиться этим зрелищем. Повеяло прохладой, и профессор, вытерев пот со лба, обессиленно согласилась отпустить всех своих усердных студенток, которые с радостными лицами выбежали на улицу. Это было настоящее волшебство, не какое-то там сотворенное человеком волшебство, а настоящее природное волшебство, которому невозможно было не радоваться и не восхищаться. - Пошли скорее, - потянула Роза подругу за руку, улыбнувшись. Тея невольно залюбовалась снежинками, которые опускались с неба на землю и улыбнулась. Вся печаль и тоска куда-то прошла. Словно глоток свежего воздуха вдохнула девушка, освобождаясь ото всех оков тяжкого бытия. Это вдохновило девушку, заставило задуматься ее о чем-то приятном: прохлада, веселье. - Интересно, это по всему Хогвартсу? – спросила радостно Тея, и Роза резко обернулась к подруге, заметив резкую смену настроения. - Ты улыбаешься, - сжав руку подруги, сказала Уизли. - Сама не понимаю, почему, - честно ответила Тея. - Это не важно, - ответила Роза, и Гриффиндорки побежали в сторону внутреннего дворика, смеясь и ловля снежинки на ходу. Наблюдая сейчас за Скорпиусом и Розой, она радовалась за подругу. Их с Малфоем отношения вошли в свой зенит, эти двое светятся, как никто другой. Они счастливы, влюблены, рады и удивительно веселы. Розы смеется шутке Малфоя, которую тот рассказывает девушке шепотом. Она касается его лица рукой, улыбается и берет его за руку. Потом Скорпиус склоняется и целует кисть и пальцы девушки. Эта сцена такая уютная, что ее не хочется прерывать. Хочется лишь любоваться ей и радоваться за счастье этих двух влюбленных, которые так долго шли друг к другу, что сейчас не обращают внимания ни на кого и ни на что, даже не преподавателей, которые столпились на балкончике, напротив. МакГоногал улыбается своей сдержанной, но довольной улыбкой, профессор Лонгботтом заведя руки за спину ухмыляется, стараясь скрыть это в шарфе, который он замотал на шее. Где он его достал так быстро? Или он знал о приближении непогоды? Профессор Стебль, беспокойная за свои растения вне теплиц, но радостная легкому ветерку. Профессор Терелони, которая смотрит на всех студентов сквозь свои огромные и смешные очки… - Снег в мае, - пошептала Тея, вспоминая предсказание профессора Терлони. - Тея, - сквозь толпу пробирается Трейси Паркинсон с лучезарной улыбкой на лице. – Тея… - Этого не может быть… - не замечая подругу, сказала Тея, переведя взгляд с профессора на… Джеймс смотрел на Тею сквозь толпу, чуть поодаль от Скорпиуса и Роза. Она была рада, счастлива, ее лицо озаряла улыбка, но потом, в одно мгновение ее лицо потеряло все краски. Лавгуд стала серьезной, как никогда. Джеймс уже было хотел подойти к девушке, обнять ее, заставить ее вновь улыбаться, но его опередила Трейси. Она подбежала к Тее и начала что-то оживлённо ей говорить, взмахивать руками. Тея вновь сосредоточилась на Слизеринке, улыбнулась, а затем – засмеялась и обняла Трейси, стараясь прервать поток явно лишних слов. По губам Теи Джеймс смог различить: - Друзья навеки… Трейси засмеялась и смахнув непрошенные слезы. - Навсегда, - услышал Джеймс ответ Трейси и решил больше не ждать. Он направился прямиком к Тее, надеясь, что у него хватит сил и смелости на это. Тея заметила Поттера и отстранившись от подруги, решила, что пока закончить эту бессмысленную, но явно затянувшуюся ситуацию с Джеймсом Поттером. - Я тебя позже найду, - улыбнувшись, сказала Трейси, понимая, что такого случая может больше не представиться: когда два этих упрямца сойдутся и решат все их проблемы. Джеймс остановился буквально в шаге от Теи и, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри него бушевал ураган эмоций и страхов. Тея тоже остановилась буквально в шаге от Поттера, смотря прямо в его зеленые глаза и понимая, что не чувствует ни призрения, ни ненависти. В его взгляде чувствовались эмоции, Тея это видела и знала, что они искренние. Он для нее сейчас был как раскрытая книга. Она видела его страх, его неуверенность, его прореживания и единственное, что захотелось сделать Тее – обнять его. Джеймс смотрел на Тею и понимал, что все, что в ней что-то изменилось по сравнению даже со вчерашним вечером. В ее взгляде больше нет печали и страха перед ним, как тогда, в раздевалке, когда они были наедине в последний раз. Всё словно замерло для Джеймса сейчас. Он не слышал и не видел никого и ничего вокруг. Только ее. И это предало ему сил, как в тот, последний, вечер. Он сделал еще один шаг и взял девушку за руку, боясь, что она отойдет в момент нарушения ее личного пространства. Но, к удивлению Джеймса, она ничего не сделала, просто продолжала смотреть прямо в глаза Поттера-младшего, для чего ей пришлось поднять голову вверх, ведь она была ниже него ростом. Джеймса окутал знакомый и родной запах ромашки – ее запах. Словно в первые, он касался ее руки, держа ее пальцы в своей руке. Это опьяняло и придавало смелости, как Эльфийская настойка, которую он попробовал так давно впервые. Ее молчание говорило о многом. Тея ждала, что скажет Джеймс, давала ему возможность, которой он не имел права не воспользоваться. - Ты выслушаешь все что я скажу, - начал Поттер, набрав в грудь побольше воздуха. - Почему? – спросила Тея. - Потому что я тебя люблю, - ответил Гриффиндорец. – И я знаю, что ты меня любишь. Я знаю, что ты, что я делал – было неприемлемо, но... - Ты так больше никогда не поступишь, - закончила за парня Тея. - Никогда, - подтвердил Джеймс, мотнув головой. – Потому что я знаю, какого это – потерять тебя, - он прижал ее ладонь к своей груди, - Знаю, какого это – быть так близко к тебе и не иметь возможности прикоснуться к тебе, знать, что ты рядом, но иметь право лишь смотреть на тебя, думать о том, с кем ты и где ты, беспокоясь о тебе и не иметь права поинтересоваться этим… - Мне было так больно, – прошептала Тея, наслаждаясь прикосновениями Джеймса. То, как одна его рука прижимала ее ладонь к своей груди, а другая медленно поднималась от локтя, к плечу, затем к шее и, коснувшись наконец ее щеки, заставляло чувствовать ее себя необходимой, нужной, давало ощущение комфорта, тепла и уюта. - Я знаю, - приближаясь к лицу девушки, сказал Поттер, стирая с ее щеки слезу, от которой у Джеймса все в груди сжималось. – Я обещаю, что больше не совершу ошибки… - он старался быть сильным, убедительным, чтобы девушка поняла всю серьезность его намерений. Тея опустила взгляд на свою руку, которая прижималась к его сердцу. Она слышала удары его сердца, чувствовала вибрацию голоса и дрожь тела. - Джеймс Поттер, - позвала его Тея, вновь взметнув глаза к его лицу. Гриффиндорец смотрел на девушку с такой любовью, что Тея вздрогнула от этого потока чувств и эмоций в его взгляде и поняла, что ей нужно сделать как поступить, чтобы все это закончилось. – Поцелуй меня… Гриффиндорца не нужно было просить дважды, он заключил ее лицо в свои ладони и прижался своими губами к губам девушки, наслаждаясь этим прикосновением, как никогда раньше. Только теперь он понял, как истосковался по девушке, как он скучал по ее губам, рукам, ее лицу, так близко распложённому к его лицу, что можно просчитать веснушки. Он скучал по ее волосам и ее запаху, по ее улыбке, которую он ощутил при поцелуе, ее руках, на его шее, по ее телу, прижимавшемуся к его груди. Когда же из губы рассоединились, а лица были в каких-то нескольких дюймах друг от друга, их тихий пузырь, скрывающий их от всего мира лопнул, и в их пространство вновь ворвались крики и радостные вопли студентов. Роза улыбалась, прижимаясь к Скорпиусу, Джена, держа Фреда за руку махала им, а Джонсон улыбаясь поднял большой палец вверх, показывая, что рад за своих друзей. Тея спрятала лицо в шее Джеймс и прошептала, обдавая его кожу своим горячим дыханием: - Я люблю тебя, Джеймс Сириус Поттер… Джеймс улыбнулся, подставляя лицо под ветерок. Вот это – счастье – слышать эти простые три слова от самого дорогого и любимого человека на Свете: - И я люблю тебя, Тея Лавгуд… Скорпиус смотрел на эту пару и в его голове зародилась одна идея, которая не давала ему покоя уже некоторое. Все знали о том, что Поттер и Малфой теперь общаются, все знают, что Гриффиндорец Фред Джонсон встречается со Слизеринкой Дженой Эббот, а Малфой – парень Уизли, все в курсе что Слизеринка Трейси Паркинсон и Гриффиндорка Тея Лавгуд стали лучшими подругами. Все так изменилось за этот год до неузнаваемости, что пока этому стать не исключением, а нормой, и сейчас – самое время, потому что все студенты Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс здесь. Скорпиус отошел от Розы и подошел к Поттеру: - Эй, Поттер… Когда Джеймс обернулся, он увидел Скорпиуса, и его протянутую руку. Неожиданно во всем дворе стало слишком тихо, хотя Малфой и позвал Поттера не так громко. Это произвело большой эффект на все: студентов, преподавателей, приведений, портреты и на выпускников. Гарри был обескуражен этим поступком. Ничего особенного, просто рукопожатие, но рукопожатие кого… Кажется, в прошлой жизни, так давно это было, маленький белокурый парнишка с зализанными волосами и высокомерной улыбкой – будущий Слизеринец - подал руку маленькому темноволосому мальчику со шрамом на лбу и очками на носу – будущему Гриффиндолрцу. Это было так давно и так знакомо, что даже не верится, что это вновь повторяется, только теперь – это два выпускника Слизерина и Гриффиндора, которые прошли вместе почти пол жизни и знают друг друга достаточно хорошо. Гарри был рад, что в его памяти запечалится этот момент – момент, изменивший все стереотипы… Профессор МакГоногал тоже не покидало ощущение дежавю. Много лет назад она стала невольным свидетелей подобной сцены, но тогда были другие обстоятельства, другие принципы, другие дети. Эти же дети… - Альбус, ты это видишь? – спросила Минерва, держа кулак около рта в волнении и предвкушении. Она только что телепортировала портрет Директора Альбуса Дамблдора, и он висел в воздухе, а человек, чей образ был запечатлен на нем смотрел на студентов с такой нежностью сквозь свои очки-половинки и улыбаясь, кивнул. Он знал, что это должно было произойти, знал, что так должно случится, просто нужно было подождать нужных детей, которые были бы способны переступить через традиции, через самолюбие и сделать правильный выбор. - Да, моя дорогая, - ответил Альбус Дамблдор. – Это – знаменательный день для Хогвартса. Пьюси стоял посреди всей этой толпы и не понимал, почему все так удивлены тому, что Малфой протянул руку Поттеру. Все в Хогвартсе знают, что эти двое стали часто общаться, что Малфой – парень кузины Поттера, что девушка Поттера дружит со Слизеринкой, а друг Поттера – встречается со Слизеринкой. «Все они об этом знают, но ни у одного из них не хватит духа сделать то, что делает сейчас Малфой» - услышал голос Анны у себя в голове Пьюси. Он стал искать ее в толпе, надеясь обнаружить ее. Роберт не видел Анну уже несколько дней, беспокоился за нее, пытался найти, но девушка словно избегала его. И это выходило у нее первоклассно. «Где ты была?» – спросил мысленно Пьюси Анну. – «Я искал встречи с тобой...» «Поверни голову влево» - приказала Финниган, и Роберт подчинился. Дыхание перехватило - слишком долго он ее не видел: ее лицо, руки, волосы. «Ты слишком громко думаешь, Роберт,» - усмехнулась Анна. Их разговор был мысленным, но анне казалось, что весь дворик слышит их мысли. То, что пронеслось в голове Роберта заставило Анну смутиться, хотя не было ничего в его мыслях, в чем бы она ни принимала участия добровольно. «Ты слишком далеко,» - ответил Роберт, пытаясь протиснуться сквозь толпу студентов, которые не замечали его, смотря на то, как перед их глазами вершится история, о которой они потом будут рассказывать своим потомкам. «Не двигайся,» - вновь приказала Анна, смотря на Роберта своим пронзительным взглядом. «Что с тобой?» - он попытался прочитать ее мысли, но анна блокировала любую его попытку. Роберт видел то, как Анна была одета: выходная мантия, под которой скрыта обычная одежда маглов. Она явно не собиралась оставаться в Хогвартсе. «Ты куда-то собралась?» - спросил Роберт, пытаясь протиснуться между двумя студентами, которые скрывали от него лицо Финниган. Анна молчала. Лишь на секунду броню Анны удалось пробить Роберту, и он увидел результаты ЖАБА. «Ты сдала экзамены досрочно?» - спросил он, смотря прямо в глаза девушки. Слишком большое расстояние между ними, поэтому он не увидел проблеск решительности в глазах девушки. – «Финниган!» Пьюси уже почти добрался до Анны, но, когда несколько человек прошли мимо него, Слизеринец вновь потерял ее из виду, а в следующую секунду, на месте, где она стояла, не были ничего. Джеймс посмотрел еще раз на руку Скорпиуса, обвел весь дворик быстрым взглядом и улыбнулся: - Почту за честь. Секунда, и Джеймс сжал руку Слизеринца, а потом и вовсе обнял его, стараясь показать то, как он рад. Весь дворик вздохнул с облегчением, а затем раздались радостные вопли и крики радости. - Ты заставил меня понервничать, - засмеялся Скорпиус, похлопав Гриффндорца по спине. - Так и было задумано, - ответил Малфою Джеймс. Роза подошла к парням и обняла обоих: - Я вас так люблю! Уизли улыбнулась и посмотрела на Тею, которая тоже была рада этому официальному событию в жизни Школы. Она подошла к Джеймсу сзади и обняла его за талию, положив голову на его плечо: - Джеймс Поттер, ты удивляешь меня с каждой секундой все больше и больше. - Я люблю тебя, - прошептал Поттер, прижавшись щекой к голове Теи. - Так держать, Поттер, - сказал Скорпиус, коснувшись пальцем носа Лавгуд. – Не смей больше ее огорчать. Тея поморщилась от прикосновения и засмеялась. Когда же к этой тесной компании подошел Фред, он схватил все четверых и, обняв их всех разом, поднял в воздух на пару секунд. - Вы оба, - прокричал он, улыбаясь, - Сумасшедшие придурки! - Фред! – возмущенно сказала Джена, чуть толкая мужа в плечо. - Но ведь это правда, - возразил весело жене Джонсон. – Все, абсолютно все были от вас в восторге! - А ты говорил, что ничего никогда не поменяется, - самодовольно ухмыльнулся Почти Безголовый Ник, смотря на толпу студентов, которые были рады такому исходу событий. - Только не начинай, - взвыл Кровавый Барон и растворился в стене, сетуя про себя на догадливость и сообразительность Приведения факультета Гриффиндора. - Это событие станет достоянием истории, Гермиона, - сказал Гарри, поворачиваясь к подруге, которой не оказалось на месте. – Гермиона? Было странно находится здесь, в Его доме. Она была здесь лишь раз, и этого ей хватило до конца своей жизни. Но то, зачем она пришла, было важнее ее юношеских страхов. Сейчас, стоя посреди той самой гостиной, Гермиона ощущала то, как изменилось это место. Тогда их с Роном и Гарри приволокли сюда, и эта комната казалась жуткой и пугающей, отвратительно пустой и зловещей. Да, это определенно та самая комната – Гермиона помнила картину на стене около окна. Но теперь она казалась совершенно измененной, теперь эта картинка не казалась такой одинокой, теперь эту комнату наполняли множество предметов, которые создавали аристократический уют, словно кто-то тщательно старался стереть с лица поместья тот ужас прошедших лет. Бывшая Гриффиндорка не знала, была ли дома Астория, поэтому переживала о своем опрометчивом поступке. Но, когда домовик ответил, что из хозяев дома лишь мистер Малфой, Гермиона вздохнула с облегчением. Проводив миссис Уизли в вышеупомянутую комнату, домовик испарился, чтобы предупредить своего хозяина о гостье. Гермиона даже не успела назвать своего имени этому маленькому существу, однако, уже через пару минут Малфой стоял на нижней ступеньке лестницы обескураженный и удивленный позднему визиту Гермионы. Когда он был в своем кабинете, напольные часы пробили десять часов вечера. Домовик, появившись на пороге кабинета, доложил, что мистера Малфоя в гостиной ожидает гостья, по какой-то причине Драко чувствовал, что это Гермиона, но не мог в это поверить. Как часто он принимал это чувство внутри себя за действительность, разочаровываясь в реальности. Он спускался вниз по лестницу, ожидая увидеть кого угодно, но не Ее. Поэтому он остановился на последней ступеньке, пытаясь понять, что это не сон. - Привет, - начала Гермиона, заметив обеспокоенный и удивленный взгляд Малфоя, и неожиданно для себя слегка улыбнулась – он не планировал это, не ожидал ее прихода. Хотя бы в этом их чувства были схожи: они оба не были готовы к этому разговору. Драко слишком медленно подошел к женщине, смотря на нее слишком пристально, словно, не веря своим глазам. – Эта комната очень изменилась с тех пор как я была здесь в последний раз… Только сейчас Малфой понял, что они стоят в той самой комнате по которой в столь далеком прошлом раздавались душераздирающие вопли Бывшей Гриффиндорки. - Да, - встряхнул головой Лорд Малфой, отгоняя наваждение. – Я постарался изменить здесь все, чтобы не помнить то как ты… - Та картина с водопадом, около окна осталась прежней, - возразила Гермиона, стараясь поддержать разговор, потому что иначе молчание длилось бы вечность, потому что женщина не могла решиться на то, за чем пришла. - Ты смотрела на нее, после того, как Белла… - Она помогла мне не потерять сознание во время Круциатуса, - ответила Гермиона. – Очень мило, что ты это заметил… Наступила тишина, которая давила, но ни один из собеседников не смел нарушить ее. Малфой смотрел на Гермиону, пытаясь понять то, почему она здесь. Она была в дорожной мантии, ее волосы были слегка растрепаны, а лицо слегка горело, словно она пробежала марафон. Он думал, знал, что она придет. Но не рассчитывал, что это произойдет так скоро. Драко знал Гермиону и понимал, что им нужно обсудить многое, потому что их история не закончена… Еще не закончена. Руки Гермионы слегка дрожали, словно от холода, однако в комнате было достаточно тепло, так что скорее всего, это было волнение. Но, почему Гермиона Грейнджер волновалась? Когда в последний раз ее руки дрожали от волнения? Он видел, что ее взгляд бегал по всем вещам в комнате, не задерживаясь ни на чем конкретном. Неизвестность давила хуже тишины. Драко выдохнул: - Почему ты здесь? Что-то произошло? Гермиона вздрогнула от его голоса, словно очнувшись от легкой дремоты: - Ты знал. - О чем? – Драко не понимал сути ее вопроса. - Тогда, в замке, ты спрашивал меня о том, как бы я отнеслась к тому, что Роза и Скорпиус стали бы встречаться, - сказала Гермиона. – Я думала над этим несколько дней после… Тогда, мой ответ был категоричным. Я сказала, что моя дочь ни за что и никогда… - Гермиона, - начал было Драко подойдя к женщине на шаг, стараясь прервать этот ненужный поток слов, но женщина отошла к окну, подальше от Него. Для нее было важным – высказаться. - Но сегодня я поняла, что вела себя как высокомерная стерва, - продолжила Гермиона, обхватив себя руками и смотря убывающую луну. - Что произошло сегодня, что решила поменять свое мнение? – спросил Бывший Слизеринец, осторожно приближаясь к своей любимой. - Я поняла, что пора отпустить прошлое, которое может помешать… - выдохнула Бывшая Гриффиндорка, повернувшись как раз в тот момент, когда мужчина был прямо позади нее. Она оказалась буквально в паре тройке дюймов от человека, которого любила и ненавидела почти всю свою жизнь, от человека, который дарил ей минуты радости и годы страданий, который был к ней настолько близко, что в конце концов стал для нее недосягаем. И лишь сегодня они приблизились друг к другу, чтобы в конечном итоге разойтись навсегда. - Я их видела, Драко, - прошептала Гермиона, и от своего имени из ее уст у мужчины пробежали по спине мурашки. – Они так похожи на нас... Все они. Но они совершенно другие… - О чем ты говоришь? – все еще не понимал Драко, он смотрел на Гермиону с тревогой, коснувшись ее щеки ладонью. – Что ты видела? - То, что роза и Скорпиус счастливы вместе, - ответила Бывшая Гриффиндорка. – Но, сейчас главное не то, что я видела, а то, что я поняла… - она прижалась щекой е его руке, и Драко издал вздох. - Что ты поняла? – спросил Драко не зная, какой его ответ ждет, и какие последствия этот ответ примет. Он боялся сейчас как никогда: он надеялся на… Он не знал, на что надеяться. Это была безвыходная ситуация. Какое бы решения не приняла Гермиона, он его примет, не взирая на все последствия. Но, он также понимал, что от любого ее решения кто-нибудь пострадает: либо их семьи и близкие, либо они сами. - Драко, – прошептала Гермиона коснувшись шеи мужчины пальцами. Драко выдохнул с облегчением: он знал это, знал, что Гермиона его любит, но услышать эти слова из ее уст было для него лучше всяких знаний, лучше всяких домыслов, лучше любых признаний. - Я тоже люблю тебя, Гермиона, - ответил шепотом Малфой, прижав ее руку своим губам. - Я никого никогда не смогу так полюбить как тебя, - продолжила Гермиона и из ее глаз полились слезы. Малфой улыбнулся и стал сцеловывать с ее лица все слезы, касаясь подбородка, щек, лба, носа. Он прижал к себе ее, боясь, что все это сон, что все это – не реально. - Я хочу быть с тобой, - услышал он голос Гермионы. – Сейчас, сегодня, всю эту ночь… Хочу целовать тебя, обнимать… - она обняла Драко так крепко, как только могла, чтобы он почувствовал всю ее необходимость в нем. - Ты уверенна, что хочешь этого? – спросил Драко, отстраняясь от женщины, но лишь для того, чтобы вновь увидеть ее сияющие шоколадные глаза, которые всегда преследуют его во сне. - Ты уверен, что можешь отказаться от этого? – ответила вопросом на вопрос Гермиона, заглянув в глаза Малфою, такие серые, словно грозовое небо, словно сталь – этот взгляд и эти глаза она узнает из тысячи. - Я истинный Слизеринец, - улыбнулся слегка Малфой, не зная, радоваться или огорчаться ее настойчивости. – А, значит, поступлю по-Слизерински – возьму то, что предлагают и увеличу свою выгоду многократно… Гермиона ответила улыбкой, вспоминая Своего Слизеринского Принца, и понимая, что он нисколько не изменился. Она прижалась к его губам своими, и следующие несколько часов их губы разъединялись только по крайней необходимости.> Вынырнув из Омута Памяти, Драко направился к кровати и взял в руки письмо, чтобы прочитать. Он знал, что Гермиона хочет, чтобы именно в такой последовательности были произведены действия: Омут Памяти – Письмо. Он знал, что найдет там разгадку, потому что все еще не мог понять действий Гермионы и ее решения. Когда же письмо было в руках мужчины, он опустился в кресло около камина и улыбнулся печальной улыбкой – ее каллиграфический почерк был просто изумительный, а слова – ее прощением. «Дорогой, любимый, Драко, Надеюсь, ты не против, что я воспользовалась твоим Омутом Памяти, мне было просто необходимо показать тебе это. И, я надеюсь, ты понял, что это мое последнее к тебе письмо, последняя наша встреча, последний наш с тобой разговор. Наши дети стали нашим отражением, они стали нашим довершением. Ты видел, то, как Джеймс похож на Гарри, и их это рукопожатие, согласись, похоже на ваше с Гарри несостоявшееся перед Распределением. Наши дети смелее нас, потому что смоли противостоять неправильному суждению старших. Они сильнее нас, потому что смогли полюбить и не потерять друг друга. Они отважнее нас, потому что смогли простить своего врага, сделав его своим другом. Они умнее нас, потому что смогли найти выход из ситуации, которую мы бы посчитали тупиковой. Они лучше нас, Драко. И, они стали такими благодаря нам, благодаря тому, кем мы стали, пройдя через все те переживания, горести, радости… Я хочу видеть своих детей счастливыми, подарить им то, чего мы были лишены – доверия, уюта, спокойствия, мира. Но, если мы с тобой решим совершить этот эгоистичный поступок, о котором оба так сильно мечтаем, то мы потеряем все: детей, друзей, близких и знакомых. Драко, мой любимый Драко, увидев Розу и Скорпиуса, я поняла, что у них все серьезно, и ты тоже, естественно, все понял, хотя и раньше меня. Их жизни и их отношения не должны быть отягощены нашей историей. Наше время прошло, мы упустили своей шанс, и наше будущее теперь – это наши дети, которые доверяю друг другу, любят друг друга, которые доверяют нам… Я хочу посмотреть, что выйдет из Их союза, потому что уже не смогу узнать, что вышло бы из нашего. Вчера вечером я сдала все полномочия Министерского работника, и уже сейчас лечу к Рону, в Париж. В последнее время он часто туда наведывается по работе, он не говорил мне, но я знаю, его основная работа теперь там, а сюда он приезжал лишь из-за семьи. Теперь я буду жить там, по крайней мере некоторое время, чтобы решить все вопросы с детьми, работой, так что мы с тобой больше не сможем видеться, что, несомненно к лучшему. Я прошу отпустить меня, как я отпустила тебя. Ты – моя любовь, моя жизнь и моя сила, каковыми также являются и Рон, и мои дети. Прощай…

Твоя Г.»

Пять лет спустя - Твои книги раскуапются в магловском мире, как горячие пирожки, Джена, - Поттер улыбнулся, отпивая из фарфоровой чашки глоток чая. – О чем они? Джена наигранно обиделась, сложив руки на груди. - Джеймс, - толкнула парня Тея, улыбаясь, и тот чуть не свалился со стула. – Он все врет, я вчера застала его за прочтением твоей книги. Более серьезного выражения на его лице я еще не видела. - Это ведь сказки, - поставив чайник на стол, сказал Фред, - О чем там думать? Теперь Джена толкнула своего мужа, сощурив глаза: - В сказках ест большой смысл, мистер Джонсон. - Она права, друг, - ответил Джеймс. Они сидели в магазине «Всевозможных Вредилок Уизли», владельцами которого Джеймс и Фред стали после Школы. Джордж уехал сразу же после этого во Францию к Гермионе и Рону. Сказал, что пока побудет там, а затем – поедет по Миру. Теперь они оба занимались любимым делом и были счастлива. Хоть Джинни и была недовольна выбором сына, но ее характер сгладился, и все ее внимание было направленно на Лианну – еще одну девочку в семье Поттеров. Она сразу стала всеобщей любимицей и баловнем семьи, поэтому Джеймс не долго чувствовал на себе возмущенный взгляд матери, когда та узнала о решении сына. Джена, после окончания Школы занялась писательством и стала довольно популярной среди магловских читателей, как автор детских сказок. Тея же решила продолжить обучение и стать колдомедиком. Это занимало довольно много времени, и Джеймс часто возмущался по этому поводу, но не сильно. ИХ отношения стали как прежде, только теперь Джеймс очень даже обращал внимание на Тею: он встречал ее с Лондонского Колндомедецинского университета, сидел с ней над учебниками, помогал, как мог и был рад, что он ему это позволяет, хотя и бывший Гриффиндорец часто ворчал и сетовал на обучение девушки. Они уже какое-то время жили вместе на Пощади Гриммо, 12, тогда как основное семейство Поттеров решило приобрести домик на холме Фламеля, подальше от суеты Большого города. - Кстати, о сказках и принцах в них, - вспомнил Джеймс, переведя взгляд на Малфоя. – Когда вы наконец осядете где-нибудь? Вы приехали с Розой лишь вчера, но не можете остаться у меня, потому что завтра уже опять куда-то едете? Уизли улыбнулась, поправляя прядь рыжих волос рукой, на которой поблескивало обручальное кольцо: - Ну прости, Джеймс… - После обучения в Салемском университете вы двое меня пугаете, - поддержала своего парня Тея. – Тайно поступили в Париж, никому ничего не сказав, тайно обручились, тайно обвенчались... Да, ваша жизнь одна сплошная тайна? - Я не могу тебе пока сказать ничего определенного, - покачал головой Малфой, обнимая одной рукой Розу. – Я делаю лишь то, о чем меня просит она… - Это проект, - пояснила Уизли-Малфой. – Который пока не доведен до конца... - Слишком туманное объяснение, - отпивая из кружки чай, возразил тихо Фред. – Я думал, что Роза к этому времени уже остепенится, и Малфой запрет ее в своем Поместье. - Это вариант все еще в силе, - кивнул Скорпиус, и Роза его толкнула слега локтем. - Прошел всего год после окончания университета, могу я побыть немного расслабленной и не переживать о чем-то вроде налогов, работы… - Ууу, - Джеймс даже слегка поперхнулся чаем, - Кто это, и куда ты дел нашу Розу? Побыть расслабленной? Ты в последний раз была «расслабленной», - Джеймс сделал кавычки в воздухе. – На своем выпускном в Хогвартсе, и тебя стошнило в чашу с пуншем… - Поверь, это были цветочки, - засмеялся Скорпиус, и вновь получил толчок от жены. - Что? – возмущенно спросила Тея. – У тебя это осталось в Омуте Памяти? – спросила она у Скорпиуса, который покачал головой обиженно. - Я об этом позаботилась, - гордо ответила роза. – Это было всего пару раз… Теперь я просто путешествую и наслаждаюсь жизнью. - О наслаждении жизнью, - улыбнулась Джена, открывая первую полосу «Ежедневного Пророка» и демонстрируя друзьям статью о предстоящей свадьбе Шарлотты Дюваль и Алекса Забини. - Этого стоило ожидать, - пожал плечами Скорпиус. – Этот парень умеет ждать и добиваться своего, - он указал пальцем в сторону колдографии Алекса. - А, что насчет Трейси? – спросил Джеймс у Теи. – Когда их свадьба с Бредли? - Прекрати, - простонала Лавгуд. – Он достает этим вопросом Трейси и Нейта уже несколько месяцев… - она обращалась к Джене и Розе, которые не понимали реакции Теи. – Это жутко выводит из себя Трейси. Но Нейт просто хочет подкопить деньги. - Но ведь у Паркинсон удачный бизнес, - возразил Поттер. - Если бы я согласилась на твое предложение, стал бы ты брать у меня деньги на организацию свадьбы? – спросила с запалом Тея. - А ты согласна? – оживленно спросил Джеймс. Их отношения были идеальными, но Тея уже третий год не дает ответа на предложение Джеймса, также, как и Виктуар когда-то отказывала Тедди. Но теперь семья Люпинов имеет достаточно детей для своей собственной команды по квиддичу. - Еще нет, – вздернув нос, ответила Тея. – И не в ближайшие пару лет. Это точно. Я еще учусь, Поттер. Мне сейчас совершенно не нужны все эти переживания по поводу свадьбы. - Сейчас? – спросил Фред, помогая своему другу. – То есть все-таки ты рассматриваешь этот вариант? - Джонсон, - посмотрела на друга Тея предупреждающе. - Ладно, - попыталась разрядить обстановку Роза. – Сменим тему… Скорпиус неожиданно посмотрел на часы, встал, поцеловал жену в щеку и, извинившись, удалился, подхватив по дороге портфель и пальто. - Что это с ним? – спросила Тея, тревожась за друга, уж слишком резко он вскочил со своего места. – Опять Пьюси? - Да, - печально улыбнулась Роза. Лавгуд понимающе кивнула, но никто больше не понял смысла ее слов. - Это долгая история… - Я достал все, что ты просил, - Скорпиус присел за барную стойку в одном из самых дорогих ресторанов Магического Лондона. Он протянул ему папку и усмехнулся. – Неужели ты собираешься это сделать? Ты – наследник рода Пьюси? - Думаешь я не справлюсь? – насмешливо спросил Роберт, отпивая из стакана глоток виски, хотя на улице было не больше трех дня. - Да ты без магии и дня не проживешь, - ответил с уверенностью Скорпиус. - Волшебство может совершать не только магия, - улыбнулся Роберт, перелистывая страницы, лежащие в папке. – Даже в мире Магии основное волшебство творят деньги… - Ты совсем с ума сошел с этим всем, - от указал на Роберта, окружающую его обстановку, папку в руках парня. – Ты действительно думаешь, что… - Я знаю, - прервал друга Роберт. Он обвел взглядом зал и усмехнулся. Выйдя из этого ресторана, он может получить все, у него блестящее политическое образование, его многие знают, о нем, в его годы, уже слышали многие. Перед ним были открыты все двери: хочешь – езжай в Америку, хочешь – оставайся в Лондоне. Он собирается пойти в политики, заработать славу, еще больше денег, влияние, связи, но… Это все потом. Он пять лет держал себя под контролем. Он нашел тогда, пять лет назад, Миранду Гордон, залез к ней в голову, благо до Анны ей было далеко в блокировке Легилименции, хотя и это не остановило бы его. Он вынул из головы Миранды все до крупинки, до последнего воспоминания и решил, дать время его Анне. Но прошло два года, три, пять лет, а ее все не было. И, вот сегодня, он держит в руках папку, которая содержала в себе все необходимые данные о ней за последние пять лет: то, где она жила последние пять лет, где была, где училась, что делала. Он провел пальцем по ее профилю на фотографии, не колдографии, а именно фотографии. Потому что она была в мире маглов, жила год с отцом, потом поступила в университет и пока учится там, не подозревая ничего. - Твоя улыбка меня пугает, друг, - Скорпиус не видел Пьюси таким уже очень долгое время. Его дьявольский огонек, который, будто теплился в его глазах, разжёгся с удвоенной силой, предавая юноше новые силы. Это одновременно радовало Малфоя и пугало, потому что он знал этот взгляд, который говорит своей жертве: «Пощады не будет». - Все в порядке, Малфой, - Роберт хлопнул друга по плечу. – Если что, ты знаешь где меня искать, - он указал на папку у себя руках, встал с стула, одним глотком осушил стакан. – Не теряй меня. - Как же твоя работа? Семья? – спросил Малфой вдогонку другу. - Я об этом позаботился, крикнул Пьюси, выходя из дверей ресторана, совершенно не беспокоясь о том, что кричит в другую сторону зала, нарушая тихое спокойствие аристократов. - Ну, удачи тебе, Роберт, - прошептал Малфой, зная, что она понадобится его другу.