Отцы и Дети. Истории...

      Легкое покачивание убаюкивало. Пейзаж за окном медленно менялся. Думать совершенно не хотелось, но мысли о ней сами лезли в голову.       Она не изменилась, совсем. Уже прошло так много лет, а он каждый раз видит на платформе не заботливую мать, великолепную жену, успешную женщину, одну из лучших работников министерства, а девчонку, лучшую ученицу Хогвартса, которая обходила его во всех предметах, боялась за экзамены, ночевала в библиотеке и всегда вставала на защиту Поттера.       Драко Малфой про себя усмехнулся. Он помнил каждую черточку ее лица, каждое движение. И, когда он смотрит на нее на вокзале, то старается заполнить ту пустоту, что осталась после нее. Она за эти шесть лет ни разу не ответила на его взгляд, хотя Драко был уверен, что она ощущает его кожей, чувствует. Она выполняет его просьбу исправно: не разговаривает, не смотрит, не подает виду, что между ними что-то было, хотя война уже давно прошла.        Уизли. Никогда он не сможет привыкнуть к тому, что Гермиона уже больше десяти лет Уизли. Драко никогда не сможет ее называть по этой фамилии. Как же он ненавидит Рона Уизли. Почему именно он? Не могла найти кого-нибудь более достойного? Например, Крам. Хотя нет. Он ненавидел бы любого, кого бы она ни предпочла. Потому что ее избранник мог бы ее касаться, видеть ее лицо ежедневно, почувствовать запах ее волос, просыпаться, понимая, что обнимает ее. «Господи, Уизли – самый счастливый человек на всем белом свете», - подумал Драко, и, откинувшись на спинку кушетки кареты, закрыл глаза. «А еще ее дочь. Как она похожа на мать! Видимо судьба решила поиздеваться над ним».       Астория Малфой внимательно следила за своим мужем. Она знала причину его внезапной задумчивости. Раз в год такое случается, уже шесть лет. «Опять она! С меня хватит!»       — Они похожи. Ты заметил. — не вопрос, констатация факта.       — Ты о чем? — слишком погруженный в свои мысли Драко, не понял.       — Ты знаешь, — спокойно, будто говоря о погоде, сказала Астория, не смотря на него.       — Нет… Поясни, — насторожился ее супруг.       — Мать и дочь. Гермиона и Роза Уизли.       — На что ты намекаешь? Почему меня должна интересовать схожесть Грейнджер и младшей Уизли? — невозмутимо сказал Драко, еще не понимая, что совершил ошибку.       — Уизли.       — Что?       — Уизли, не Грейнджер.       Драко молчал. Это подтолкнуло Асторию на дальнейший поступок, о котором она никогда не пожалеет, потому что очень редко можно застать Драко Малфоя потрясенным, изумленным, удивленным, ошарашенным. Тем более, что он может ей сделать? Не подарить очередное колье, закрыть счет в банке? Нет. Это станет достоянием общественности, а Драко Малфой никогда не допустит огласки. Поэтому, отвернувшись к окну, она начала свой монолог, который готовила и репетировала 6 долгих лет. Спокойно, без эмоций, как ее учили с детства.       — Шестнадцать лет. Мы с тобой в браке шестнадцать лет, и все это время ты с ней. Когда ты меня целуешь или обнимаешь, ты даришь это не мне, а ей. Ты произносишь ее имя во сне и даже когда мы близки, ты шепчешь ласковые слова не мне, а ей. Гермиона. Редкое имя, не так ли? — Астория в упор посмотрела на Драко, а потом опять отвернулась. — У меня было много времени на поиски этой девушки, но они были не долгими. Гермиона Грейнджер. Училась с тобой в один год. Только она с Гриффиндора, а ты со Слизерина, — цокнула Астория. — Вот неудача, да еще и подружка Золотого Мальчика и маглорожденная. Знаешь Дамблдор – умный человек, он не просто был директором и следил за своими учениками. Ты не ладил с ней, а после второго курса за ней закрепилось прозвище «грязнокровка», я даже не удивилась, когда узнала, кто мог поспособствовать этому...       Астория сделала маленькую паузу.       — Напомни мне запретить тебе доступ к архивам, — спокойно отметил Драко.       — Я учту. Итак. Потом еще стычки с Поттером и Уизли. Запретный плод сладок?       — Тебе лучше замолчать, Астория... — прошипел Малфой.       — Почему же, я еще не закончила, — ответила она относительно спокойно. Два взгляда: грозовые тучи и ясное небо. В одном ярость, возмущение, непонимание, в другом же малая капля страха, ревность, торжество.       — Все изменилось на шестом курсе, прямо перед войной, после посвящения тебя в ряды Пожирателей. Я шесть лет наблюдала твой взгляд на ней. И не только я…       Драко вскинул голову. Он помнил сегодняшний непонимающий взгляд Мальчика-Который-Выжил. Астория, как будто прочитав его мысли, кивнула.       — Да. Гарри Поттер сообразителен как никогда. Но он пока не понимает, что ты наблюдаешь за миссис Уизли. Я видела фотографии со школьного альбома – Роза Уизли удивительно похожа на мать…       Вот, все что она хотела сказать, сказала…       — И что ты хотела от этого разговора? Ты же не думаешь, что я перед тобой душу изолью или что-то в этом роде…       — Мерлина ради, нет, — усмехнулась Астория, — Но ответь мне только на два вопроса, — и, не дождавшись ответа, продолжила, — Ты действительно рассчитываешь, что она ответит на твой взгляд? Даже я вижу,что она упорно не обращает на тебя внимания.       Молчание.       — У вас было хоть что-то? Просто ты ведешь себя не очень адекватно, когда находишься в радиусе десяти метров от нее. Ты вообще искал с ней встреч?       — Это уже больше двух вопросов, — уцепился за соломинку Драко.       — Не придирайся к словам, словно мальчишка, – невозмутимо сказала жена Драко Малфоя, - Я и так все, что мне нужно, поняла… Фрэнк, останови карету, я выйду здесь.       — Хорошо, миссис Малфой.       Драко даже не обратил внимания, когда она вышла. ***       Гарри и Джинни возвращались домой. И миссис Поттер знала, что ее муж вскоре отправится в то место, о котором знают лишь он, она, Гермиона и Джордж. Так получилось, что в тот день именно они находились в доме №12 на площади Гриммо.       Тогда не было так ясно и солнечно на улице; в тот день, семнадцать лет назад, до самой ночи лил дождь, будто предупреждая о несчастье. Джинни на кухне делала чай и присматривала за пирогом, чтобы тот не подгорел. Джордж искал что-то на чердаке, какой-то хлам, который он еще на седьмом курсе спрятал с Фредом и теперь решил забрать. Джордж до сих пор не оправился от потери своего брата-близнеца, а Гермиона зашла к семье Поттеров по поручению нового Министра Магии – Кингсли Шеклболта. Судьба свела их здесь, но пока об этом никто не догадывался. Все шло как обычно. Запах пирога, потрескивание поленьев в камине, шум сверху чердака, повествующий о том, что Джордж все еще не нашел ту замысловатую вещицу, шуршание страниц книги которую читала Гермиона, гром и молния за окном. И вдруг стук в дверь.       Гарри открыл дверь.       — Мистер Поттер, — отозвалась женщина средних лет. Мужчина открыл дверь и впустил женщину, помог ей раздеться, — Мы можем пройти в комнату? Это не простой разговор.       — Хорошо, проходите, — махнув рукой вглубь дома, сказал Гарри. Эта женщина была седа, но не выглядела очень старой. Она была в темно-синей мантии и черных сапогах . Ее волосы были зачесаны назад и на затылке затянуты в тугой узел.       — Гарри, кто пришел? — поинтересовалась, вошедшая в комнату, Джинни с подносом в руках, на котором стояли чашки с чаем и пирогом.       — Вы с супругой? — отозвалась женщина, — О, да, забыла представиться. Меган Ластвилл* – медсестра в больнице Святого Мунго.       Гермиона заинтересовалась персоной мадам Ластвилл и отложила книгу.       — Что привело вас в мой дом? — спросил Гарри. Как раз с чердака спустился Джордж.       — Ты представляешь, эта штука валялась под старинным шкафом, как я про нее мог забыть, — удивляясь самому себе, сказал Джордж, спускаясь с лестницы и стряхивая с плеч вековую пыль. — О, у нас гости. Джордж Уизли.       — Меган Ластвилл, — женщина протянула руку для приветствия, но прежде чем Джордж дотронулся до ладони странной миссис, Гермиона сказала:       — Так что же привело вас в дом моего друга?       — Детка, так не просто об этом говорить… Мистер Поттер, вы помните некую молодую леди по имени Чжоу Чанг? — задала вопрос Меган.       — Да, мы учились вместе, — сказал Гарри, не понимая в чем суть дела.       — Она умерла вчера, — грустно, но четко сказала миссис Ластвилл.       — Как? Мы не видели ее уже больше полугода, — сказала Джинии, прикладывая ладонь ко рту       — Она умерла, — повторила гостья, принесшая ужасную новость.       — А её родители? Вы их известили? — спросила Гермиона подрагивающим голосом. Она помнила Чжоу. Очень хорошо помнила, и ее образ не как не мог вязаться со смертью.       — Ее родители погибли во время последнего нашествия Пожирателей. – отозвался Джордж, закрыв лицо руками.       — Почему же мы? Почему вы пришли к нам. Как вы узнали наш адрес? – спросил Гарри.       — Беременность протекала очень сложно, постоянные потрясения, ночные кошмары. Последний месяц девушка вообще не вставала с постели. В общем, милая Чжоу, видимо, понимала, что ей не выкарабкаться, и она попросила пергамент и перо с чернилами. Она написала письмо, запечатала его и написала на конверте адрес. Она передала его мне и сказала, чтобы я передала письмо в руки адресату, если с ней что-то случится. Я не стала распечатывать конверт, хотя она и сказала, что я могу его прочитать. Адресат – вы, мистер Поттер.       — Могу ли я взглянуть на него? — спросил Гарри.       Миссис Меган Ластвилл поспешно стала искать письмо в сумочке, затем протянула конверт адресату и, положив руки на колени, стала смотреть в окно.       Гарри раскрыл конверт и достал письмо.       «Дорогой Гарри       Если ты читаешь это письмо, значит, миссис Ластвилл выполнила мою просьбу, а меня нет в живых. Ты наверно задашь вопросы. Почему ты? Почему я не приходила к вам с Джинни в гости? Как так получилось? Чей ребенок? Я отвечу на все твои вопросы…       Ты наверняка помнишь тот день, когда мы с тобой последний раз виделись. Ты тогда еще поссорился с Джинни… В тот день мы с тобой встретились в баре. Я еще не могла отойти от смерти родителей. И, разговорившись, мы много выпили. В общем, мы провели ночь вместе. Когда я утром уходила, я не оставила тебе ни записку, ни послания, в общем, просто ушла не попрощавшись… Нет-нет, я ни в коем случае тебя не виню, ты даже не думай. Ты в этом не виноват, просто тогда мы много выпили, очень много. Через неделю, я узнала, что ты помирился с Джинни, а через полмесяца вы поженились. Я не чувствовала ни ревности, ни печали, ни потери, я была за вас очень рада. А еще через две недели, я узнала, что беременна… Я была счастлива, очень, ведь теперь я не одна, нас двое. Я была рада, но мне от чего-то становилось все тяжелей и сложнее передвигаться, поднимать тяжелые вещи и однажды я попала в больницу Святого Мунго. Я здесь лежу и до сих пор. Ты не думай, я не стану требовать с тебя денег или просить признать сына, я думаю, что это будет мальчик. Я чувствую, что вряд ли смогу выдержать роды, но если все-таки смогу, тебе не придется беспокоиться ни о чем. Просто я вчера ночью видела очень не хороший сон: будто я стою за стеной, прозрачной стеной, и не могу докричаться до сына, а он стоит посреди толпы незнакомых людей и молча, смотрит на меня, а по его румяным щечкам текут слезы, затем за его спиной появился грим. Я не верю в сны, но очень долго меня не покидало ощущение страха. А, когда мой маленький мальчик толкнулся ножкой, будто успокаивая, я поняла, что если я умру, то он действительно может оказаться среди незнакомой толпы. Гарри, я боюсь, что если я умру, то моего сына никто не сможет защитить.       У меня к тебе только одна просьба, помоги ему, если меня не станет. У меня в банке есть сбережения и мой мальчик сможет им воспользоваться, но это будет возможно только по достижению им совершеннолетия, а до этого еще очень долго. Я прошу только об этом, позаботься о нем. Я тебя прошу защитить моего сына, нашего сына…       С любовью, Чжоу.»       Гарри долго смотрел на письмо, разбирая почерк, который размылся. «Чжоу плакала…», - подумал Гарри. Он передал письмо Джинни, он не хотел скрывать от нее ничего. Джинни прочитала его, передала Гермионе, а сама перевела взгляд на стену и стала смотреть в одну точку. Гермиона же, прочитав письмо, стала переводить взгляд с Гарри на Джинни, с Джинни на миссис Ластвилл, а с нее снова на Гарри. Джордж же прочитав, присвистнул и этим самым вывел всех из ступора.       — Когда мы можем забрать ребенка? — неожиданно спросила Джинни. Гарри посмотрел на нее и понял, что его жена – это самая лучшая женщина на свете.       — Завтра приходите, там я уже подготовлю документы на усыновление, а после заберете, — тихо сказала миссис Ластвилл.       — Я не позволю, чтобы мой племянник еще хоть ночь пробыл в чужом месте, без родителей, — сказал Джордж.       — Но сейчас родильное отделение уже закрыто, — возмутилась женщина.       — Я думаю, это можно исправить, я все устрою, — подала голос Гермиона, — А вы пока собирайтесь…       И вот, через два часа Джинни уже укачивала на руках маленький комочек, который Гарри решил назвать Джеймс. Джинни ушла с Джеймсом Поттером наверх, уложить в сделанную на скорую руку кроватку. Новоиспеченная мать точно решила, что завтра отправится за покупками и купит этому маленькому мальчику все, что нужно. Она была несказанно рада, что маленький Джеймс появился, потому что Джинни никак не могла забеременеть на протяжении десяти месяцев, и она себя корила за это, ругала, а маленький мальчик помог ей отвлечься. Впервые за долгое время Джинни была счастлива. И пусть это - ребенок Чжоу, но это и ребенок Гарри, а, значит, и ее тоже. Она станет прекрасной родительницей и попытается стать для него самой лучшей матерью.       — Я думаю, что стоит его записать, как вашего с Джинни ребенка. Пусть Джинни уедет сегодня же с маленьким Джеймсом, пока никто не узнал, особенно Рита Скитер. А я пока займусь документами, когда все будет завершено, она вернется уже как мать. Я не хочу, чтобы на Джеймса с детства нацепили ярлык «незаконнорожденный ребенок Гарри Поттера», — сказала Гермиона.       — Никто не должен знать об этом. Никто, кроме тех, кто здесь сейчас. Мы должны принести клятву, что никто никогда не узнает о том, что Джеймс Поттер-младший – это сын Чжоу Чанг, — серьезно сказала Джинни, спускаясь с лестницы второго этажа, — Я не позволю сломать нашему сыну жизнь!       — Но мой племянник должен знать правду, — возмутился Джордж.       — Он узнает. Когда ему исполниться семнадцать лет, клятва частично потеряет силу, поэтому, если Джеймс захочет узнать правду, то любой из нас будет просто обязан сказать ему ее. — закончила Гермиона.       Так они и поступили. В эту же ночь они провели обряд и дали клятву, утром Джинни с маленьким Джеймсом уехала, а Гермиона и Джордж, разыскав миссис Ластвилл, объяснили ей всю ситуацию, и она согласилась провести клятвенный обряд. Рон был удивлен, когда узнал, что его сестра даже не соизволила известить брата о появлении племянника.       И вот сейчас Гарри Поттер отправился на кладбище, чтобы навестить мать Джеймса. Ее похоронили на Хайгейтском кладбище** рядом с родителями. Он приходит сюда два раза в год и разговаривает с ней, рассказывает о Джеймсе, о его схожести с дедом, о привязанности к Розе, о беспокойстве, что, если он все узнает, то отвернется от Гарри. Рассказав все Чжоу, он кладет на надгробную плиту черную и белую розы и, попрощавшись, уходит…       Гарри точно знает, что Чжоу сейчас в лучшем мире, наблюдает и оберегает их сына…. * Меган Ластвилл (Megan Lastwill) – если фамилию разделить на 2 слога то получится Last - последняя и will – воля ( т.е. Меган Ластуилл исполнила последнюю волю Джоу Чанг, в этом смысл ее фамилии) ** Хайгейтское кладбище – такое кладбище действительно существует, которое расположено в Хайгейте, Лондон, Великобритания.