Отцы и Дети. Истории...

До«Дорогой отец, Мир изменился всего за пару месяцев. Теперь я могу сама распоряжаться своей судьбой, а значит, ты освобожден от этого тяжкого для тебя бремени. Спешу тебя уверить, что со мной все в порядке, я счастлива и радостна как никогда в жизни. Тебе больше не стоит переживать о моем будущем: свою судьбу, руку и сердце я отдала благородному человеку, заключила брак с обеспеченным человеком, как ты и хотел. Однако это не Роберт Пьюси, с которым я была помолвлена последние полгода. Совсем недавно он расторгнул помолвку с нашей семьей по собственному желанию велению своего сердца. Я же вышла замуж за Фреда Джонсона, отец которого владеет сетью всем известных магазинов. Я знаю, что деньги и статус для тебя очень важен, поэтому пишу это. Но я согласилась стать его женой не поэтому, а потому что он самый замечательный, добрый и чистый молодой человек, который позаботится обо мне. Теперь я больше не Эббот-Флинт, теперь я Джена Джонсон, супруга Фреда Джонсона. Я не вернусь в поместье, не вернусь в семью. Не хочу обременять тебя и братьев, поэтому не требую ничего. Мои вещи были отправлены пару недель назад в дом моего супруга, где теперь я буду жить. Я не прошу пожелать мне счастья, потому что я уже счастлива, прошу лишь об одном – не ищи меня и не требуй вернуться… С любовью и уважением, Твоя дочь, Джена.» Письмо такого содержания юная миссис Джонсон собиралась отправить своему отцу. Джене было страшно его писать и еще страшнее будет отправлять его. Но тянуть дальше было бы неприлично и неуважительно по отношению к ее отцу. Осталось совсем немного времени, всего каких-то несколько месяцев, и она окажется наедине со своим супругом. Он надеется провести с ним как можно больше времени, чтобы запастись воспоминаниями еще на один год в Хогвартсе, который уже будет без Фреда. Это будут худшие месяцы в ее жизни, но Фред обещал аппортировать каждые выходные, встречая ее в Хогсмиде. Так как он будет работать с отцом, то это не будет проблемой для их встреч. Джена просто обожала мистера Уизли. Именно такого отца она хотела бы иметь в детстве: любящего, заботливого, домашнего, близкого. Он всегда находит время для Фреда, их разговоры обо всем и ни о чем не прерываются часами, а встречи всегда сопровождаются улыбкой. Такого детства она хотела бы для своих детей, которые обязательно появятся, пусть не сейчас, не через пару лет. Фред сказал, что не хочет торопиться, однако Джена уже почти придумала имена всем пятерым их детям. «Но этого знать Фреду пока не обязательно», - улыбнулась про себя Джена. -Светишься как Новогодняя Елка, - заметила Роза, наблюдая, как ее подруга приближается к Столу Гриффиндора. - От счастья, - подтвердила Слизеринка. – Я написала письмо отцу, где объяснила, почему моих вещей больше нет в моей комнате. - Смелый поступок, - сжала руку подруги Уизли. – А главное – правильный. Все уже знают о том, что ты теперь Джонсон, и лучше, что бы твой отец узнал это от тебя, а не от твоих братьев. - Они заняты собой, - покачала головой Джена, улыбаясь, - Им до меня дела нет… Тем лучше. - И каково это – быть Дженой Джонсон? – спросила Роза, загадочно посмотрев на подругу. - Ничего особенного, - засмущалась миссис Джонсон. – Ничего не изменилось, только я стала ощущать что-то внутри себя, что-то новое… Словами не объяснишь: больше смелости, меньше трусости. Грудь распирает от гордости, что он – мой муж. Это как сказка… Роза взглянула в глаза подруги и поняла, что она действительно счастлива. Мир вновь начинает приобретать краски: разукрашиваться в яркие цвета. Это хороший знак. Значит, скоро все наладится, все будет отлично. Это воодушевляло девушку. Значит и у Джеймса скоро все наладится. Он пережил за этот год многое и достоин счастливой жизни. - Эй, Роза, ты меня слушаешь? – засмеялась Джена, щелкая перед глазами подруги пальцами. - Задумалась, извини, - покачала головой Гриффиндорка, отгоняя размышления. – Ты что-то спросила? - Я спросила, каково это, быть девушкой Скорпиуса Малфоя? Теперь пришел черед Розы краснеть: - Ничего особенного… - Брось, Роза, твой рассказ должен быть ярче моего в тысячу раз, ведь это – Скорпиус Малфой. - Он изменился, - покачала головой Гриффиндорка, пряча улыбку, - Стал более сдержанным. Мне это отчасти нравится, потому что это значит, что он серьезно относится к нашим отношениям, однако, с другой стороны, я бы хотела видеть того Скорпиуса, что был в начале года… - Грубого засранца? – удивилась Джена. - Эй, - возмутилась Роза в шутку, - Он теперь мой парень, прошу вести себя более сдержанно по отношению к его прошлому. Джена подняла руки вверх: - Спокойно, подруга… Я над этим работаю, да и все – тоже. Однако это сделать не так то просто, учитывая, как он вел себя со всеми, кто не принадлежит к Змеиному факультету… Так, чего ты хочешь от него? Он ошеломлен, как и все, пусть и не показывает тебе этого. Прошло так мало времени. Дай ему время адаптироваться к роли парня Розы Уизли. Это не так-то просто. Роза скорчила рожицу подруге: - Очень смешно. - Но это правда, ведь ему нужно теперь налаживать отношения почти со всем Гриффиндором… - Я об этом не подумала, - выдохнула Уизли, - Да, ты, наверное, права… - Но не переживай, - улыбнулась миссис Джонсон, - Я и Фред уже позаботились об этом… - В каком смысле? – удивилась Гриффиндорка. - Сама посмотри, - кивнула Джена, указывая куда-то поверх плеча подруги Фред и Скорпиус вошли в Большой Зал, что-то очень активно обсуждая. Гриффиндорец жестикулировал, описывая круги руками, а Слизеринец кивал и комментировал рассказ своего нового друга. Они были вспотевшими, грязными, скорее всего, тренировались на квиддичном поле, но вошли в Зал уже без метел. Однако они были радостными, не было ни намека на какое-либо напряжение. Пройдя мимо них, профессор МакГоногал заговорчески улыбнулась, и, не решившись прерывать эту идиллию, поспешила в кабинет Директора, чтобы что-то рассказать портрету профессора Дамблдора. - Я не стану выдавать тебе секреты команды, Малфой, - покачал головой Фред, приближаясь к девушкам, сидящим за столом Гриффиндора, - Скажу лишь одно – это довольно просто, нужно лишь выбрать правильную траекторию, - он наклонился и поцеловал жену в щеку, присаживаясь возле нее на скамью. - Больно надо, - фыркнул Малфой и засмеялся, присаживаясь возле Уизли, – Но тот маневр с поворотом на сто восемьдесят градусов ты мне просто обязан показать… - он обнял подругу, все еще не переключая внимание с Гриффиндорца. - Этот – пожалуйста, - улыбнулся Фред, - Взамен на возможность посетить твое поместье и посмотреть фолианты по Нумерологии. - Тогда договорились, - засмеялся Скорпиус, протягивая руку Фреду, который в мгновенье ока пожал ее. – Привет, красавица, - обратился Слизеринец к Розе, касаясь носом ее щеки. - Добрый день, Скорпиус Малфой, - улыбнулась Гриффиндорка и обвила руки вокруг его шеи, - Ты и Фред? Забавно. - Это называется обмен опытом, - ответил Фред, привлекая их внимание, - Я не знал, что Слизеринцы так хорошо играют в квиддич. Малфой засмеялся, уткнувшись носом в волосы Розы: - Ты сегодня проверил это на собственной шкуре, Гриффиндорец. Один на один. - С учетом того, что я - охотник, а ты – Малфой – ловец, играешь ты очень даже не плохо, - подколол Слизеринца Фред. - Рад слышать такое от Гриффиндорца в адрес Слизеринца, - улыбнулся Малфой, крепче обнимая свою Гриффиндорку. Бывший Слизеринец направлялся на работу. Сегодня утром, словно по расписанию, Астория вновь устроила некую беседу-скандал, в которой вновь деликатным тоном намекнула своему супругу о том, что его поступки отрицательно влияют как на их положение в обществе, так и на их сына. Это была ежедневная процедура, которая сопровождалась трелью Астории и молчанием Драко. Мужчина ее понимал: ей было скучно, и общалась она лишь с немногими, а теперь и вовсе – чаще одна. Поэтому единственной ее отдушиной были эти разговоры, которыми она пыталась привлечь внимание своего супруга, единственного, кто не замечал ее уже очень давно. Когда вышел тот номер «Ежедневного пророка», который повествовал о вступлении в силу их с Гермионой задумки, Астория ходила, довольно долго не разговаривая с Драко, чему последний был несказанно рад. В газете писали, что Гермионе Уизли помогли, намекая на влиятельного человека в министерстве. Малфой усмехнулся такой точной догадке репортера, однако знал, что его бывшая Гриффиндорка решит, что это, скорее всего, Джордж Уизли, нежели сам Малфой. Он слишком хорошо знал ее, чтобы строить такие предположения: поищет немного своего покровителя, натыкаясь на тупики раз за разом, а потом успокоится и забудет об этом. Малфою не нужна была ее благодарность или еще что-то в этом роде, единственное, чего он хотел от Грейнджер, она дать ему не могла. Да и он не посмеет попросить. Когда мужчина подошел к своему кабинету, его из мыслей выдернул секретарь: - Мистер Малфой, вас ждет посетитель. Драко лишь кивнул и открыл дверь кабинета, и первое, что он увидел - коротко стриженные рыжие волосы. - Мистер Уизли, - позвал мужчина посетителя. Когда последний повернулся, Драко удивился, - Джордж Уизли? - Привет, Малфой, - бывший Гриффиндорец встал с кресла у стола владельца кабинета и пожал руку Слизеринцу. Драко ответил рукопожатием и сел напротив Уизли. Джордж Уизли смотрел на Малфоя, словно пытался что-то понять, увидеть что-то что скрыто за пределами понимания Слизеринца. Драко ждал, когда же его визитер начнет этот диалог, надеясь покончить с этим как можно скорее. Малфой знал, что за последние годы Гермиона и Джордж очень сблизились. Об этом было даже несколько гневных статей от Риты Скитер, однако после она же написала опровержение, извиняясь перед ними. Но в тот период Драко ненавидел Джорджа Уизли даже больше его младшего братца: говорили, что она с ним часто ходит на кладбище, навещая Фреда Уизли, часто заходила к нему в магазин и в гости, прогуливались по парку и смеялись. Как то Драко застал их такую прогулку очень-очень давно, и не мог оторвать глаз от лица Гермионы – она смеялась, смеялась так, что все вокруг озарялось светом, позволяя освещать улицу еще больше и ярче. Они радовались, словно были теми, кем не являлись. Может, Рита Скитер тоже это заметила и поэтому написала те статьи. Но они были лишь друзьями, Гермиона и Джордж были просто друзьями, которые обрели друг друга, будучи настолько разными и противоположными друг другу. - … знаю. Малфой отогнал от себя воспоминания, пытаясь сосредоточиться на теме визита Джорджа Уизли. - Я все о тебе и Гермионе знаю, - повторил владелец популярного магазина вредилок. Драко нахмурил брови: - О чем ты? - Ты и Гермиона. - Что ты знаешь? – это начало раздражать Малфоя, что он может знать и откуда. - Это ты помог ей. - В чем? - Неужели мы будем играть в эту глупую игру? – спросил Уизли, поудобнее устраиваясь в кресле. Драко попытался взять себя в руки: - Я бы хотел услышать тему вашего визита, мистер Уизли. Джордж глубоко вдохнул воздух через нос: - Значит поиграем. Он достал из сумки, что лежала на полу у кресла, папку и кинул ее на стол перед Малфоем. - Открой, - сказал бывший Гриффиндорец. Драко открыл папку и увидел то, чего не ожидал вообще – досье на самого себя: - Это – шутка, не так ли? - Это игра, которую затеял ты, - покачал головой Уизли. – По этим данным известно, что ты способствовал реализации идеи Гермионы, помогая ей материально, подкупая чиновников и членов Совета, а также, морально, настраивая некоторые семьи на положительный исход… - И? – спросил Малфой, стараясь не выдать удивление. – Я хотел помочь сыну и всем чистокровным наследникам… - Ты любишь ее? – спросил неожиданно Уизли. - Грейнджер? - Ты все еще ассоциируешь Гермиону с ее девичьей фамилией, - улыбнулся Джордж, - Да, она рассказывала, что это твой фетиш… - Что? – еще больше удивился Малфой, а потом до него дошло. – Она тебе что-то рассказала? - Все, - отрезал Уизли. – То, как ты ее бросил, то, как теперь пытаешься что-то ей доказать… - Я ее не бросал, - возмутился Драко. – Ты сам знаешь, что тогда этот вариант – был единственно подходящим… - Я знаю, - кивнул Джордж. - И она постепенно начинает это принимать, спустя столько лет. - Зачем ты пришел? – спросил Малфой, чувствуя себя очень усталым, хотя прошло лишь пятнадцать минут от начала рабочего дня. - Она должна знать, - кивнул Уизли на документы, что лежали в папке, на столе бывшего Слизеринца. - Зачем? Это ничего не изменит, - покачал головой Малфой, откидываясь на спинку своего кресла, - Я не хотел ее впечатлить или покорить. Это было нужно сделать. - И я благодарен тебе за это, - кивнул Джордж, намекая на своего сына, - Однако… Гермиона в последнее время ведет себя очень странно. Ей нужно разобраться во всем том, что между вами происходит. - Ничего не происходит между нами, Уизли. - Не заливай мне, Малфой. – отмахнулся Джордж. – Зная тебя и ее, я уверен, что каждая ваша встреча наполнена тягостными воспоминаниями, которые вы оба не желаете отпустить. Вы бередите друг другу раны. - Я пытался не сталкиваться с ней, пытался забыть… - Пытался поговорить? - Это первое, что я пытался сделать, но это довольно сложно, когда желание одностороннее. - Она постоянно убегает… - продолжил Уизли, Малфой кивнул. – Это в ее стиле: убегать от реальности, срываясь за чем-нибудь, в школе – это были учебники, теперь – работа… - Почему вы не вместе? – спросил Драко то, что интересовало его довольно давно, хотя ответ он и так знал. - Она любит тебя, кретин, - усмехнулся Джордж, покачав головой. - Тогда почему она с твоим братом? - Можешь называть это минутной слабостью, можешь – глупостью, можешь – жалостью. Я до сих пор этого не понимаю, однако это случилось, этого не изменить. Он счастлив, а она счастлива, когда все из ее окружения счастливы… Джордж встал и пошел к двери, собираясь уходить, однако остановился и развернулся: - Сегодня, в семь часов после полудня будь в ресторане «Гвендолин»… И не смей на этот раз ее упустить. А затем вышел, оставив мужчину в раздумьях. - У них милое свидание, правда? Джеймса врасплох застала Трейси, в очередной раз. Он, как обычно, следил за Теей и Нейтом, словно мазахист. - Будь я не Слизеринкой, посочувствовала бы тебе и сказала бы, не терзать себя, идти дальше, - Паркинсон вздохнула, покачав головой. - Но, так как я именно Слизеринка, то не стану этого делать. Джеймс смотрел, как Тея и Бредли гуляют в окрестностях замка, держась за руки, беседуя о чем-то высоком. Было видно, что Лавгуд улыбается, смеется, а Нейт увлеченно что-то ей рассказывает, заставляя его Гриффиндорку кивать, подтверждая неизвестный рассказ Бредли. - О чем они вообще разговаривают? – спросил Джеймс раздраженно. - Твой мозг до таких тем никогда не додумается, - пожала плечами Трейси, - Нейт рассказывал Тее в прошлый раз об особенности использования нового изобретения, способного переместить мага на расстояния дальше, чем аппортационные чары. - Ты-то откуда знаешь? - Тея делится со мной впечатлениями после их свиданий. Джеймс фыркнул. - А сегодня я предложила им довольно веселую тему для обсуждения… - Ты предложила? – удивился Поттер. – Им? То есть ты их сводишь, работая как со стороны Теи, так и со стороны Бредли? - Ну, сводничество – это по части Пуффендуек. Я же подталкиваю их к принятию правильного решения – начать встречаться. - Это и называется сводничество, - возмущенно сказал Гриффиндорец. - Поттер, - немного грубо Слизеринка толкнула парня, - Ты в курсе, что я делаю это не для своего развлечения. - Серьезно? – в голосе Джеймса слышался сарказм. - Серьезно, - передразнила Гриффиндорца девушка. – Тее нужно это общение, тем более, этот парень походит Тее больше тебя… - Опять начинаешь? – простонал Поттер. - Он сильный, это видно, смелый, добрый, не зазнается, как некоторые… Джеймс вздохнул и развернулся, уходя. - … начитанный, так как знает достаточно много, открытый, а самое главное… - А, ты тоже, оказывается, мазахистка, - Джеймс неожиданно повернулся, поняв что-то. - Что ты имеешь ввиду? – искренне удивилась Трейси. - Твои намерения свести этих двух, - усмехнулся Джеймс. – Возможно, он именно такой, каким ты его считаешь, - сказал Поттер, - Возможно, - уточнил он. – И ты считаешь, что они – хорошая пара только потому, что считаешь, что сама недостойна его… - Ты мелишь чушь, - воскликнула Трейси, уперев руки в бока, - Я не достойна Его? Ты знаешь, сколько парней готовы на многое, лишь бы я согласилась пойти с ними на свидание… - Но ты сейчас здесь, - прервал девушку Гриффиндорец. – А, значит, тебе интереснее быть не на свидании, а следить за этими двумя. - Я слежу, чтобы все прошло гладко, - запротестовала Паркинсон, - Тее сейчас плохо, из-за тебя, между прочим… Я стараюсь помочь ей. - Ага, прикрывайся этим. - Предположим, что он мне нравится, - сказала Слизеринка, - Предположим, - уточнила она. – Что тогда мешает мне начать с ним встречаться. - Он интересуется не тобой, - продолжал усмехаться Джеймс. - Это просто смешно… - прошептала Трейси на выдохе, неожиданно у нее разболелась голова. – Ты бредишь. Это просто нелепо. Они отлично смотрятся вместе… - Утешай себя этим, - покачал головой Джеймс, - Ты что-то чувствуешь к Бредли, и, встречаются они только потому, - Джеймс стал удаляться, чувствуя себя гораздо лучше, - Что ты не сможешь видеть его с кем-то другим, считая, что Тея лучше для него, нежели ты… «Слабая», - твердила себе Шарлота, смотря в зеркало на себя в очередной раз, когда рука с ножницами опустилась на раковину в женском туалете. «Ты не достойна носить фамилию своего отца», - кричал внутренний голос. Слеза скатилась по лицу Слизеринки, но она быстро взяла себя в руки. В чем прелесть быть невидимкой? Ты можешь наблюдать. Шарлота не знала, кто растрезвонил всему Слизерину про их разговор с отцом, но, после этого, девушку перестали замечать. Теперь она стала не интересна многим. Сначала это удручало Шарлоту, а потом стало легче: она поняла, кому действительно была важна, а кто дружил с ней лишь из-за ее отца и его влияния. Иногда наблюдать полезно, начинаешь замечать то, чего не замечал раньше, например то, какими грубыми были некоторые Слизеринцы относительно других студентов. Нет, Шарлоту они не трогали, однако было неприятно знать, что эти люди были твоими друзьями, еще неприятнее было осознавать, что и сама Шарлота раньше вела себя также. Как это странно – видеть свою жизнь со стороны. Оценивать все свои прошлые поступки, наблюдая за той или иной ситуацией с другими людьми. Сейчас девушка была на перепутье: старалась понять, что делать дальше. Хотелось перемен, но сил для них пока не было. Волосы. Волосы, так хвалимые ее матерью, хотелось отрезать, сделать их менее длинными, но духу не хватало взять ножницы и сделать этого. Еще одна положительная черта невидимости – тебя никто не замечает, не считает опасным или важным, поэтому при тебе можно говорить все что угодно. - Он такой красивый, - говорила Рикки Элвис, - Ты видела, какой он галантный? - Я бы хотела, чтобы он обратил на меня внимание, - кивнула Пэрис Рикон, - Но он лишь мило улыбается, а потом утыкается в учебник, словно не замечает меня… В туалет зашли две Слизеринки. Они даже не заметили Шарлоту, продолжая говорить о ком-то. - Ты что, не знаешь, что он влюблен в какую-то дуру, которая совершенно не обращает на него внимания… - Как можно? – возмущенно воскликнула Пэрис. – Он же такой… такой… - Алекс Забини – идеал будущего семьянина, - с придыханием сказала Рикки. Спина Шарлоты напряглась. - Малфой теперь глаз не сводит с Уизли, а Пьюси таскается за этой Финниган… - Гриффиндорки? – удивилась Элвис. – Фу… Они упали в моих глазах… - Но, согласись, если бы один из них предложил тебе… - Да, я бы не отказалась, - заулыбалась девушка. – А, та идиотка, что игнорирует Забини случайно ли не Гриффиндорка? Шарлота сжала ножницы в руках до побелевших костяшек. - Я не знаю, - покачала головой Рикки Элвис, - Никто не знает… Хотя, он общается с Дюваль, может она знает? Эй, Дюваль… - Слизеринка позвала девушку. Шарлота повернула голову в сторону девушек. – Ты не знаешь, кто эта больная на всю голову, сумасшедшая, слепая дура, что не замечает Алекса Забини? - Разве это плохо, что она именно такая? – спросила Шарлота, все еще говоря в пол оборота. – Ведь, если его симпатия безответна, то у вас больше шансов на его расположение… - А, она права, - согласилась Пэрис Рикон. – Но, все таки, хотелось бы посмотреть на предмет воздыхания Алекса… - вздохнула девушка, а потом вдруг сказала, - А, может, это ты? Дюваль? - Да, ты что, - засмеялась вдруг Рикки, - Алекс и Шарлота? Он никогда не стал бы опускаться до нее… - ее смех начал давить на уши Дюваль. - Да, ты права, - тоже улыбнулась Пэрис, - Он не стал бы подбирать объедки за Малфоем, - девушка приложила руку к лицу, чтобы скрыть смех. – Ему, скорее всего, понравилась какая-нибудь тихая девственница… - теперь уже обе Слизеринки смеялись в голос, не скрывая своего отношения к Шарлоте. – Ты – явно не его тип, Дюваль. Теперь ты вообще вряд ли чей-то тип. И девушки залились таким громким смехом, а Шарлота вновь повернулась к раковине, открыла воду в кране и опустила руки под струю воды, стараясь сконцентрироваться на потоке воды, абстрагируясь от смеющихся девушек. Когда их истерика закончилась, Шарлота закрыла кран и повернулась к ним лицом. - Алекс – замечательный человек, вы правы, он будет великолепным мужем и отличным отцом, и его жена будет самой счастливой, - сказала она с каменным выражением лица. – Но вам, дамы, не стоит обольщаться, - покачала головой Дюваль, - Алекс никогда не ответит вам взаимностью, ни одной, потому что его интересует то, чего у вас явно нет - внутренняя доброта… Слизеринки скептически отнеслись к словам однокурсницы, но Шарлоте было все равно. Теперь она знала, в каком направлении ей стоит двигаться и к чему стремиться. И это не потому, что эти девушки постарались ее унизить, нет. Хотя, за толчок в нужном направлении, можно им сказать «Спасибо». Ей захотелось стать лучше. Вот это будет ее кардинальной переменой. Резкий вдох оповестил Марию и Роберта о том, что Анна вернулась в сознание. Финниган медленно села, обвела комнату взглядом и наткнулась на Роберта, напряженно смотрящего на нее. Было странно – видеть его сейчас. Как будто они уже прожили все это, хотя Пьюси и не подозревал об этом. Взгляд Гриффиндорки был серьезен, не выдавал ни единой эмоции: ни облегчения, ни страха, ни понимания. Все молчали, никто не смел сказать и слова. Финниган перевела взгляд в окно, где накрапывает дождь. Насколько реальными были события последних минут, часов, девушка не знала. Однако она точно знала, что не такое будущее она хотела бы иметь. Имена, даты, события, эмоции: все это было столь реалистичным, столь ощущаемым, что хотелось плакать от отчаяния. Однако, это было лишь то, что показывала подруга Роберта, Мария. Он мог ей заплатить, но зачем? Так распыляться для… для чего? Столько вопросов в голове, столько предположений. Анна хотела жить, очень хотела. В ее плане жизни было столько пунктов, что их сложно было уместить даже на пяти страницах, а реализовать за год… Что, если это правда? Калеб, Миранда, Пол, Тея, Роза. Тысячи смертей и миллионы покалеченных судеб. Даже сейчас, когда она уже проснулась, Анна все еще слышала в голове отголоски всех криков, что сопровождали ее в той реальности. Но, она знала, что поступила бы также, не стала бы жалеть себя, и спасла бы своих близких. А, то, что она увидела после своей смерти… Малышка Энни, Роберт. Анна вновь взглянула на Слизеринца, открыла рот, чтобы что-то сказать, но не стала. Невербальное заклинание, и Гриффиндорка испарилась, используя аппортационные чары. - Ты должен ей сказать, - Мария покачала головой, - Она должна понимать, что прошла все это не… Еще одно невербальное заклинание, и теперь уже Слизеринец испарился в воздухе. Гарри Поттер редко получал письма на работе из Хогвартса, да и вообще редко получал, потому что в его отдел не отправляют письма. Обычно Джеймс отправлял сову домой. Когда мужчина взглянул на конверт и прочитал имя отправителя, то нахмурился: что могло понадобиться отпрыску Пьюси? Но при дальнейшем прочтении понял, что это письмо попало именно туда, куда нужно. Гарри отложил все дела, собрался и уже через десять минут через каминную сеть отправился в Хогвартс. - Профессор МакГоногал, - поприветствовал женщину Поттер. - Мистер Поттер, какими судьбами? – удивилась Минерва, поднимая взгляд со стопки пергаментов, что разбирала минуту назад. - Это дело строгой важности и секретности, - пояснил Гарри. – И, если вы поможете мне, то отдел Аврората и Все Министерство Магии будет Вам очень признательно. - Что от меня требуется? - Не могли бы вы вызвать в свой кабинет мистера Роберта Пьюси, Слизеринца, и мисс Анну Финниган, Гриффиндор. - Да, конечно… - То, есть для того, чтобы ты ответила на мои чувства тебе нужно приставить к горлу палочку? – спросил Роберт, найдя Анну в библиотеке. - Это ты о чем? – спросила девушка, не отрываясь от чтения книги, которая попалась ей под руку первой. - Знаешь, почему ты продолжала пребывать в ведении даже после своей будущей смерти, которую я ни за что не допущу? Роберт смотрел на девушку, словно не верил своим глазам. Было столько чувств, эмоций, но прорваться сейчас любой из них было неправильно. Анна подняла взгляд на парня, молчаливо намекая ему продолжать. - Потому что я тоже там был, использовал Легилименцию, но магия захватила и часть моего предполагаемого будущего… - Ты посмел копаться в моей голове? – медленно спросила Анна, вставая со стула. - И то будущее меня совершенно не устраивает, - прорычал Роберт. - Ты копался в моей голове без моего ведома? – еще раз спросила медленно девушка. - Я должен был знать, - покачал головой Слизеринец. – И, как ты заметила, мое будущее напрямую связано с твоим… Он видел каждый момент их будущего. Он позволил ей умереть. Там. Позволил ей лишить его смысла жизни. Она умерла на его рука однажды, но он не допустит этого в настоящем никогда. Энни. Это Их ребенок, его Роберта, и ее, Анны. Она это поняла, он уверен, потому что видел это в ее глазах: это осознание. Пока она сопротивлялась правде, Роберт предпринял меры, чтобы она сдалась и поняла, что на себя навлекает. Ему было все равно на остальных людей, на пострадавших и умерших. Она одна имела смысл. Анна сжала руки в кулаки и, закрыв глаза, медленно выдохнула: - Почему ты постоянно вламываешься в мою жизнь? Кто дал тебе право решать за меня… - Финниган, Пьюси, - мадам Пинс прервала пару. – Вас просит к себе Директор МакГоногал. - Мистер Пьюси, я получил ваше письмо, и, решив, что оно чрезвычайно важно, поспешил на встречу с вами как можно скорее… - начал Гарри. Анна вопросительно взглянула на Слизеринца. - Мисс Финниган, - обратился Поттер к Гриффиндорке, - Не могли бы вы рассказать о том Ордене, куда вы собираетесь вступить? Анна покачала головой: - Все, о чем написал Пьюси вам, в письме, полный абсурд. Это – его больная идея или что-то вроде того… - Орден, мисс Финниган, - повторил Гарри, держась строго. - Мистер Поттер, - воскликнул Пьюси, - Скажите, пожалуйста, свойства амулета из Лунного камня, обтянутого кожей Прыгунка, - главный Мракоборец понимал, зачем Слизеринец задает эти вопросы: девушка отказывалась говорить, а парень, видимо, был уверен в своей правоте и знал достаточно, чтобы доказать это подруге. - Такие амулеты имеют большую концентрационную силу, сохраняя в себе магическую и физическую энергию человека, - ответил Поттер, - Их также используют как транспортер этой энергии в источник. - Один мой друг работает в отделе Аврората, и он сказал, - продолжил Пьюси, - Что, тела девушек, которые вы нашли, были истощены магически и физически… - Мы предполагаем, что были использованы именно такие амулеты или же их аналоги, - кивнул Гарри. - Что вы имеете виду, мистер Поттер? – спросила Анна. - На телах всех были обнаружены следы, на шеях, словно с них срывали что-то, цепочка, вощеная подвеска. Обычно на шее носят кулоны, бусы. Источником их истощения был какой-то магический артефакт, скорее всего – амулет, вытягивающий силу… - Это еще ничего не доказывает, - покачала головой Анна, говоря это скорее себе. - В кармане одной из жертв мы нашли один и источников, он был поврежден, поэтому успел сконцентрировать в себе лишь малую часть… Именно лунный камень и кожа Прыгунка были в составе этого амулета. - Были ли девственницами погибшие девушки? – спросил Роберт. - Нет, - покачал головой Гарри. - Их последние половые партнеры? – продолжил вопрос Пьюси, косясь на Анну, которая пыталась понять что-то для себя, - Я знаю, что можно определить и, специальные обряды используются для установления личности последнего полового партнера, так делали чистокровные волшебники раньше… - Это объединяло всех девушек, - ответил Поттер. – Это были ненасильственные половые акты с чистокровными волшебниками, добровольные… Мы считаем, что эти девушки были отобраны именно по этому признаку. Так как… - Девушка, лишившаяся девственности с чистокровным магом, является источником неведомой силы, - закончила Анна. - Анна, Роберт писал, что ты решила вступить в Орден Белых Ведьм, который потребовал от тебя лишиться девственности с чистокровным магом, твой выбор пал на Пьюси… - заметив ответную реакцию Финниган, Гарри попытался начать диалог с предполагаемым свидетелем. - Это было условие вступления, - кинула Анна. - Также, тебе предоставили амулет, в состав которого ходит и лунный камень и кожа Прыгунка… - Этот амулет концентрирует мою силу, а также поможет мне в будущем направлять ее на Благие Дела. - Сколько девушек нужно для церемонии Воскрешения? – спросил неожиданно Пьюси. - Тринадцать, - ответила Анна. - Сколько девушек убито? – опять спросил Роберт. - Уже, Одиннадцать, - ответил Гарри. - У твоей подруги, Миранды, также есть Амулет? - Да, - кивнула Финниган, - Но это, абсурд… Меня не похищали, не держали в темницах, я жива, Миранда – тоже, - начала девушка, - Я знаю, кто глава этого Ордена, где он находится… - Кто является главным? – спросил мистер Поттер, зацепившись за соломинку. - Габриелла, - ответила Анна. - Я знаю лишь одну Габиреллу, - ответил Роберт, - Сумасшедшая Габриелла… - Дочь Амикуса и Алекто Кэрроу, - кивнул Гарри Поттер. - Плод инцеста брата и сестры, я думал она умерла спустя пару лет после рождения, - задумчиво сказал Пьюси. - Нет, Министерство скрывало ее. Ведь она – дочь Пожирателей Смерти, ей могло достаться за проступки ее родителей. Она выросла, - покачал головой Главный Аврор, - После совершеннолетия ей досталось поместье… - Сан Де Морте? – тихо спросила Анна. - Это последнее, что осталось от состояния Кэрроу, - кивнул Пьюси. – Это - то место? - Вы можете показать тот кулон, что был найден с мертвой девушкой? – спросила Финниган, опасаясь, что ее догадка верна. - Покажи лучше свой, а мистер Поттер уже решит, тот это, или нет, кулон, - возмутился Роберт. Анна медленно достала амулет из под мантии и продемонстрировала мужчине. Стоило ей взглянуть на расширившиеся зрачки Главного Аврора, она все поняла. - Как прошло твое свидание? – спросила Тея, усаживаясь за стол рядом с подругой. - Я решила, что не пойду на него, - задумчиво ответила Трейси, - Настроение не то. - Ты так рассказывала об Эштоне, - возмутилась Лавгуд, - Я думала… - Как твое свидание? – решила перевести тему Слизеринка. - Нейт рассказывал забавные истории и… Трейси не слушала подругу, она была озадачена фразой Джеймса. Ей было обидно, что он считал именно так. Она не была плохой для Нейта Бредли, нет, ни сколько. Просто они с Теей имели общие темы для разговоров, а Трейси… Она была Слизеринкой и вряд ли смогла бы провести милое Гриффиндорское свидание, ее бы стошнило уже на первой минуте. Однако девушка хорошо общалась с Бредли, как с другом. Да, она считала, что он умный, милый, заботливый, сильный, но не рассматривала его как парня для себя. Она рассматривала его с самого начала, исключительно как парня Теи. Как Поттер мог подумать, что она… - Это смешно, - вырвалось у Трейси на выдохе. - Что именно? – удивилась Тея. - Ничего, - покачала головой Слизеринка, отвлекаясь от своих размышлений. - Ты сегодня очень странная, - Гриффиндорка коснулась руки подруги. – Что-то случилось? - Тебе нравится Бредли? – спросила Паркинсон. - Она милый, веселый, заботливый… - Нравится? – спросила еще раз, но более настойчиво, Трейси. – Чувствуешь ли ты себя с ним так же как с Поттером: свободной, нужной, веселой… Тея возмущенно посмотрела на подругу, она старалась не вспоминать о нем: - Что ты имеешь ввиду? - Поттер считает, что я свожу вас с Бредли специально, от части, чтобы насолить ему, отчасти, потому что… - Что? – удивилась Тея, - Это он тебе сказал? Как он смеет! – воскликнула Гриффиндорка. - Я просто хочу убедиться, что он не прав, - сказала Трейси вдогонку Теи, которая уже мчалась по направлению к гостиной Гриффиндора. Трейси искренне надеялась, что поступает правилно относительно Теи. Что это общение с Бредли - не пустая трата времени. Но еще больше, Трейси пыталась понять то, зачем она так яро пытается так «свести» Тею и Нейта Бредли. Может, Поттер был прав, а может, это просто его обезумевший, воспаленный мозг так считает. – Чертов Поттер, - возмущенно прорычала Слизеринка, ударив кулаком по столу. - Это будет ваше первое официальное свидание, - сказал Фред, оглядывая наряд Гриффиндорки. - Перестань повторять это, - воскликнула Роза, - Я это прекрасно помню и понимаю. - О чем вы будете говорить? - Эм… - задумалась Гриффиндорка. – Разве свидание-ужин не предполагает еду? - Это, конечно, - засмеялся Гриффиндорец, - Однако помимо этого вам также следует говорить или же целоваться, но не более. - Мистер Джонсон, - возмутилась подруга, - Вы меня знаете, я не столь резка, и от крайности в крайность бросаться не собираюсь. Роза улыбнулась, оглядывая свое платье: темно-бордовое, доходящее до колен. Простое, без разрезов и вырезов, глубоких декольте и открытых плеч – все очень мило. Минимум макияжа, максимум естественности, распущенные волосы. Все очень мило. Гермиона стояла перед зеркалом и смотрела на свое отражение, пытаясь разобраться, что не так. Джордж сказал, что на этот ужин придет тот, кто помогал ей с продвижением ее дела. Тот, кому она должна быть благодарна. Это немного успокаивало: Фред нашел его, отозвался о нем лестно, значит, ему доверять можно. Однако в то же время какой-то непонятный страх останавливал женщину, требуя остаться дома. Этого человека она не знала, однако он вложил достаточно материальных средств, чтобы помочь ей. Однако, Фред сказал, что одна из причин, почему этот человек помогал Гермионе, это его ребенок, который теперь счастливо отделался от брака с нелюбимым человеком. - Это первая, связывающая нас, нить, - сказала сама себе Гермиона, - Уже что-то. Длинное платье в пол, темно-красного цвета, открытые плечи, приталенный силуэт. Макияжа достаточно, чтобы произвести нужное впечатление, но не показаться вульгарной, собранные в строгий, но элегантный пучок волосы. Глубокий вдох. Она готова. Малфой сидел и ждал свою Гриффиндорку. Сегодня это будет их первое настоящее свидание. Они смогут просто посидеть, поговорить, поесть, помолчать. Это будет великолепный вечер и замечательное окончание дня. Уж Малфой постарается. Это подарок, что приготовила им чета Джонсон. Скорпиус был благодарен Фреду за то, что он пытается адаптировать Слизеринца к окружению своей возлюбленной. Эти разговоры, встречи на квиддичном поле, договоры и шутки действительно помогали парню. Он начал понимать, пускай и на последнем году обучения, что цвет галстука на самом деле ничего не значит. Он даже начал признавать превосходство Гриффиндорцев в плане дружбы, сплоченности. Скорпиус уже не завидует их манере общения, способности к самопожертвованию и бескорыстности, когда дело касается друзей. Не завидовал, потому что сам был частью этой системы. И ему это нравилось: нравилось смеяться с Джонсоном, нравилось перекидываться пусть пока и прохладными, но уже не столь жесткими фразами с Поттером, замечать восхищенные, а не испуганные взгляды младших Гриффиндорцев, когда он ждал Розу у очередного класса или Гостиной. Ему нравилось быть с Розой, потому что с ней он становился лучше. Он оглядел класс, в котором Фред и Джена решили устроить им с Розой свидание. Нужно поблагодарить будет эту семейную пару: постарались они на славу. Отличное заклинание расширения пространства, имитация ресторана «Гвендолин». Фред сказал, что это любимый ресторан отца. «У которого не плохой вкус», - пометил для себя Малфой и обернулся, когда дверь открылась и вошла Его Гриффиндорка. Драко Малфой волновался, как никогда. Это было странно – иметь в союзниках Джорджа Уизли. Однако, когда Гермиона узнает о том, к кому она пришла на встречу, она, скорее всего развернется и уйдет. - Пустой зал, единственный накрытый стол, - оглядел Малфой помещение, сидя на стуле посреди пустого зала, - Великолепно, Уизли. Я здесь сама незаметность. Однако вкус у тебя не плохой, - сказал он в пустоту, - Тут уж не поспоришь. Весь сегодняшний день Малфой пытался представить себе его разговор с Гермионой. Однако каждый его сценарий заканчивался не в лучшую для Бывшего Слизеринца сторону. Это нервировало и завтавляло откладывать всю работу на потом. Он отправился домой, примерно в шестом часу вечера, переоделся в лучшую мантию, словно подросток, готовящийся к первому свиданию. Купил цветов, зашел в ресторан, и обомлел: Уизли выкупил весь сегодняшний вечер. А, все для чего? Чтобы встретились Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Дверь отворилась, о чем оповестил Малфоя легкий звон колокольчика, разнесшийся эхом по пустому залу, Драко обернулся на этот звук и не смог сказать ничего, все его заготовленные фразы улетели в Тартарары. Гермиона Грейнджер, именно Грейнджер, не Уизли, была сегодня бесподобна. Тея быстрыми шагами направлялась на квиддичное поле. Узнав, что Джеймс там, пыл девушки немного поубавился. Это всего лишь слова парня, который причинял ей, пусть не намеренно, боль на протяжении последних недель. Он обижен и обозлен, возможно. А, возможно, он просто хочет подпортить ее отношения с Трейси или Нейтом. Эти люди были единственными, с кем ей хотелось общаться. Ведь они не смотрели на нее печальными глазами, молчаливо сочувствуя и жалея. Эти люди были теми, кто помогал отвлекаться от этого наваждения, от этого Гриффиндорца, от которого в последнее время одни проблемы. Проходя мимо трибун, Тея резко остановилась. Считает ли она Нейта просто отвлечением от Джеймса? Или же все таки между ними есть что-то. Этот вопрос не тревожил Тею до данной секунды. Нейт милый, веселый, немного сдержанный, но он – отличный собеседник. С ним интересно обсуждать темы, которые Поттер не смог бы понять или считал бы их не достойными его внимания. Бредли хорошо ладит с Трейси, это видно по его отношению к ней во время их бесед: он не кривит лицо при упоминании о Слизеринке, не считает, что дружба двух девушек – плохая идея. Он понимает это. Поттер же ведет себя как ребенок: пытается всегда отстоять свою точку зрения и не важно, правильная она или нет. Конечно, Джеймс не настолько плох. Он занимается спортом, что привлекает Лавгуд, но не как девушку, а как участника спортивных мероприятий. Он мог бы быть приятным собеседником, если бы только захотел. Тея не пыталась переделать Поттера, она хотела лишь его внимания, его общества. Однако не достигла желаемого результата или же достигла, вот только это общество и внимание перестало быть для нее желанным, стало нарушать ее спокойствие и причинять боль. Она так устала… Этот Поттер словно высосал из нее соки жизни, будто Дементор. Он делает это нарочно: пытается посеять разлад между Теей и Трейси и Нейтом, чтобы у нее не осталось никого. Зачем, Поттер? Это было странно, быть здесь. Ресторан «Гвендолин» - любимое место Джорджа Уизли. Она знала, что будет что-то особенное, то-то в стиле Уизли. Но не думала, что это будет настолько необычно. Колокольчик оповестил короткой трелью то, что в ресторане появился новый посетитель. И, этот посетитель был последним, так как Она услышала характерный звук закрывающегося замка. Назад пути нет. Это был настораживающий звук, в отличии от звука колокольчика. Но, это весь был ее Джордж. Он не посмеет над ней подшутить иначе получит за эту шутку по полной. Ее спонсор ждал ее, человек, который помог множествам детей поступать по совести и желанию. Это было ободряющее чувство, которое испарилось, как только она обнаружила единственный накрытый стол, за которым сидел единственный человек, которого она не желала видеть сегодня. Инстинктивно рука дернулась обратно к двери, которая, естественно не поддалась и не открылась, загнав Ее, Гермиону Уизли, в ловушку. Словно почувствовав спинным мозгом, женщина обернулась, наблюдая приближение Драко Малфоя к ней. Дыхание ее участилось. Малфой подошел к бывшей Гриффиндорке слишком близко, протянул руку к ее талии от чего Гермиона резко втянула воздух в легкие. Но прикосновения не произошло. Мужчина коснулся дерева входной двери, пытаясь отворить ее. Естественно и Слизеринцу она не поддалалсь. - Джордж, - выдохнула Гермиона, смотря в серые глаза мужчины, который был неприлично близко к ней. – Его проделки… - Уизли не позволит нам выйти, - сказал Драко. - Почему? – спросила Уизли, опуская взгляд на губы мужчины. Его нос почти касался ее лица. Это было необычно странно, видеть его здесь, сегодня. - Он хочет, чтобы мы поговорили, - сказал Малфой не намереваясь отстраняться от женщины, незаметно вдыхая аромат ее духов, что-то новое: мята, яблоки и, он усмехнулся, что-то старое: пергамент и чернила. Это была опасная зона, ее личное пространство, которое срывало крышу, но за столько лет Драко научился контролировать подростка, рвущегося за первым поцелуем, внутри себя. Поэтому мужчина отстранился и приглашающим жестом указал на стол, что был накрыт в центре зала. Не было ни официантов, ни поваров, не посетителей – никого. Уизли обдумывал, наверное, это очень долго, потому что все, что происходило внутри помещения было лишь с помощью магии. Как только пара подошла к столу, на нем появилась еда, которую любит Гермиона. Драко знал это, потому что, будучи девушкой, она с обожанием говорила о нем. Взглянув на то, как расширились зрачки женщины, он улыбнулся: - Ты все еще без ума от китайских макарон с говядиной и овощами? Гермиона попыталась сдержать улыбку: - Это всегда будет моим любимым блюдом. Помогая женщине присесть, Драко не отказал себе в возможности вынуть несколько шпилек из волос женщины, зная, что в скором времени ее непослушные волосы вырвутся из плены пучка и рассыплются по ее оголенным плечам. Присев на свой стул, Малфой взял в руки бокал. - Значит, это ты, - сказала Гермиона. – Ты помогал мне. - Это было для моего сына, - ответил Драко, сделав глоток вина. - Спасибо, - слегка улыбнулась женщина, - Я… - Я не хотел, чтобы ты знала, - прервал ее мужчина. - Почему? - А, ты, как думаешь? - Ты прав, - кивнула Уизли. - Когда дело касается меня, - вдохнул Малфой, - Ты становишься несговорчивой, немного агрессивной и начинаешь воспринимать все стишком остро. Гермиона кивнула, взяв в руки вилку и отрезав кусочек говядины: - Зная тебя и то, через что ты прошел, я считала, что твоему сыну не так уж и нужно было беспокоиться. - До определенного моменты я тоже так думал, - ответил мужчина, - Но мой сын влюбился, будучи уже в договоренности с Дамьеном Дювалем. Если бы не твоя помощь, ему пришлось бы жениться не по любви, чего я не хочу. Гермиона улыбнулась, услышав, что ее помощь была нужна Скорпиусу Малфою. - Анна, - Гарри медленно сел возле девушки, которая, кажется, все еще не понимала, что только что произошло. – Ты в порядке? Слизеринец вышел пару минут назад злой, обиженный и обеспокоенный состоянием Гриффиндорки. Это было в новинку для мистера Поттера: Слизеринец опекающий Гриффиндорку. Однако именно эта опека спасла жизнь девушки, ее подруги и еще неизвестно скольких людей. Выражение лица Гриффиндорки оставляло желать лучшего. А на ее лице застыл шок, который Гарри отлично понимал. Он сам испытал его, когда впервые Дамблдор назвал его Избранным или же, окунувшись в Омут Памяти, понял, что он является последним Крестражем Волан-Де-Морта. Эта причастность к чему-то, чего не знаешь и не понимаешь. Он знал, что девушка винит себя в смерти десяти девушек и других жертвах Последователей Пожирателей. Это нужно было пережить, переварить хотя бы пару минут, чтобы набраться сил и взглянуть, сквозь весь негатив и жуткие события на то, что скрыто. На то, какую услугу оказала девушка, какое одолжение сделала всему Миру, как Магическому, так и Немагическому, предотвратив череду смертей. Гарри знал, что именно в эту минуту Мракоборцы штурмуют Сан Де Морте, и через несколько часов все виновные будут наказаны, а люди вздохнут со спокойной душой и перестанут переживать за своих близких. Поттер очень хотел быть там, вместе со своими коллегами, хотел лично убедиться, что все преступники пойманы и ни один не посмел скрыться. Но, глядя на Анну, он понимал, что сейчас он должен быть здесь и показать Анне то, что пока она не видит. - Ты казнишь себя понапрасну, - сказал Поттер. - Вы же знаете, какого это, - охрипшим голосом, прервала мужчину ученица Хогвартса. – Быть вовлеченным во тьму без своего ведома. Как долго вы казнили себя? - Несколько месяцев после войны, я не мог выйти на улицу, - вспомнив, усмехнулся Гарри, - Мне снились крики однокурсников и друзей, голос Волан-Де-Морта… - Вы же знаете, кого они хотели возродить? Понимаете? – спросила Анна, смотря в одну точку на стене. - Да, - кивнул мужчина. - Он убил бы Вас первым, - сказала Анна. – А, потом, Габриеллу… - С чего ты…? – удивился такой откровенности и уверенности Главный Мракоборец. - Роберт, - ответила девушка все также смотря на стену. – Он нашел какую-то девушку, что показала мне будущее. Вас в нем нет, как и меня… - Ты знала о…? - Нет, - покачала головой Финниган. – Не верила, что все может быть настолько плохо… Но, я теперь тоже буду слышать крики людей, что погибли в тот год после воскрешения Волан-Де-Морта. - Те люди живы, Анна, - возразил Поттер. - Но десять девушек мертвы, - ответила Гриффиндорка. – И те жертвы, что принесли Последователи Пожирателей тоже. - Ты не понимаешь, - покачал головой Поттер. - Те месяцы, что вы провели в заточении в собственном доме после войны… Вы ведь вернулись к нормальной жизни после… - Как видишь, - попытался улыбнуться мужчина. – Мне помогли. - Друзья и семья, - поняла Финниган. - Гермиона Уизли, - подчеркнул Гарри. - У меня нет таких друзей… - А, как же твоя подруга, Миранда, кажется… - Ей самой понадобится помощь после того, как она узнает. - А, как же мистер Пьюси? Анна фыркнула: - Он всего лишь Слизеринец, возомнивший о себе слишком многое. - Однако благодаря ему… - Мистер Поттер, - прервала мужчину Анна впервые за их разговор, взглянув в его глаза. – Я благодарна вам за поддержку, но я знаю – вы хотите быть там. Поэтому я не стану вас задерживать… Гарри удивился проницательности девушки. - Я не хотела быть избранной, как Вы, или особенной, как Волан-Де-Морт, - сказала Анна, когда уже мистер Поттер был у камина. – Я просто хотела помочь людям. Я не знала, что все настолько запутанно… - Тебе и не нужно знать, - улыбнулся Гарри, впервые заметив сходство Анны с ее отцом. Нос, форма лица и цвет волос. – У меня не было того, кто мог бы все это предотвратить, чтобы оградить или предотвратить ту Войну. И я рад, что у тебя он был. Девушка закатила глаза: - Вы говорите не о себе, верно? - Вы, мисс Финиган, почти ничего не взяли от своего отца в плане взрывоопасности, - ответил Гарри девушке. – Поэтому, смею тебе предложить место в Министерстве Магии в моем отделе. Твоя проницательность, сообразительность и ум пригодятся отделу Мракоборцев. И там, я тебя уверяю, ты сможешь помогать людям. В детстве Джеймс думал, каково птицам в небе. Не одиноко ли им в небе? Не страшно ли им? Задумывались ли они о том, как красиво и грациозно выглядят они со стороны? Впервые взяв в руки метлу, Поттер-младший осознал, что может почувствовать себя птицей и узнать ответы на все свои вопросы. Одиночество не чувствовалось на высоте двух сот миль, лишь свобода и легкость. Страха не было, потому что опыт берет свое, да и парень уже умеет достаточно хорошо управлять своим телом. О том, насколько грациозными и красивыми выглядели члены команды на поле, кричали болельщики и фанатки с трибун. Все это Джеймс почувствовал здесь, на Квиддичном поле. Сегодня не должно было быть тренировки, но Поттеру неожиданно захотелось быть здесь. Слишком паршиво чувствовал себя парень, зная, что Тея сейчас обжимается с Бредли в каком-нибудь коридоре. Или же Бредли мелит какую-то чепуху, пытаясь, в очередной раз, обратить на себя внимание Гриффиндорки. Джеймса воротило от одного вида паршивого Нейта Бредли в коридоре, в классе или в Большом Зале. Поттер знал, что слова Трейси Паркинсон были точной интерпретацией его собственных мыслей. Это было очевидно: Бредли подходил Тее лучше. Он был умнее, милее, он был понимающим и честным с Гриффндоркой, ему не нужно было четыре с половиной месяца, чтобы понять, что Тея – лучшая девушка на Свете. Тея заслуживала лучшего, Джеймс знал это. Но не будь он Джеймсом Сириусом Поттером-младшим, если опустит руки и перестанет бороться, как та мышка из старой сказки, что рассказывала на ночь Джинни. Он, как другая мышка, начнет барахтаться и выберется, в конечном итоге. Он покажет Тее Лавгуд, что и он достоин быть рядом с ней. Когда же весенний, но все еще холодный, ветер начал пробираться сквозь кожу парня, заставляя его трястись, словно осиновый лист, Джеймс спикировал вниз, принимая вертикальное положение и разгоняясь до предела. Земля приближалась, ветер от разгона заставлял газа слезиться так, что по краям все размывало. Это было рискованно, это было опасно, это было волнующе. Земля приближалась. Адреналин зашкаливал, заставляя тело разогреться, а мышцы - напрячься. Это было, словно свободное падение, это была свобода от мыслей, желаний, тревог и страхов. Это было идеальное состояние. Секунда, и конец метлы соприкоснется с травой, затем - с землей, а потом и вовсе, деревяшка сломается, обрекая своего обладателя на травмы или ее хуже - смерть. Древесина задрожала. Это был знак, которого и ждал Джеймс. Он потянул метлу на себя со всей силы, так, что мышцы на руках надулись и готовы были порваться. Приятная боль. Всего мгновение отделяло Поттера от смерти, но он, как опытный ловец и игрок в Квиддич, смог вырулить, принимая в последнее мгновение горизонтальное положение: метла была в паре сантиметров от земли. Руками, Джеймс газона поля, который не вял даже в зимний период. Квиддичное поле – место, где все замирало. Ощущение травы под рукой заставило Поттера улыбнуться, а затем и вовсе – засмеяться в голос. Через секунду, отбросив метлу в сторону, Джеймс пролетел еще пару метров самостоятельно и, под действием силы гравитации, упал, успев перевернуться на спину, проехавшись по полю еще полметра. Он остановился примерно посередине поля, лежа на спине, смотря на звезды, которые под влиянием ночи, начинают проявляться на небе. Это было волшебное зрелище, учитывая то, что он был волшебником. - Это было жестоко, - засмеялся мужчина. - И профессор МакГоногал была довольна… - Еще бы, - улыбнулась Гермиона. – Я поставила тебя тогда на место. Ты думал, что был самым умным, но Грязнокровка утерла тебе нос… - Долго же я тебя тогда изводил, - отхлебнул Драко из бокала глоток вина. - Ты меня изводил почти семь лет, - возразила миссис Уизли. - Что было с моей стороны ребячеством, - подтвердил Малфой, откидываясь на спинку стула. - Ты признаешь это, - засмеялась Гермиона. – Прогресс… Драко слушал ее смех и пытался понять, когда их разговор стал столь легким и привычным, словно не прошло тех лет в разлуке и одиночестве. Их беседа перетекала с одной темы на другую, создавая приятное ощущение близости и обыденности. Будто бы они каждый день, словно старая супружеская пара, собирались вместе у камина и беседовали о том, как прошел их день, вспоминая давние годы юности, зная все секреты и истории друг друга, однако все равно слушая их снова и снова, будто впервые. Это было так приятно и живо, захватывающе и мило. Мир в это время замер, для него не существовало больше ничего, кроме звука ее голоса. Он даже представил их совместную жизнь. Она, улыбаясь, читает книгу, закинув ноги на подлокотник кресла в Их семейной библиотеке, а он, сидя рядом, за столом, перебирает рабочие документы, украдкой поглядывая на Нее. Это переглядывание длилось бы час или два, но затем, кто-нибудь из них не выдержал и, подойдя к другому, медленно пробежался бы пальцами по шее супруга, что непременно бы закончилось горизонтальным танцем страсти на мягком ковре у камина в этой же библиотеке. А, в праздничные дни, когда бы Их дети приехали из Хогвартса, они бы устраивали пиршество, развлекая друг друга веселыми историями, произошедшими с их дочерьми и сыновьями, которых было бы бесчисленное множество. Они непременно бы учились в Хогвартсе, кто-то на Слизерине, кто-то на Гриффиндоре, кто-то на Когтевране, но ни один их ребенок не поступил бы на Пуффендуй, это уж точно. Драко усмехнулся про себя, вспомнив, как Гермиона как-то отозвалась об учениках этого факультета. - Ты думаешь об этих странных, заносчивых, но совершенно не уверенных в себе Пуффендуйцах, - констатировала факт Гермиона, Малфой улыбнулся. – Такое выражение лица у тебя появляется лишь тогда, когда ты вспоминаешь о них. - Говорили, что Шляпа предлагала тебя поступить именно на этот факультет? – спросил Малфой, закидывая голень на колено и устраиваясь поудобнее. - Вовсе нет, - воскликнула женщина. – Когтевран или Гриффиндор. Это выбор предлагала мне Шляпа, о не как ни Пуффендуй… А, тебе шляпа предлагала другой вариант? - Я не дал ей шанса, - поиграл бровями мистер Малфой. – Я жаждал поступления именно на Слизерин, всегда мечтал. - Если бы Скорпиус поступил не на Слизерин, как бы ты к этому отнесся? – спросила миссис Уизли. - Было бы сложно, - честно ответил Драко. – Но, после Войны для меня это уже не имеет значения, где ты, на Слизерине или на Гриффиндоре… - Оу, - искренне удивилась Гермиона. – Что произошло? - Мой сын влюбился в Гриффиндорку, - ответил осторожно Драко, задаваясь вопросом, знает ли женщина, сидящая перед ним, что эта самая Гриффиндорка – ее дочь. - Интересно, - подала голос женщина и неожиданно утихла. - Да, я тоже так подумал, - сказал Малфой, понимая, что стену между ними Грейнджер начала возводит, как только замолчала пару секунд назад. Было приятно вновь почувствовать себя ребенком, направляясь в раздевалку, подумал Джеймс. Он на ходу начал стягивать с себя форму, намереваясь сразу погрузиться в горячий душ, так как его мышцы начали уже давать о себе знать, а адреналин медленно, но верно начал покидать кровь юноши. Но долгожданный поход в душ вдруг отошел на второй план, когда Поттер вошел в раздевалку, наткнувшись взглядом на Тею. Лавгуд была удивлена, когда увидела Джеймса в одних тренировочных штанах. Все мысли вылетели из головы в ту же секунду, и вся речь, что она придумывала почти час, пока ждала Гриффиндорца, тоже. Джеймс закрыл дверь, отрезая свой путь и путь девушки. Это был его шанс, его возможность. Он знал, почему она пришла. Знал, но не думал, что она решится. Тея скрестила руки на груди. Оборонительный жест. Плохой знак. Медленно, словно под прицелом, Джеймс поднял руки перед собой и положил медленно вещи на одну из скамей. Спина Лавгуд напряглась, лицо ожесточилось. Она ничего не сказала, лишь сжала губы в тонкую полоску. - Расслабься, - улыбнулся Джеймс, стараясь разбавить обстановку. – Я знаю, почему ты здесь… Брови Теи взлетели вверх, а на лбу образовалась очаровательная морщинка. Джеймс хотел услышать ее голос, хотел почувствовать ее прикосновения, но поза девушки и ее взгляд говорили парню, что это вряд ли произойдет. - Я лишь сказал правду, - начал оправдываться Поттер. – Ты не можешь этого не замечать. Она смотрит на него как… - он задумался о том, как лучше объяснить лучше, и единственное сравнение, которое он смог найти, это. - Как я на тебя. А он лишь тратит твое время, мои нервы и терпение Паркинсон. Тея закатила глаза и решила, что это была плохая идея, прийти и поговорить с ним. Поэтому, она решила уйти, но, когда Гриффиндорка уже коснулась дверной ручки, парень преградил ей дверь, опустив руку на дверной косяк. Они стояли слишком близко друг к другу, машинально Джеймс вдохнул запах Теи – ромашка. Это было слишком для него: она была так слизко и так далеко одновременно. Впервые парню захотелось поступить плохо – прижать ее к стене, а затем коснуться ее губ своими, чтобы вновь ощутить себя как прежде. - Прости, - сказал Джеймс, зная, что девушка готова уйти в любую секунду, если она сейчас оттолкнет его руку, то он не сможет ей сопротивляться, и тогда она уйдет, уйдет уже навсегда. Поттер понял, что ведет себя, как ребенок. Это раздражало всех вокруг, он это знал, но с этой секунды ребячество начало выводить и его из себя. – Я был не прав… То, что я сказал Паркинсон, - начал Джеймс подбирать слова более точнее, аккуратнее. – Я не имел право так говорить о тебе или о Нем, или же о Ней. Это не должно меня касаться, - Поттер пытался поймать взгляд Гриффиндорки, но та в упор отказывалась смотреть на парня. Джеймс все еще держал руку на косяке, преграждая путь Теи, он мог чувствовать ее дыхание на своем плече, которое посылало импульсы в его голову, пах, сердце. – Но, когда он касается тебя, - зажмурился Поттер, - Когда целует, - вспомнив этот жуткий для него момент, парень чуть качнул головой, отгоняя это воспоминание, но все еще не открывая глаз, - Желание отправить его в Больничное Крыло возрастает с большей силой… - Ты следил за мной, - прошептала Тея. – Это… - Низко, подло, отвратительно, жутко… - продолжил за девушку Джеймс с закрытыми глазами, боясь взглянуть на девушку, - Все это я слышал каждый раз от Паркинсон, да и сам не раз говорил себе это. Но… Даже голос парня изменился, его интонация, поэтому Тея взглянула в лицо Джеймса. Его глаза были крепко зажмурены, словно боль пронзила все с ног до головы, тело было напряжено, а руки сжаты в кулаки. Неожиданно Лавгуд стало его так жаль, он сейчас испытывает то, что и она когда-то, она это понимала, знала, что он чувствовал: ревность, безысходность, возможно ненависть к себе и ней. Когда же Тея легонько коснулась предплечья Джеймса для того, чтобы утешить его. Место на коже, где она коснулась парня, вспыхнуло, словно обожженное, но отдергивать руку не хотелось – слишком хорошо знала она эту боль, что сейчас отражалась на лице Поттера. Однако в момент, когда Тея коснулась руки парня, и он открыл глаза, ей захотелось резко отдернуть руку, потому что в глазах Джеймса она увидела что-то, чего не могла понять. Желание поцеловать ее, сжать в объятиях, прикоснуться к ее оголенной коже. Неожиданно вспомнилось Джеймсу, что именно в этой раздевалке девушка переодевалась одна, когда готовилась к матчу. В этой раздевалке он увидел ее именно такой, какой хотел бы видеть сейчас. Словно прочитав его мысли, девушка отдернула руку от предплечья парня, мышцы, там, где она касалась напряглись. Они смотрели друг другу в глаза, но никто не мог произнести и звука. Джеймс медленно приблизился на шаг к Тее, почувствовав ее прерывистое дыхание, заметив ее еле заметное мотание головой, словно говоря «не надо», «нет», словно знала, что он хотел сейчас сделать. Поведение Джеймса, его взгляд начали пугать девушку. На пару ее шагов назад, он делал один шаг вперед, пока спина Теи не коснулась одного из шкафчиков. Говорить что-либо она сейчас не могла, была так скованна страхом, неожиданностью и негодованием. Рот чуть приоткрылся для того, чтобы выдавить из себя хоть что-то, но слова застряли в горле, когда Поттер коснулся ее кисти, легким движение проведя вверх по руке. Это прикосновение заставило Джеймса хотеть больше: коснуться ее шеи, щеки, губ. Медлительность убивала, но хотелось растянуть это мгновение, чтобы оно никогда не заканчивалось. Он не отрывал своего взгляда от испуганного взгляда Теи, это была еще одна причина медлить: он пообещал себе, что заставит ее хотеть его прикосновений, а не бояться. На ней была верхняя мантия, это мешало Джеймсу. Руки поднялись к пуговице у основания шеи, расстегнули ее, пока взгляд изумрудных глаз следил за небесно-голубым, одно движение рукой, мантия упала к ногам девушки. Легкий выдох со стороны Теи, напряденный – со стороны Джеймса. Между ними было чуть больше десяти сантиметров, но Поттеру это казалось расстоянием в сотни миль. Тея заметила движение Гриффиндорца слишком поздно, секунда, его голая грудь прижата к ее легкой футболке. Пришлось повернуть голову влево, чтобы их носы не соприкасались. Дыхание Джеймса было прямо у уха Теи, а рука парня медленно поглаживала уже голую кожу плеча Лавгуд. - Посмотри на меня, Тея, - прошептал с мольбой в голосе Джеймс. Глаза Гриффиндорки прикрылись от просьбы, от безысходности, от желания исполнить просьбу Поттера. Его руки, тело, дыхание, все это было так близко, так слишком, так не вовремя. Она надеялась, что к моменту их первого общения, Тея научится контролировать свое тело относительно Джеймса, но оказалось, это был не тот момент. Покалывания после его касаний, отдавали пульсацией в виски, а сердце колотилось так сильно, что тряслись кончики пальцев. Она знала, каким будет следующий шаг парня, знала, что он ждет от нее знака, который надеется увидеть в ее глазах. И он увидит, если она посмотрит в его глаза. За это Лавгуд себя сейчас ненавидела: словно тело живет совсем отдельно от разума, который пока доминировал, но лишь намек на согласие будет для Джеймса достаточным поводом для всего, что он задумал. – Пожалуйста, Тея… - его рука переместилась с плеча не шею Гриффиндорки, массируя большим пальцем область за ушком. Он знал, почему стол тяжело ей выполнить столь простую просьбу, он чувствовал ее внутреннюю борьбу, видел, как трясутся кончики ее пальцев, слышал, как сильно бьется ее сердце. Его лица коснулась чуть заметная улыбка, а рука, что секунду назад поглаживала нежную коже, переместилась на затылок Теи, принуждая девушку повернуть голову и встретиться с Джеймсом взглядом. «Он не увидит. Не получит то, на что надеется,» - решила Тея, когда почувствовала, как Джеймс настойчиво пытается добиться своего. Она не позволит ему одержать верх, чтобы уничтожить все то, что так усердно строила все это время – стену, которую она возводила все это время. Поэтому Тея резко уперлась руками в грудь парня, пытаясь его оттолкнуть, однако сила парня не сравнима с силой девушки. Она словно пыталась сдвинуть стену. Рука Джеймса крепко держала шею Теи: - Просто посмотри на меня. - Не смей! – толкнула вновь парня Лавгуд, пытаясь вывернуться из рук Джеймса. - Взгляни на меня, - Джеймс схватил девушку за шею двумя руками, большими пальцами касаясь щек девушки. – Это все, чего я прошу… Тея перестала вырываться и взглянула на Поттера, но лишь на мгновение. Секунда, и девушка без препятствий почти выбежала с поля. Однако этого момента хватило парню, чтобы понять все, что ему было нужно. Хотелось побыть одной, совершенно одной. Пусть мистер Поттер и сказал, что Анна скорее спасительница, чем виновник, однако на душе у девушки все равно было паршиво. Она стала соучастником убийств, пусть и косвенно, пусть и не зная об этом. Однако Ignorantia non est argumentum*. Ее вина в том, что она была слишком доверчивой, слишком наивной, слишком одержимой. Одержимой идеей быть полезной миру, полезной обществу. Анна шла по коридорам Хагвартса, зная, что в такой час на восьмом этаже, где одни предметные классы, никого не будет, не будет возможности столкнуться с кем бы то ни было. Особенно с Робертом и Калебом, которые были правы, чертовски правы. Сейчас эта дурацкая идея уже не казалась такой привлекательной и оригинальной. Мистер Поттер был прав: быть полезной можно работая в министерстве Магии. Всегда есть двойной смысл, у всего. Анна резко остановилась, осознавая, что скрывалось за мотивом помогать людям, и засмеялась в голос, однако смех был истерическим. Все слишком просто – она хотела быть причастной к тому, что мир станет лучше, чтобы, когда бы она чего-то добилась, назвали ее имя. Простое тщеславие сгубило одиннадцать девушек, погубило множество жизней маглов и магов. То же самое тщеславие сгубила и та война, в которой участвовали Золотая Троица и отец Анны. Девушка резко остановилась, прислонившись спиной к стене коридора. Как это глупо: хотеть выделиться. Сейчас это казалось столь смехотворным, что бросалось в глаза. Вступление в этот чертов Орден Белых Ведьм, отличное обучение в Хогвартсе, поступление в Магическую Академию – все это теперь казалось таким поверхностным, пустым и неправильным, что Анне стало тошно от самой себя. - То, что мы делаем нас определяет, - прошептала Анна, медленно оседая на пол, прикладывая руку ко рту. Из глаз девушки покатились слезы. Было больно, слишком больно, чтобы держать в себе все эмоции, слава богу она здесь одна… - Эй, - послышалось совсем близко. - Уйди! – крикнула Анна, зная, кто это, и что он не послушается. – Уйди прочь! Парень поспешил к Гриффиндорке. - Что случилось? – спросил он. - Тебе и так все известно, - покачала головой Анна, смотря на противоположную стену, отказываясь смотреть на собеседника. - Да, но также я знаю, что сейчас ты должна радоваться… - Вы были правы, доволен? – спросила Гриффиндорка. – А, теперь оставь меня в покое и скройся с глаз. - Ты же знаешь, что я не оставлю тебя одну в таком состоянии, - Калеб коснулся плеча подруги. – Что с тобой? Почему ты плачешь? - Ты следил за мной? - Я знаю тебя довольно хорошо, - печально улыбнулся Гриффиндорец. – Сюда ты приходишь, потому что обычно студенты избегают этого этажа после учебного дня... Но не ты. - Миранда в порядке? – спросила Анна, зная, что подруга сейчас переживает такой же шок. - Профессор МакГоногал поговорила с ней, забрала кулон. Ей плохо, но она уже в порядке, чего не скажешь о тебе. - Тебе не понять… - прошептала Анна, закрывая глаза из-под которых покатилась по щеке слеза. - Эй, эй, - Калеб протянул руку и коснулся подбородка девушки, заставляя подругу посмотреть в его глаза. – Ты бледна как мел. - Оставь меня, пожалуйста, - попросила Финниган, - Жалость – последнее, что мне сейчас нужно. - Что я могу для тебя сделать? Анна усмехнулась, запрокинув голову, чтобы заставить слезы прекратить литься: - Ты мне не можешь помочь… Пен замолчал, покачав головой. Он понимал, что Анне больно, но не знал, как ей помочь, он не знал всей истории. Сжав руки в кулаки, парень поднялся в пола, он знал, что мог помочь девушке. Заиграла музыка, а это значит, что Уизли считает, что Им пора танцевать. Скорпиус встал, приглашая свою спутницу в центр зала. Это была тихая, спокойная музыка, которая позволяла бы паре прижаться друг к другу и медленно передвигаться на одном месте. - Что сказала, если бы тебе год назад поведали о том, что ты будешь встречаться со Слизеринцем, да еще и с Малфоем? - Была бы удивлена, ошарашена, введена в ступор, обескуражена, - начала перечислять Роза, положив руки на плечи парня, ее парня. - Занятный список, - усмехнулся Слизеринец, обнимая Гриффиндорку за талию. - Я, наверное, наслал бы на этого наглеца пару Непростительных… Однако мой отец был иного мнения. - Что? – удивилась Роза. - Он узнал об этом сам, - начал защищаться парень. – Я ничего не хотел ему рассказывать, потому что не знал еще и сам… - Оу, - прошептала Уизли. – Теперь я точно удивлена, ошарашена, введена в ступор и обескуражена, - засмеялась девушка. - Ты знаешь, его первой любовью была Гриффиндорка… - Малфой вытянул руку, отстраняя от себя девушку, а затем резко притянул ее к себе, развернул корпус и наклонил девушку, заставляя отклониться, открывая ее шею. Легкими поцелуями, он прошелся по ключице девушки губами, перешел легкими поцелуями на шею, а затем, коснулся губами щеки, затем уголка губ. - Я тебя люблю, - прошептал Малфой прежде чем завладеть губами Розы, вовлекая ее в, сначала легкий, а затем – страстный и долгий поцелуй. - Джордж спланировал все, - усмехнулась Гермиона, кладя руку на плечо мужчины, - Эта музыка не прекратила бы играть, если бы мы не стали танцевать, это в его стиле. - Уизли хитер, - ответил улыбкой Драко, прижимая к себе девушку ближе, чем полагается. – Но и мы не дураки, - заговорчески поиграл бровями Малфой. – Он не учел того, что танцевать нужно не до конца мелодии… - Может быть, я захочу танцевать до конца, - пожала плечами миссис Уизли. - Ты? – удивился Малфой, - Со мной? - Это все вино, не бери на свой счет, - выдохнула женщина, почувствовав, как близко они были друг к другу. - Мне стоит обидеться? – усмехнулся мужчина. Движения были медленными, легкими, плавными. Они выпили слишком много вина сегодня, возможно поэтому Гермиона позволила себе этот танец, но весь сегодняшний вечер был одним из самых приятных вечеров за последние годы. Не хотелось его портить, поэтому женщина решила продолжить их разговор. - Твой сын, - улыбнулась Гермиона. – Ты сказал, что у него отношения с одной из Гриффиндорок… - Не отношения, - покачал головой Малфой, - Он влюблен… - Ты не можешь этого знать наверняка, - возразила Уизли, и сама не заметила, как ее рука переместилась с плеча Малфоя на его шею, - Юношеская любовь довольно непостоянна… Сегодня любовь – завтра любви уже нет. - Ты сама знаешь, что это не так, - сухо сказал мужчина. Он ощущал, как пальцы женщины выводят маленькие круги над воротом его рубашки. – Они лучше нас: смелее, умнее, добрее, решительнее… - Это точно, - смотря куда-то поверх плеча Малфоя, согласилась Гермиона, ее взгляд блуждал по ресторану, мысли были легки, свежи. «Все-таки, наверное, вино», - решила она. - Они похожи на нас, - а Малфой смотрел на лицо женщины, пытаясь понять, понимает ли она, что сейчас делает. Знает ли она, как хорошо сейчас выглядит, как великолепно пахнет и ощущается в его объятиях, словно так и должно быть. - С чего ты так решил? – спросила неожиданно Гермиона, переведя взгляд на Драко. За то время, что они танцевали, а точнее просто передвигались по кругу в такт мелодии, они почти прижались друг к другу: ее руки были сцеплены в замок на его шее, а его ладони прожигали ее спину, медленно поглаживая от поясницы до лопаток, их носы почти соприкасались, а губы находились на неприлично близком расстоянии друг от друга. - Я знаю ее, - ответил Малфой. - Знаешь? – спросила шепотом Уизли. - Я догадался, - ответил так же шепотом мужчина, - Это было не так и сложно… - Заботливый отец, - она сама приблизила свои губы к его, выдыхая воздух последней фразой, а он, словно знал, чего она хотела. – Почему было не сложно догадаться? - Если повезет, узнаешь, - рука мужчины взметнулась к затылку Гермионы, надавливая на него, заставляя их губы соприкоснуться. «Во все виновато вино», - решила женщина и ответила на поцелуй мужчины. * Незнание не оправдывает.