танго на крыше

Солнце Выключают облака Ветер Дунул нет препятствий И текут издалека вены по запястьям Я заливаюсь безумным смехом, подставляя лицо холодному дождю. Прошу тебя, молю, станцуй со мной танго. Прямо здесь, на крыше высочайшего небоскреба, ведь это совсем не сложно, мотив ты помнишь. Знаешь, узнал как-то, хитрый лис, зачем я здесь. Так станцуй же танец с сумасшедшей девочкой, представляющей себя птицей, мыслящей лишь полетом, забавно и совсем по-птичьи склоняющей голову. Мягкая рука на талии кружит голову, едва не заставляя отречься от идеи прекрасного полета. Ты умеешь танцевать, всегда умел, делаешь всегда и везде. Танцующей походкой идешь с работы, изящными движениями передвигаешься по кухне, готовя вкуснейший ужин на двоих. Прости, что отдавила тебе все ноги, безумно волнуюсь. Боюсь не расправить крылья вовремя, испортив единственную возможность полета своей нерасторопностью, глупостью, забыться, залюбовавшись на открывающийся вид. Музыка звучит в голове, дождь отбивает ритм об крышу небоскреба, а мы все танцуем, едва не поскальзываясь и с трудом удерживая темп. Безумие, безумие, смешивается с кровью, бежит по венам, кружит голову. Я люблю тебя огромным небом Я хочу любить тебя руками Танец закончился, ты хочешь закончить все, в твоей любимой манере управлять всем и вся. Но ты знаешь, помнишь же, что мной нельзя управлять. Раньше ты говорил, что неподдающиеся люди тебя раздражают, но меня-то любил, своевольную сумасшедшую птичку. Не сжимал, не присваивал, отпускал на заре и встречал на закате. Это тебе в последнее время взбрело в голову сделать из вольной синицы светскую лебедь. Поздно понял, милый, что игра не стоит свеч. И тем не менее, синица улетела ввысь, не прося ничего. Лишь одно, лишь красивый, страстный танец. Танец, свойственный порочной лебеди, которую ты так упорно желал вырастить из своей невзрачной и простой синицы. Смотрю из-под ресниц, говорю с хрипотцой, томно, как ты и учил, любимый. Только отчего же ты так бесишься, сжимая мою руку до синяков? Синица с белыми крыльями это не естественно, такого не должно быть. А все, чего не должно быть-исчезнет, повинуясь убеждениям социума. Вот и я, твоею милостью невозможная,должна исчезнуть. Серая птичка, посягнувшая на высоту полета лебеди. Давай закончим этот спектакль, не кричи, не надрывайся. Повернись спиной, как делала много раз, оставь в покое несчастную птичку. Ты смог стать лебедем, родившись воробьем, я же-нет. Прости меня, прости, так не должно быть. Ты ругаешься, обвиняешь в эгоизме, а я продолжаю безумно хохотать, кружась, поднимая босыми ногами брызги. Наконец ты со злостью плюешь мне в лицо "сумасшедшая!", разворачиваешься на каблуках дорогих туфель, поворачиваясь спиной и уходя. А я помню, помню милый, как несколько лет назад было так же, только вот костюмчик твой был попроще, да вместо туфлей-потрепанные кеды. Тогда твоя фраза послужила нам обоим зарождением любви, чистой и светлой, сейчас же такая же фраза убила все чувства разом. Но мне все равно, птица-синица не может грустить, она обязана жить каждым днем. Вот и я, подхожу к краю крыши и машу такому маленькому тебе рукой. Улыбаюсь, искренни и открыто. Ты же не обращаешь внимания. Закрываю глаза, раскинув руки, как крылья. Ветер треплет волосы, терзает юбку ситцевого платья. Одно движение, маленький шажок навстречу вечности, и я лечу. Незабываемое чувство, когда тебя ничего не держит. Тело наполняет эфемерная легкость, ощущение невесомости. Земля же стремительно приближается, серым и непонятным пятном напоминая синице, что время полета на исходе. Краем глаза замечаю, что ты все еще уперто идешь прочь. Хочу закричать "ну и скатертью дорожка!", но внезапно понимаю, что время полета закончилось...