Красавчик

В ее зелёных глазах играла целая гамма чувств: удивление, недоверие, шок. Мако бездвижно стояла, и мне хотелось вырвать свою руку из ладони Нефрита, выбежать из этого кольца гостей, которым, по сути дела, чихать на меня. Нет моей вины в том, что Макото не знает о липовой помолвке, но мне стало так стыдно!.. Я знаю Кино с тех пор, как закончила интернат и устроилась барменшей в «Диковинку», ещё одно заведение типа «Розового заката». Тогда мы практически не общались: Мако всегда была особняком, да и я не особенно тянулась к людям. Но меня уже тогда поразили сила, независимость и стойкость этой девушки. На какое-то время нам пришлось расстаться, но судьба вновь свела нас и уже не разлучала. В тот вечер разразился ужасный ливень, а мне обязательно нужно было отнести одной пожилой даме на дом семена гортензии (знаете, есть такая работа: нужно раскладывать определённое количество семян по пакетикам и разносить по заказам; плюс этого занятия — его можно делать на дому). Под ноги и по сторонам я смотрела мало, просто пилила вдоль улиц, мечтая как можно скорее сменить одежду на сухую и послать куда подальше ту маразматичку, которая решила в такую погоду высаживать цветочки. И эта моя невнимательность чуть не довела меня до беды. Если бы Мако не отдёрнула меня, словно котёнка, за шкирку из-под машины, я бы сейчас не изливала события прошлого года. Собственно говоря, их бы просто не было. Так вот, Макото действительно спасла мне жизнь, может, не так красиво и романтично, как это сделал бы Человек-Паук или Бетмен, но я была ей очень признательна. Правда, моих оправдательных лепетаний Кино не оценила (как и водитель вишнёвой Тойоты, обматеривший меня по самое не хочу), лишь буркнула что-то типа «Меньше ворон считать надо!» и собралась идти по своим делам, как проезжавшая мимо нас на совершенно самоубийственной скорости синяя Сузуки облила меня и Мако с головы до ног и унеслась дальше. Облила? Это я явно сгладила углы! Окатила! Утопила! Накрыла, как гигантская волна-цунами! Мы стояли на обочине с совершенно идиотским видом, все грязные, мокрые и лохматые. Хмурое лицо Мако превратилось в один сплошной знак вопроса, а моё вряд ли изменилось (ибо я всегда выгляжу пришибленно), но мы даже не могли выдавить из себя хоть какую-то другую реакцию. Наконец, моя спасительница несколько оправилась и неожиданно нервно-добродушно усмехнулась: — Нет, ну везёт, как утопленнице! Мы обе уставились на огромную коричневую лужу перед нами, которая расползлась на половину дороги, и разразились диким смехом. Думаю, со стороны мы выглядели, как психи, но нас это никогда не смущало. С тех пор мы всегда были рядом. Впервые я научилась доверять кому-то. Мы действительно поддерживали друг друга не только словами, но и делом. Да у меня роднее её никого нет! Теперь вы понимаете, почему я так разнервничалась, увидев Мако на празднике? Гости обступили нас с Ли, но я ничего не замечала. На какие-то доли секунд они перекрыли мне зелёные глаза Макото, а в следующее мгновение, когда толпа чуть расступилась, моей подруги на том месте уже не было. Знаете, бывают такие моменты, когда ты поступаешь совершенно не задумываясь и не жалея ни о чём, словно кто-то невидимый подтолкнул тебя на этот шаг, словно стукнуло тебя по голове или рядом зазвенел колокольчик? Со мной произошло именно это. Я выдернула руку из пальцев Нефрита и что есть силы пустилась в ту сторону, где только что видела Мако. В след мне раздавались удивлённые возгласы, но я не обращала внимания. Да какая мне, к чёртовой матери, разница, на этих чужих мне людей?! Жаль, я подводила Нефрита, но и он отошёл на второй план. Оказывается, на этом приёме очень много людей в чёрно-белой одежде: я практически в каждой гостье или официантке видела высокую стройную фигуру Макото и то и дело натыкалась на незнакомых особ. Кино исчезла, словно растворилась в воздухе. С каждой секундой на меня всё сильнее накатывало отчаяние, хотелось просто встать посреди этой толпы и разрыдаться, как маленькой девочке, протяжно, не скрывая своих чувств. Наконец, я выбежала на какие-то кусты с розами, а через них — к мраморному фонтанчику. Белые пухленькие Купидончики лукаво улыбались мне с высокой подножки, а на круглом бортике спиной ко мне сидела Макото. В первую секунду мне захотелось окликнуть её, но я тут же замерла на месте. Моя подруга тихо сидела, плечи безрадостно опущены, вьющийся шоколадного цвета хвост падает на лоб, а ладони что есть силы сжимают бортик. Она казалось такой несвойственно ей беззащитной и хрупкой, что у меня даже сердце сжалось от жалости. — Мако, — решилась позвать её я и наконец направилась к фонтану нетвёрдым шагом. Девушка вздрогнула и обернулась, сверкая влажными глазами. Её лицо исказила горькая улыбка: — Здравствуйте, мисс Айно. А может быть, миссис Ли? Не стыдно ли вам знаться с простой официанткой? — Что ты такое говоришь, Макото? — тихо спросила я, чувствуя, как горло сдавил железный обруч. — А что не так? — усмехнулась она, и я кулем села на бортик напротив нее. — Стали птичкой высокого полёта и забыли, с кем не один пуд соли съели, так? Стыдитесь? Что ж вы не говорили, что с женихом меня знакомили? — Мако, послушай, я всё объясню, — жалко промямлила я, ощущая, как слёзы застилают глаза, — эта помолвка ненастоящая, я просто помогаю Ли. Мне так хотелось, чтобы она мне поверила. Ведь она всегда-всегда доверяла мне и стояла за меня до конца! Так почему же она не улыбается мне, не смотрит с пониманием и теплом? Почему ее губы перечёркнуты печальной гримасой? — Минако, сейчас двадцать первый век, такое происходит только в сериалах или малобюджетных фильмах. Скажи просто, что тебе не хочется меня обижать, но и от неловкости ты избавиться не можешь. Я пойму и уйду, и никто не посмеет сказать, что подруга невесты олигарха простая прислуга. — Замолчи же, что ты такое говоришь?! — всё, слёзы полились по моим щекам, смазывая идеальный макияж, а с ним и образ «невесты»; я кинулась судорожно обнимать ее, трясти за безжизненные плечи, шептать какие-то глупости и, наконец, увидела, как по лицу сильной, несгибаемой Макото бегут солёные дорожки. Мы разрыдались, как это умеют только женщины, всхлипывая, смеясь сквозь слёзы, стараясь сказать друг другу всё одновременно и сбиваясь на полуслове. — Как ты могла подумать, что я стыжусь тебя? — не могла понять я, а Мако лишь всхлипывала и махала рукой, вытирая глаза. — Ты же мне ничего не рассказала, думала, скрываешь, — наконец ответила она мне. — Я пыталась до тебя дозвониться, — оправдывалась я, — но эта нудная тётка с механическим голосом вечно повторяла, что телефон выключен или вне зоны. Мако нервно рассмеялась, начиная успокаиваться. Мы улыбались, глядя на зарёванные мордашки друг друга, и на душе становилось спокойно и хорошо. — Я же тут с самого утра торчу, — стала рассказывать Кино, всё ещё время от времени вытирая нос, — эти пенсионеры, знаешь ли, не промах, закатали себе вечеринку с фаршированными крабами и фуагра. В моем понимании, они ни в чём, кроме семечек, не нуждаются! А тут пришлось горбатиться, не покладая рук. — Да как же ты попала-то сюда? — не переставала удивляться я. — Да как и все остальные, через агентство, — ответила Макото, поправляя чёрное платьице с белым кружевным фартуком, — я через него себе другую работу ищу. Не могу больше в «Розовом закате»! Без тебя мне там вообще тошно стало, вот-вот Шарик (так мы втайне звали менеджера за круглый животик и маленький рост) за постоянные грубости вышвырнет. Обратилась в агентство: надо быть готовой ко всему. А тут и заказ, правда, временный, но с хорошей оплатой. Мне позвонили почти сразу, как ты уехала, мол, официантов не хватает. Я и понеслась. Вот тебе и сыскала работёнку… Я вздохнула. — Ой! — вдруг взвилась я, вскакивая с места. — Что же будет с Нефритом? А с помолвкой?! — Что-что? Ничего! — ответил мне шатен, вываливаясь из куста роз.