Красавчик

Открываю глаза. Черт. Ощущение, будто всю ночь на мне танцевало стадо мамонтов и не дотанцевало… Аккуратно шевелюсь. Чувствую, как неудобный корсет, словно тиски, сжимает меня. Медленно, по миллиметру приподнимаю лицо от лоскутного бледно-голубого одеяла, осматриваюсь, щурясь от наглого солнца, бесстыдно заглядывающего в мою комнату. Господи, я всё-таки жива. Встаю. Шатает. Я вчера пила? Нет, вроде. Только один бокал шампанского, это потолок. Тогда что же так хреново? В последний раз я так себя чувствовала, когда впервые набралась до зеленых чертиков с пацанами из интерната. А что вчера хоть было-то? Ё-моё, да у меня ж помолвка состоялась! Липовая. А еще я, как Джеймс Бонд, напросилась на невыполнимую миссию: кто ж еще полезет в платье до пола через забор со штырями? И кусты были. Колючие, зараза! Ну да пофиг, потому что в кустах лежал Ятен, которого мне до дрожи в коленках, до умопомрачения хотелось поцеловать… Стоп кадр! Тут я просто превзошла все мои прошлые рекорды по сумасшедшим, безумным и дебильным ситуациям. Да дело даже не в том, что он — богач, мой босс и т.д. и т.п., а в том, что мне действительно хотелось коснуться его губ своими, потому что он мне… нравится. Макото была права, и тут уже ничего не попишешь. ОН МНЕ НРАВИТСЯ, и я могу сколько угодно убеждать себя в обратном, но сердце, то еще бездушное чудовище, чихать хочет на мои уговоры. Коу — человек странный, с ним вечно балансируешь на острие ножа, но… Иногда он бывает другой. Мой. Уютный. И-и-и… черт! Я дура, дура! Куда я опять себя втягиваю? А ну прекратить разговорчики с самой собой! Я рассеянно одергиваю рваное алое платье и с видом зомби плетусь в ванную, которая расположена дальше по коридору второго этажа. Интересно, какой хоть сейчас час? Смотрюсь в зеркало. Мать моя — женщина! Фредди Крюгер нервно курит в сторонке! На лице — винегрет из туши, теней, румян и еще чего-то там. И почему никто не удосужился сказать, что я выгляжу как вурдалачиха?! Сразу перед лицом предстала картина: мы с Ятеном падаем на землю (было бы, кстати, романтично, если убрать колючки, а на их место… м-м… морской пляж на закате; ну или цветущее поле — красота!)… Так вот. Мы падаем на землю, и я с таким видом тянусь к нему для страстного, жгучего поцелуя в стиле бразильских сериалов… Помолвку заменили бы на поминки. Однозначно. От этих мыслей даже мурашки вдоль хребта пробежали. Я на всю катушку включила кран, налила себе целую ладонь жидкого ромашкового мыла и с остервенением принялась тереть лицо до красноты и раздражения. Вот тебе и романтика! Вот тебе и прекрасная принцесса! Прохладная вода привела мои мысли в относительный порядок, и вчерашний сумасшедший день детально вспомнился мне. Я, слава Богу, не целый день с такой рожей ходила. Я плакала вместе с Мако, которая, счастливая женщина, была не накрашена. Макото… Да, не скоро я прощу себе, что заставила тебя снова плакать. Стараясь отключить какие бы то ни было воспоминания (занятная метаморфоза: как все-таки иногда человек скоро хочет забыть то, что еще минуту назад мечтал вспомнить!), я вернулась в свою комнату. Переоделась в темно-синюю с белой блузой форму, замазала тональником темные круги под глазами, которые в течение дня грозили превратиться в настоящие туннели, и спустилась в гостиную на первый этаж. То, что я увидела, очень меня удивило: в одном из кресел, тщательно закутавшись в плед, спала Мако. Ее растрепанная, по-детски беззащитная головка высовывалась наружу. — Эй, Мако, — толкнула я в плечо подругу, — ты что не в своей комнате? Кино дернулась и распахнула испуганные зеленые глаза; сейчас она как никогда напоминала мне брошенного птенчика в гнезде. — Ой, Мина, это ты, — облегченно выдохнула Кино с таким видом, будто ожидала увидеть на моем месте маньяка. — А кого ты ждала? — пожала плечами я, ничего не понимая. Что это она такая дерганая? — Да никого, — замялась подруга, краснея на глазах. Та-а-ак. Ну и что тут происходило без моего ведома? — А ну выкладывай, — безапелляционно заявила я, уверенно садясь напротив. — Сопротивление бесполезно. Я, кажется, на работе? Ну ничего. Подождет. — Давай хоть к тебе поднимемся, — обреченно вздохнула подруга и встала из кресла, закутываясь в плед. — Ты что, голая? — выпучила глаза я. — Ну… да, — нервно дернула рукой Кино. Да, эта история становится все интереснее и интереснее! Мы поднялись на второй этаж, зашли в мою скромную обитель. Мако села на кровать, а я достала ей свой желтый сарафан чуть ниже колена. Размер у нас примерно одинаковый, вот только Кино повыше. — Теперь рассказывай, — приготовилась слушать я. Скажу честно, с каждой секундой я все больше и больше раскрывала рот от услышанного. Меня не удивило поведение Ли: если он был, мягко говоря, нетрезв, то мог перепутать соседние комнаты и даже лечь рядом с девушкой (со мной-то в «обнимашки» он постарался поиграть и не в таком свинском состоянии), но вот Мако… Мако, которая привыкла сторониться мужчин, тем более таких «опасных», как Нефрит, Мако, которая надеется только на себя и никому, кроме меня, не доверяет… сама поцеловала Ли? Поддалась секундному влечению и разрушила все бастионы, все стены ради желания… «дотянуться до звезд»? Такого просто не может быть! Я говорила, что побиваю рекорды сумасшествия? Нет, это делает Макото Кино! — Минако, а вдруг он что-то помнит? — испуганно спросила меня подруга, по-ребячески сжимая мою ладонь, и я в который раз за последнее время подумала: «Какая же ты все-таки, Мако, беззащитная!» — Не знаю, — вздохнула я, — пока не увидишь, не узнаешь. — Ой, может, мне уйти сейчас, чтобы с ним не встретиться? — зацепилась за мою мысль она. — Не веди себя, как младшеклассница, тебе же двадцать два года! — я видела, как Кино раздирают противоречия, а тоненькая тревожная морщинка появляется на изгибе уголков губ. И добавила, стараясь отвлечь: — Сколько сейчас времени хоть? Подруга машинально посмотрела на левое запястье, где были часики на кожаном ремешке: — Половина девятого. Ого! Чего это я так рано вылупилась? Рабочий день начнется через полтора часа. — Значит так, — взяла инициативу в свои руки, замечая, что Кино снова начинает зарываться в своих тревожных думах, — спускаемся сейчас на кухню первого этажа, завтракаем, а там и посмотрим, что делать дальше. Может, и волноваться будет не из-за чего! Мако кивнула. Вообще в этом доме прислуга завтракает или до рабочего дня, или после завтрака хозяев. Киюки уезжал на работу в девять, вставать так рано никто не хотел (это часов в семь, чтобы успеть поесть, одеться и еще обеспечить босса полноценным блюдом), Ятен мог и в двенадцать очнуться, так что его никто не ждал. Сейчас слуги Коу-старшего заняты, остальные спят, и мы с Мако были одни. Я заварила зеленый чай, добавила лимон, как это любит Макото, разогрела в микроволновке круассаны с вишневым вареньем… Со временем моя подруга как-то расслабилась, повеселела, правда, пока в кухню не ввалился (во всех смыслах этого слова) Ятен, раздраженно потирая ушибленную ногу и бурча проклятия. Ого, в девять утра! Да сегодня день рекордов! — Доброе утро, — поприветствовала я своего маленького босса, какого-то опухшего и помятого. Коу досадливо поморщил носик на мои слова, мол, «Что ты несешь, женщина?!», и плюхнулся на стул напротив Макото. — Пить, — хрипло попросил он. Ага, любишь набраться, люби и похмеляться. Я достала из холодильника бутылку ледяного пива, парень открыл ее, залпом высосал половину разом, и по его лицу расползлась блаженная улыбка. — Ка-а-айф… — простонал он, откидываясь на спинку стула. — Кто-то вчера был плохим мальчиком? — обратилась к нему я, втайне изумляясь игривости своего тона и тому, что я сейчас вообще-то с боссом так разговариваю. — Кто-то вчера был животным, — усмехнулся Ятен, прикрывая глаза. Я заметила, что ненароком любуюсь им, размахом белесых бровей, полукружьями таких же ресниц, красиво очерченными скулами, волевым подбородком… Фу ты, опять меня понесло! — Нефриту-то еще хуже, — Коу открыл глаза… (Я заметила, что Мако с преувеличенным вниманием слушает парня)… — Он без меня треть литровой бутылки вылакал, когда я отключился. Ничего, я проверил его уже. Вроде дышит. С этими словами на кухню зашел Ли. Выглядел, прямо как известный огурчик, то есть зелененький и в пупырышках; на голове — шатенистое гнездо, глаза апатично смотрят (и при этом вряд ли что-то видят) из-под полуопущенных век. В отличие от еще более-менее живенького Ятена, Нефрит просто упал на стул, будто его кто-то насильно усадил. Ничего не говорил, ничего не просил. Я сама вложила в его ладонь бутылку с пивом, невольно задумываясь, а не помочь ли ему? Вдруг от пьянства руки отказали? — Скажите, я еще жив? — неожиданно спросил он голосом немазаной телеги. — Я не помню, как умер. — Вообще ничего не помнишь? — нервно спросила Макото. Это была ее первая фраза с самого прихода Ятена; щеки залил лихорадочный румянец, а глаза болезненно блестели. Я заметила, как побелели ее пальцы, так вцепились в светло-зеленую столешницу. Ли помотал головой, морщась, как от зубной боли. Я видела, как Кино отпускает столешницу, спокойно опускает подбородок на сцепленные ладони, будто от облегчения. Ложь. Ее глаза приглушенно-мутные, потухшие… разочарованные? Как так? Я опять ее не понимаю, но меня не обманешь. Она что, хотела, чтобы Нефрит помнил ее поцелуй? Неужели для нее он так важен? — Кстати, только вспомнил, — вступил в разговор зеленоглазый, и я отвлеклась от Мако, — вчера отец не успел тебе дорассказать. Мы с моей девушкой едем в наш загородный дом, ты мне будешь там нужна. Соберешь потом вещи, хорошо? Кивнула, не особенно понимая, зачем. Не скажу, что мне стало плохо или больно, просто как-то… неуютно. «Мы с моей девушкой…» Закатай губу, Минако! И знай свое место! Тоже мне, размечталась девочка. Я посмотрела на Макото. Ее взгляд не был откровенно жалостливым (за что ей огромное спасибо), но понимающим. Она догадывалась, что Ятен мне небезразличен. А толку? — Я пойду, вещи соберу, — поднялась из-за стола я, а Макото за мной, и мы вышли. Уже в моей комнате Кино призналась: — Я не понимаю, Минако, что со мной. Я знаю его несколько дней, но… Мне почему-то горько, что он не помнит то, что стоит у меня перед глазами. Мне и страшно, и весело, и грустно — столько эмоций! А тут… Представляешь, я помню, а он нет? — ее губы расстроено дрогнули, пытаясь улыбнуться. — Наверное, это было важно только для меня? Я все придумала? — Я тоже, — вздохнула я, даже не собираясь доставать дорожную сумку. «Мы с моей девушкой…»