Я тебя прощаю

С раннего детства, сон Сэма перестал быть для него местом для отдыха и относительного спокойствия. Каждый раз, проваливаясь в глубокую темноту царства морфея, Сэм переживал свои дни, наполненные охотой, болью и запахом спекшейся крови, смешанной с запахом дорожной пыли и медицинского спирта. Не было того умиротворенного спокойствия, обычно приходящего с временным забвением. Не было снов. Были лишь кошмары, и только изредка не было абсолютно ничего. Просто черная, заволакивающая, бездонная пропасть без всяких границ. Сон для Сэма был всего лишь житейской потребностью организма, с которой он уже давно смирился и даже, в какой-то степени, был рад. Засыпая, он любил как можно дольше пребывать в том блаженном состоянии между сном и явью, когда, на короткое мгновенье, тело и разум, полностью взаимодействуя друг с другом, терялись в странном, непостижимом «ничто». Когда расслаблялись все мышцы, и тело наливалось приятной тяжестью и даже немного немело. Когда из груди вырывался протяжный, расслабленный стон и сознание начинало потихоньку уходить, оставляя за собой ту долгожданную темноту. Сэм любил и ненавидел свои сны одновременно. У Дина со сном никогда не было проблем. Тот мог вырубиться в одно мгновенье, еще даже не успев коснуться подушки головой. Сэм этому завидовал и постоянно злился, когда из приятной полудремы его вырывал громкий, сладостный храп старшего брата. Все чаще, в последнее время, младший Винчестер жалел, что в мотелях нет той спасительной стенки, отделяющей две кровати друг от друга. Просто потому, что в последнее время он не мог заснуть. Вообще. Он постоянно чувствовал вину. Его раздирало на части и тяжким грузом ложилось на плечи осознание вины перед многими. Он подорвал доверие брата, связался с демоном, стал зачинщиком Апокалипсиса, что повлекло за собой десятки и сотни смертей ни в чем не повинных людей… И не людей тоже. Сэма чертовски сильно грызла совесть и не давала ему нормально заснуть. Вот уже недели две он спал по два или три часа за двое суток. И это не могло не беспокоить. Охотник видел, каким нервным становился. Он стал дерганым¸ безжалостным и выматывал себя до последнего, до тех пор, пока с ног не начнет валиться. И все ради того, чтоб хотя бы на несколько часов окунуться в темноту и забыть, забыть… *** Младший Винчестер был немного удивлен, когда увидел вместо привычного кладбища или морга нечто совершенно другое. Это был сарай. Какой-то старый, явно заброшенный, с ржавыми балками и колесами, висящими на стене. Но теплый, с приятным, пряным запахом сушеных яблок и сена. Со скамьями вдоль стены и старыми загонами для животных, к сожалению, уже опустевшими. На решетчатом окне висела тускло мерцающая керосинка. Это место не было похоже на цветочное поле с радужными единорогами. Но для Сэма, это было то, что нужно. Спокойствие, тишина и воздух, наполненный запахом сухой травы. И никого рядом… - Не думал, что тебе удастся сюда пробраться. Ну, с выводами, он, похоже, погорячился. На удивление, спокойно обернувшись, он заметил человека, сидящего в углу помещения, и с печальной веселостью смотрящего в упор на приподнявшего брови Винчестера. А он-то надеялся, что сон не будет плохим. - Габриэль… Странно было видеть Трикстера в подобном местечке. Сэм всегда думал, что не в его духе вот так вот сидеть в каком-то захудалом сарайчике в полном одиночестве. - Да, да, дорогуша, это я, - архангел поднялся с насиженного места и вышел вперед, что бы дать охотнику рассмотреть себя. Он был одет в белоснежный костюм с золотым воротом и рукавами и выглядел, на удивление, величественно. Сэм странно скорчился, подавляя вырывавшийся наружу смех. Вот это да! - Мило, - выдавил из себя повеселевший Сэм, и все же, прыснул в кулак. Видеть такого напыщенного, нахохлившегося Габриэля, как бальзам на душу. Архангел надулся. - Очень рад, что мой внешний вид так веселит тебя, человек-переросток, - пробурчал он. Сэм улыбнулся и пристально глянул на наигранно-обиженного коротышку с манией величия и пакостным чувством юмора. И на какое-то мгновенье ему стало грустно, от того что именно из-за его необдуманных действий, его тоже, практически насильно привлекли в битву с Люцифером. И он погиб за них, хоть всячески и отговаривался от участия в авантюре имени Винчестеров. - Прости, - напряженно выдохнул Сэм, опустив голову. Габриэль вмиг посерьезнел от практически ощутимой угнетающей атмосферы в комнате и резкого перепада настроения у не такого желанного, но, все же, собеседника. Чуть подойдя ближе, он серьезно глянул в лицо мальчишке, благо рост позволял. - За что? - За твою смерть, - Сэм поднял печальный взгляд на архангела. Тот постоял немного, пытаясь переварить информацию, а потом зашелся в диком приступе хохота, напугав при этом небольшую стайку крыс, выскочивших из какой-то дыры. Винчестер обеспокоенно нахмурил брови и непонимающе наклонил голову. - Извини… - все еще посмеиваясь, выдавил из себя Габриэль, - Ты действительно думаешь, что меня это сейчас настолько волнует, чтобы ты делал такое выражение лица? Парень, я не настоящий! - Эм… - Сэм нахмурился еще сильнее. - Я тебе снюсь. Это просто сон. И видишь ты лишь то, что хочешь видеть, - Сэм печально усмехнулся и посмотрел в глаза архангелу, который, на самом деле, был просто глюком. - Возможно, я хотел тебя увидеть, чтобы извиниться… - Ну, парень, не порть настроение! – заканючил Габриэль, - Не будь занудой, хотя бы во сне! – Сэм, ошарашено посмотрел на архангела, а потом прыснул, глядя на довольного подобной реакцией мужчину. С этим парнем совершенно невозможно быть серьезным! - Ты не виноват в моей или в чьей-либо еще смерти, - Габриэль подошел к охотнику вплотную и успокаивающе положил ему руку на плечо, слегка сжимая и комкая клетчатую рубашку. Сэм посмотрел на него и слабо улыбнулся, заглядывая в золотистые от попадающего на них света глаза архангела. – Это был наш выбор. Мой выбор… Вы, ребята, знаете ли, обладаете неплохим даром убеждения, поэтому тут уже ничего не поделаешь, - Сэм усмехнулся: - А то, что я начал Апокалипсис? Тут тоже ничего не поделаешь? - Ты видел когда-нибудь мои крылья, Сэм? – От резкой смены темы, Винчестер растерялся и неосознанно отпрянул от нарушающего все его личные границы Габриэля. - Эм, нет… - Настороженно пролепетал охотник. - А знаешь, почему я их никому не показываю? - Нет. - Потому что, это мой выбор, - Сэм скорчил непонимающую гримасу и мысленно покрутил пальцем у виска. – Я пал, потому что, это мое решение. Я не хотел быть тем, кем меня создали. И ушел, отставив все, что связывало меня с небесами. - Что-то мы не заметили такого… - Заметил Винчестер, понемногу въезжая в смысл речи архангела. Тот закатил глаза: - Ну, это все формальности. Согласись, когда мы только встретились, тебе бы и в голову не пришло, что ты увидел настоящего, мать его, архангела. И, знаешь, при всем том дерьме, что со мной потом случилось, я нисколько не жалею, что сделал так, как чувствовал, необходимо. Винчестер усмехнулся и, глядя на стоящего перед ним получеловека, начинал понимать, что тот пытался до него донести и понемногу начинал проникаться к этому необычному существу уважением. Мы не можем заранее знать, правильно ли то или иное решение принятое нами. Лишь так, постоянно окунаясь в собственные какашки мы понимаем и учимся тому, что правильно, а что нет. Как поступать потом. И как не напороться на те же грабли. Всегда, все то, что ни делается – все к лучшему. Мы развиваемся… Винчестер смотрел на все еще сжимавшего его плечо архангела и странное чувство проскользнуло где-то глубоко внутри. Он понял, что это несуразное, неугомонное создание, являясь полной противоположностью ему самому, может быть точно таким же занудой и пройдохой, совершавшим по молодости ошибки и покруче, чем начало Апокалипсиса. От пришедшей в голову мысли, Сэм хмыкнул и задорно взъерошил волосы стоящего перед ним коротышки. Тот наморщился и начал судорожно поправлять прическу, словно последняя дама, и стал что-то бурчать себе под нос. - Покажи мне свои крылья, - неожиданно, даже для себя, попросил охотник. Габриэль странно на него глянул, но, вздохнув, отошел и принял как можно более величественную позу. Сэму захотелось засмеяться – ну не вязался этот мелкий мужчинка с замашками ребенка, как одно из величественных созданий мира. Габриэль стоял так несколько секунд, позволяя Сэму лучше рассмотреть сие великолепное изваяние, но потом тяжело выдохнул и устало глянул на Винчестера. - Наверное, как-нибудь в другой раз… Сэм уже хотел было обиженно возмутиться, но ошарашено замер, когда Трикстер неожиданно появился прямо перед его носом. Габриэль озорно глядел на охотника снизу вверх и широко улыбался. Сэм немного нахмурился и криво усмехнулся, когда архангел с неприкрытым вызовом посмотрел ему сначала в глаза, потом на губы и снова перевел взгляд на глаза. Это что-то новенькое! Сэм в недоумении вскинул брови. - Аргх! Черт, какой же ты тугодум! – Воскликнул Габриэль, и страдальчески закатив глаза, притянул опешившего Винчестера за шиворот к себе. Некоторое мгновенье Сэм пристально вглядывался в потемневшие глаза архангела, пока не почувствовал нежное касание его губ на своих. Медленно, не спеша тот исследовал губы охотника. Не настаивая, он легонько лизнул уголок рта, непроизвольно расплывшегося в улыбке, и принялся нежно посасывать нижнюю губу. Немного прикусив ее и оттянув, архангел отпрянул от стоящего истуканом Сэма, но не отпустил. Винчестер не понимал, что это было. Поцелуй. Да. С архангелом Гавриилом. Кому расскажешь – не поверят. От этой мысли он рассмеялся, притягивая мужчину ближе. Да и к черту все. Это ведь сон… *** Проснулся Сэм, на удивление, поздно. По телу разливалась приятная посленочная истома и легкая тяжесть в конечностях. В голове до сих пор крутились отрывочные куски прошедшего сна, а на губах до сих пор чувствовался едва различимый и, скорее всего, придуманный, но такой сладкий вкус конфет и, что странно, яблок. Тех самых, сушеных яблок. Это был очень странный сон. И, если признаться честно, очень извращенный. Но он не заставлял хвататься за голову и бегать по комнате, залезая на стены и лопоча «О, Боже, что это было!?». Наоборот, он оставлял приятный, немного грустный, но хороший осадок на сердце. Ведь последнее, что он запомнил, была фраза. Последняя фраза, оброненная Габриэлем перед тем, как младшего Винчестера вышвырнуло из желанного забвения. Фраза, на последнем издыхании брошенная архангелом, перед тем, как изогнуться, прижимаясь ближе к оголенному торсу охотника и притягивая того за шею ближе, чтоб глубоко поцеловать, а потом, зарываясь пальцами в шевелюру на затылке Сэма, прошептать ему на ухо: «Я тебя прощаю».