Объятия катаны

Весь остаток дня Джеджун провел в приготовлениях. Он проверял пригодность оружия, проводил осмотр войск, проверяя почти каждого из самураев. К концу дня Дже упал без сил на татами. Вечер был такой же душный, как и утро. Под окном все еще трещали цикады. Сейчас их цокот раздражал самурая: он не мог уснуть. Его мучили угрызения совести, огорчало недовольство господина. Раньше Юнхо не уходил от него вот так вот. Дже закусил губу. «Я не должен бояться за него, иначе я никчемный слуга. Я не могу позволить себе такого дважды. Я обязан разделить его устремления. Какое я имел право думать о том, что господин слишком торопится на войну? Ведь это же его долг. Как я мог так…? Что именно так? Да, я слишком сильно дорожу им. Настолько, что поставил свои эгоистичные чувства превыше долга. Я должен следовать за ним с радостью, ибо мой господин будет счастлив в бою. Если он станет великим героем, а я не могу сомневаться в этом, то он обретет величие и войдет в историю. Как я мог думать о том, что мы вечно будем жить так? Ведь мы не крестьяне, а я не крестьянка, боящаяся за своего мужа, который может погибнуть. Я самурай. Превыше всего долг и честь. Следовательно, война – это единственный правильный путь. Человек же, идущий в правильном направлении, должен быть счастлив». Всю ночь думал об этом Джеджун. С последней его мыслью пришел рассвет. Лучи солнца падали на татами. Ким приподнялся и вышел в японский сад. С утра жара спала и было даже прохладно. Сад камней невдалеке от дома в лучах восходящего солнца был прекрасен. Дже залюбовался им и ему даже захотелось написать хокку, но он вспомнил, что сегодня должен спозаранку заняться обозами, иначе не успеет к вечеру. Облившись холодной водой, Джеджун одел серое будничное летнее кимоно, черные хакама, затем аккуратно зачесал черные волосы до поясницы в пучок. Проверив оружие и оставшись довольным им, самурай направился к месту погрузки продовольствия. До обеда он сортировал, проверял качество и помогал грузить его другим самураям. Тем же временем, Юнхо сидел злой. С утра все не ладилось. Новый помощник, сменивший Дже, раздражал его. Даже не тем, что он делал все медленно и хуже, а своим присутствием и напоминанием о вчерашней ссоре. Наконец, дайме понял, что не сможет сделать и половины того, что надо, если не придет Ким. - Как можно так долго копаться с этими иероглифами? И почему они такие кривые? –Юнхо, увидев почерк самурая Акихиро, был взбешен. И хотя, тот старался изо всех сил, его буквы по сравнению с ровным почерком Дже, были какими-то монстрами. -Быстро самурая Джеджуна ко мне. Я желаю видеть его, а вас и вот это, - Юнхо разорвал лист, на котором так долго выводил закорючки самурай, - Не желаю! Акихиро ушел разозленный выговором Юнхо. Он подошел к «любимчику» дайме, как называл про себя, и пробубнил, что того ждет хозяин. Джеджун вздрогнул, он боялся встречи лицом к лицу с тем, из-за кого не смыкал глаз всю ночь. В то же время он с трудом удержался, чтобы не побежать. Когда юноша прошел в покои Юнхо, то чувствовал, как бешено колотится его сердце. Тут в комнату вошел господин. Он заметил, что у Джеджуна под глазами синяки от бессонной ночи, что еще сильней разозлило его. - Что за неподобающий вид? – закричал он. -Господин? – Джеджун сначала не понял, что имеет в виду дайме. Ведь одет он был как обычно. - Посмотри на себя в зеркало! Что ты делал ночью? - Юнхо распылялся все сильней. Неужели его лучший самурай, даже он, решил помучить его перед походом? - Простите, господин. – Джеджун сел на колени. Он чувствовал, что дрожит. Парень никогда не видела Юнхо таким. – Позвольте, я вам объясню. Этой ночью я думал над тем, как сильно огорчил вас вчера. Я пришел к выводу, что мои действия были ошибочными. Я прошу простить меня. Впредь я буду всегда знать свое место и не забывать про свой долг самурая. Я знаю, что нарушил распорядок дня – это тоже моя ошибка, но я обещаю, что этого не повторится и я смогу отстоять славу этого дома в боях с Нобунагой. – После этой долгой речи, самурай поклонился. Злоба Юнхо слегка приутихла. Подойдя к самураю, дайме нагнулся и опять поднял его голову пальцем. В черных, как смоль, глазах Джеджуна горела решимость. Юнхо улыбнулся. Ну, наконец, он видит перед собой настоящего Дже, такого, какого он любит. Злоба утихла. Его друг и слуга разделял его надежды на победу. Значит, все правильно. -Хорошо, я принимаю твою решимость. А теперь можешь заняться письмами. Как закончишь их, можешь идти отдыхать. Я не желаю видеть эти синяки под глазами, – про себя он добавил «красивыми» глазами. Джеджун понял, что он прощен, и с трудом сдерживал улыбку. Теперь самурай мог спокойно переписать кипу недоделанной работы Акихиро, а затем пойти отдыхать со спокойной душой. Так он и сделал.