Кого ты видишь во мне?..

Вопреки выпитому вину, мужчина той ночью так и не смог заснуть и это, казалось, удивило даже его самого. За годы, прожитые в Королевской Гавани, годы притворства и лжи, эти вещи настолько приросли к его душе, что стали неотъемлемыми частями его самого, как извечная усмешка, застывшая на его лице и глаза, отражавшие холод и безразличие. Он был уверен. Ничто не сможет пробить эти доспехи. Но стоило ей появиться рядом… Особенно теперь, когда Санса была рядом всё время, когда она улыбалась ему, когда он мог любоваться ею, он не мог не думать о ней. И этой ночью, когда она пришла искать в его глазах защиты от ночных кошмаров. В его разуме мелькало множество мыслей. Что именно он чувствует к ней? Да, он любил её мать, но был ли это тот Петир, который сейчас обнимал темноволосую девушку? Нет. Тот глупый мальчишка, самонадеянный и верящий в сказки, умер очень давно. И в память об этом на груди у мужчины остался шрам, как вечное напоминание о том, ЧТО случается, когда привязанность перерастает в любовь, которая затмевает разум. Он не Санса. Он больше не жил в мире иллюзий.

***

Следующий день прошел спокойно. Жизнь в Орлином Гнезде текла спокойно и размеренно, не беря во внимания выходки маленького лорда, который, впрочем, хоть и заставлял Сансу выходить из себя, завоевал частичку ее сердца. Он увидел ее, сидящую за столом рассказывающую очередную сказку юному лорду, ковырявшему ложкой свой ужин, уговаривая его поесть. Увидев лорда-протектора, мальчик выпрямился и направил ложку в рот: - Приятного аппетита, милорд – мягко проговорил Петир, подходя ближе и кидая быстрый взгляд на Сансу, в свете свечей выглядящую неотразимо. - Благодарю вас! Отозвался мальчик, прожевывая пищу. Пара непринужденных вопросов, на которые обязывали его нормы этикета. Она улыбалась ему. Она смотрела на него уже без страха. А он упивался ее нежным голосом, от которого его тело будто обволокло сладостное одеяло. Что происходит?! Он очнулся и поймал на себе ее чистый взгляд: - Вы в порядке, отец? Пробормотала она, видя, как он замер, в ступоре глядя на нее. - Да, дитя. Отозвался он, выговаривая каждое слово ровным, холодным голосом, с нотками тщательно скрываемой нежности. – Я задумался. Ты очень похожа на свою мать. Проговорил он и, извинившись, поспешно вернулся к себе и занялся делами. Шрам на груди предательски ныл, предостерегая его. Он налил себе чарку вина и осушил ее.