Somnus refecerunt

Скрип массивной цепи эхом разносится под низкими сводами комнаты. С виду она чем-то напоминает темницу какого-нибудь средневекового замка, и только сидящий на непонятно откуда взявшемся кожаном кресле мужчина немного портит картину. Он задумчиво смотрит в стену, подпирая голову рукой, и теребя пальцами выбивающуюся прядь коротких светлых волос. Услышав неприятный звук, мужчина едва заметно морщится. - Ну что, проспался?- насмешливо спрашивает мужчина, едва повернув голову к пленнику. Со стороны стены слышится тихий, почти беззвучный стон. Блондин довольно щурится и поводит пальцами в воздухе. Кресло, в котором он восседает, с противным лязгом разворачивается на железных ножках. Пленник с трудом приоткрывает глаза. Заведенные за голову руки сведены вместе и обмотаны проржавелыми цепями, которые больно впиваются в кожу, растирая ее в кровь. Тонкие пальцы чуть подрагивают от напряжения, расходящегося по мышцам. Голова мужчины низко опущена и каштановые волосы влажными прядями падают на лицо. Он сидит на полу, подобрав под себя ноги, словно защищаясь от невидимой пока угрозы. Но сидящий в кресле не смотрит на соблазнительное покрытое испариной тело, хотя посмотреть есть на что. Гораздо больше его интересует другое, гораздо более притягательное для него зрелище. Над мужчиной, тускло поблескивая в темноте, распахнулись огромные золотые крылья. Наверное, когда-то они были прекрасны, но сейчас, перемазанные кровью и слабо трепыхающиеся на торчащих из них крюках, они казались просто жалкими. Толстые и ржавые мясные крюки насквозь пробивали крылья ангела, причиняя ужасную боль, любое движение заставляло вскрываться запекшиеся раны, и кровь снова струилась по золотым перьям. - Ну что, братец, я думаю, ты собой доволен?- насмешка в голосе мужчины сменяется злостью,- твои обожаемые люди теперь вне моей досягаемости. - Если бы ты был чуть умнее, Люцифер, нам бы не пришлось ссориться,- с трудом проговаривает мужчина, поднимая глаза на брата. - И почему тебе всегда так трудно промолчать, Гавриил?- цедит сквозь зубы Люцифер. Цепь натягивается и тянет за собой крюк, торчащий из самого верха крыла. Гейб запрокидывает голову назад и коротко вскрикивает, выгнувшись в пояснице. - Ты так зол на меня, словно это я виноват в твоих бедах,- тихо говорит он, когда боль отступает ровно настолько, чтобы можно было вдохнуть. - Если бы не твоя необъяснимая тяга к этим обезьянам, то я бы уже давно разделался с Винчестерами,- продолжает злиться старший, и путы, оплетающие хрупкое тело Габриэля сжимают его почти до хруста. Младший архангел жмурится, стараясь не доставить брату удовольствия своими криками. Кончики его крыльев слабо дрожат, пульсируя болью. Габриэль цепляется пальцами за цепь, сжимая ее как можно крепче, и стискивает зубы. Кровь капает на лицо и руки, раны светятся благодатью, которая просачивается через них. Люцифер улыбается, видя, как извивается в безмолвном страдании тело младшего брата, и заставляет цепи тянуть сильнее, причинять больше боли. Кончики крыльев тлеют и осыпаются, но Габриэль продолжает молчать. - Ну же, братец, я ненавижу тратить время впустую,- тянет Люцифер, наклоняясь к мужчине,- ты же, в конце концов, небесный глашатай, так давай же, дай мне послушать твой голосок! Дьявол хватает брата за подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза. Радужка потемнела, подернулась пеленой боли, в уголках глаз застыли непролитые слезы. Муки архангела были просто ужасны, но он продолжал сжимать зубы и терпеть. - Помнится, когда-то ты был более послушным,- вздыхает Люцифер, поднимаясь,- а теперь посмотрите на него! Все из-под палки! - Помнится, когда-то ты был мне старшим братом,- передразнивает его Габриэль, несмотря на боль. Падший усмехается и садится на корточки рядом с младшим братом. Габриэль сжимает колени и смотрит в глаза Люцифера озлобленно, когда тот, поддавшись слабости, почти с нежностью проводит рукой по обнаженной ноге. - Габриэль,- Люцифер чуть улыбается, и от этой его улыбки у младшего архангела по спине пробегает стайка мурашек,- мой маленький братишка. Когда ты был еще совсем ребенком, ты часто прибегал ко мне, когда начинался гром. А я так любил пугать тебя, говорил, что это отец злится на тебя, ты помнишь? - Не время сейчас для лирики, Люси, тебе не кажется?- скептически спрашивает Габриэль, а потом, словно поддавшись настроению Люцифера, вымученно улыбается,- а после того, как ты доводил меня до слез, приходил Михаил и вы вместе меня успокаивали. - У нас был уговор,- хмыкает падший, вырывая перо из обгоревшего крыла. Все тело архангела прошивает болью и Габриэль тихо взвывает, опираясь затылком о стену,- мне нравилось тебя доводить, а ему успокаивать, и обоим нравилось твое заплаканное личико. Люцифер скалится, приближаясь ближе к лицу брата. Гейб тяжело дышит, лицо его покраснело от напряжения, а затекшие за недели сидения в одном положении руки и ноги ноют от боли. Про золотые крылья глашатая даже говорить не следует. Дьяволу нравится то, что он видит, и это кажется ему, если не достойной наградой, то хотя бы хорошим утешительным призом за отложенный Апокалипсис. Старший резко хватает Габриэля за волосы и проводит раздвоенным языком по шее. Его кожа на вкус солоноватая и может даже чуть горькая, от копоти и грязи, но Люциферу нравится и это. Он очерчивает языком ключицы брата, ощущая, как Гейб дергается от него в сторону. - Люцифер, одумайся,- тихо просит измученный пленник, стараясь отстраниться от обезумевшего брата,- подумай, что ты творишь. - А что такого?- удивляется Люцифер, кажется, вполне искренне,- то есть я, по-твоему, хуже этой кучки тараканов? Или тебе противна моя оболочка, братишка? Габриэль молчит, не зная, что ответить, в то время как Люцифер, растолковав молчание по своему, продолжает свой путь от шеи к груди брата. Падший с силой кусает сосок, но эта легкая боль полностью заглушается той, которую приносят крюки, тянущие почти безжизненные крылья в стороны. - Ты не можешь, так поступить со мной,- шепчет Габриэль, глотая подступившие слезы,- не можешь! - Почему же?- шипит Дьявол,- я могу сделать с тобой то, что захочу, а знаешь почему? Потому что все что здесь есть, принадлежит мне! Все в этом проклятом мире! Люцифер резко хватает ноги Габриэля за щиколотки, и заставляет его привалиться спиной к стене, широко разведя ноги. Младший кричит, боясь, что цепи прорвут крылья насквозь, но они только послушно тянутся вслед за креплением. - Что, страшно тебе, братец?- смеется Люцифер, грубо оглаживая сжатое колечко мышц,- сейчас самое время для того, чтобы пришел Михаил, и дал мне по лбу, правда? - Прекрати,- голос архангела дрожит, а щеки краснеют сильнее,- тебе еще не поздно остановиться! - Думаешь?- Люцифер приспускает штаны и, направив член рукой, резким толчком вводит в брата головку своего немаленького члена. Габриэль сдавленно кричит, но не дергается, стараясь не шевелиться вообще. Он почти не чувствует режущей боли, с которой вторгается в его тело собственный брат, гораздо острее он ощущает стыд и ужасную обиду. Ангел не чувствовал ее раньше, даже когда огромные мясные крюки в первый раз впивались в его крылья, когда множество ужасных образов преследовали его в почти что горячечном бреду, все это не казалось ему таким страшным. Но сейчас, когда родной и горячо любимый старший брат входит в его тело, стараясь втоптать в грязь и унизить его как можно сильнее, становилось обидно до слез. - Тебе больно?- спрашивает Люцифер, улыбаясь. Несмотря на бешеный темп толчков, дыхание его почти не сбивается, слышно только легкое придыхание. Габриэль молчит, сосредоточившись на бегущей по бедру струйке крови и желании вдохнуть больше воздуха. Люцифер, видя, что его старания не приносят результата, только чуть кривится и со стоном кончает глубоко внутри брата. Архангел морщится, ощущая, как щипит и жжет раскуроченный задний проход солоноватая жидкость, но продолжает молчать, глядя в одну точку где-то на лбу брата. - Думаешь это все?- с насмешкой спрашивает Люцифер,- нет, дорогой мой, я заставлю тебя захлебнуться собственными слезами. Дьявол легко толкает брата в спину, и Габриэль падает на живот, не ощущая больше сдерживающий его оков. Сил подняться нет, и глашатай только поворачивает лицо, когда слышит, как Люцифер сел рядом. Ему стыдно посмотреть брату в глаза, поэтому он просто закрывает их, и позволяет горячим слезам скользить по щекам и переносице. Падший довольно разглядывает братца. Плечи Габриэля мелко дрожат, руки и ноги не слушаются хозяина, слезы текут по измазанному кровью лицу и скрываются в спутанных каштановых волосах. Бедра мужчины перепачканы кровью и спермой, которая все еще медленно стекает на пол из раскуроченной дырочки. - Ты прекрасен, малыш, ты знаешь?- почти нежно говорит старший,- но знаешь, мне будет обидно, если такая красота улетит от меня. Габриэлю трудно думать, но от слов Люцифера его встряхивает словно от удара тока. Глашатай с трудом поднимается на локтях, силясь отползти, и тихо скулит, чувствуя тяжелую руку брата на спине. - Нет,- всхлипывает он, хватаясь руками за талию брата,- пожалуйста, Люси, не надо! Только не это прошу тебя. Я не улечу, клянусь тебе, только не делай этого! Люцифер не отвечает. Он мягко гладит младшего по спине, очерчивая основание крыльев пальцем. Слабые и обгоревшие по краям, они беспомощно трепыхаются, подаваясь навстречу неожиданной ласке. - Я бы поверил тебе,- задумчиво тянет Люцифер и Гейб уж было облегченно выдыхает, когда чувствует, как брат сильнее сжимает руками основание крылышек,- да только я знаю, когда ты лжешь, Гавриил. Габриэль орет так, что его, наверное, слышно на другом конце земли. Сухожилия рвутся с громким треском, кости ломаются с хрустом, и Люцифер искренне наслаждается каждой секундой. Габриэль рвется из его рук, глотая слезы и крича сильнее, когда Люцифер заканчивает, и крылья безжизненными комками горящих перьев осыпаются на колени и спину архангелов. Гейб видит, как его золотые крылья падают рядом с ним огненным покровом, и глаза его стекленеют. Он продолжает сотрясаться в рыданиях, но взгляд его бессмысленный и пустой. Люцифер прижимает брата к себе, гладит по израненной спине руками, словно успокаивая. Падший больше не чувствует сопротивления, и почти что слышит, как ломается все, что делало Габриэля тем, кем он являлся. - Вот и все, - шепчет он, касаясь губами виска брата,- теперь уже точно никуда не денешься. Какое-то время Габриэль молчит, а потом, набравшись сил, чтобы открыть рот спрашивает: - За что ты меня так ненавидишь, Люси?- бесцветный голос его практически не слышен. - Кто тебе сказал, что я тебя ненавижу, малыш?- Люцифер касается пальцами лба Габриэля, и раны его медленно начинают затягиваться. *** - Люди,- фыркает Люцифер, стоя у панорамного окна многоэтажки. Он смотрит вниз на разрушенную Землю, на уже горящие на поверхности костры преисподней,- беспомощны словно дети. Я прав? Дьявол поворачивается в комнату и с улыбкой смотрит на сидящего на диване мужчину. Габриэль медленно кивает, уставившись на искалеченное тело Михаила, которое лежит на полу прямо посередине белого ковра. - Гейб, ну же, скажи мне что-нибудь,- приказ Люцифера звучит как просьба, но Гейб сильнее сжимается, понимая, что кроется за ласковым тоном,- ну же, скажи мне, чего ты хочешь? У тебя есть сладости, ты их не ешь. Есть кровать, но ты не спишь. Не выходишь на улицу, не говоришь, сидишь целый день и смотришь в одну точку!- вспылил Люцифер, но, видя как сильнее сжимается и начинает дрожать Гейб, смягчается,- одно слово. Скажи, чего ты хочешь? - Крылья,- тихо отвечает Габриэль после минутного молчания,- крылья, чтобы улететь. - Куда?- возмущенно спрашивается Дьявол, схватив брата за руку,- думаешь, где-то есть место лучше? - Домой, Люси,- отвечает Габриэль, сглатывая ком в горле,- помнишь, когда я был маленький, ты любил меня пугать громом и молниями? А потом успокаивать, вместе с Михаилом? Я хочу туда, Люси. Больше Габриэль не говорит ни слова, продолжая смотреть на искалеченное тело старшего брата. Он молчит и чуть улыбается, находясь мыслями где-то далеко. А Люцифер продолжает сидеть рядом, вглядываясь в черты лица брата. Его победа больше не приносит ликования, в душе становится очень тоскливо. Он пересаживает брата на колени, и тот, встряхнувшись немного, сморит ему в глаза. Погасшая ореховая радужка пугает Люцифера. Он мягко отводит волосы брата за ухо и касается его лба. Габриэль зажмуривается. Словно ждет удара, но почти сразу же лицо его расслабляется, и он падает щекой на плечо Люцифера. - Спи, братишка, - улыбается падший, укладывая брата на кровать. *** Габриэль резко садится на кровати и коротко вскрикивает. Солнечный свет, пробиваясь через шторы, гладит лицо и волосы, сквозь открытое окно слышно пение одинокой птички. Гейб удивленно раскрывает глаза и смотрит по сторонам. Комната, отделанная в пастельных тонах, кажется ему уютной, но совсем незнакомой. Мужчина спешно откидывает одеяло и встает, подходя к окну. То что видит за окном Габриэль, ставит его в окончательный тупик. Примерно в двухстах метрах от дома, в котором он находится, раскинулось большое озеро. По зеркальной глади его мелкой рябью гуляет ветерок, лес, окружающий дом, надежно скрывает его от людских глаз. Неподалеку от окна Габриэль замечает стоящую на боку лодку и весла, сохнущие на солнышке. - Эй, Гейб, я тут подумал, может ну его этот город, давай останемся дома,- до боли знакомый голос заставляет Габриэля вздрогнуть и развернуться спиной к окну. Люцифер заходит в комнату, отдергивая мятую и растянутую футболку. Он бодро улыбается брату, который смотрит на него с ужасом и непониманием. - Ты чего?- спрашивает он, когда Габриэль вжимается в стену, стоит ему подойти ближе,- Габриэль, ты в порядке? - Не трогай меня,- дрожащим голосом просит младший,- что происходит? - Эй, да что с тобой?- Люциферу все же удается схватить брата за руку и прижать к себе,- только что смеялся, а теперь? Тебе кошмар приснился? Габриэль снова непонимающе смотрит на брата, понимая, что кто-то из них уж точно сошел с ума. - Слушай, у меня заглох мотор, поэтому если ты еще хочешь сегодня рвануть в город, то придется немного полетать,- усмехается Люцифер, видя, что брат немного пришел в себя. Габриэль возмущенно открывает рот, но падший, не дав ему вставить слово продолжает,- да, я знаю, мы решили, что больше никаких ангельских штучек, но я в конце концов не железный! Крылья требуют разминки, да и тебе давно пора проветрить перышки! Люцифер мягко проводит ладонью по лопаткам и Гейб чувствует то самое, почти забытое тепло своих золотых крыльев. Лицо его озаряется улыбкой и он, вздохнув, отвечает: - Ладно, но только сегодня. Люцифер победно вскрикивает и, коротко поцеловав брата в губы, уходит, бормоча что-то про завтрак. Габриэль остается один и глупая улыбка все не сходит с его лица. - Что же, похоже ты совсем свихнулся, Гавриил,- говорит он самому себе, и спускается вниз вслед за братом.