Тёмную сторону силы

И соответствий прочих нет, тебе плевать на этот свет, ведь от него так много бед.

Ичиго не мог точно назвать тот момент, когда он решил, что всё это — бесполезно. Пустые, война, Айзен, армия арранкаров — всё! Семья и друзья, которым стёрли память, смотрящие пустыми бессмысленными глазами, — лишний удар в израненное болью сердце. Шинигами? Зачем защищать шинигами? Они же Боги Смерти, точно сумеют постоять за благополучие миров или что-там-важно. Да и какая разница? У временного шинигами ничего не осталось. …Тогда почему бы и нет? — Куросаки? — Гриммджоу смотрел на Вайзарда, как на НЛО, которое только что спустилось из светящейся летающей тарелки и предложило отведать инопланетную фосфоресцирующую гадость на пластмассовой тарелке. — А ты что тут забыл, слабак? — Секста Эспада окинул противника презрительным взглядом. Но выражение ярко-голубых глаз резко изменилось, когда и. о. шинигами повернулся лицом. Ичиго помнил проигрыш арранкару. И отлично помнил, что подчинил внутреннего Пустого. Вернее, как сказать подчинил. Всё пошло не так, как ожидали Вайзарды и временный шинигами: «минус» предложил иной вариант событий.  — Ты ведь устал всех спасать? — Пустой усмехнулся. Неторопливо подошёл поближе к хозяину тела, воткнул белую катану в небоскрёб внутреннего мира и развёл руки в стороны, по-звериному оскалившись. — Так почему бы не пожить, как хочешь только ты? Почему бы и нет? — Куросаки?! — удивлённо проорал Джаггерджак. И было чему изумляться, потому что Ичиго сильно изменился. — Что за чёрт? — Что не так, Гриммджоу? — на арранкара смотрели равнодушные глаза истинного Пустого: с чёрной склерой и выжигающим глаза цветом радужки — ярко-жёлтым. У Ичиго были непривычно длинные, ниже пояса рыжие волосы, верхнюю часть лица справа закрывал осколок маски, а чёрные одеяния банкая сменились на похожие белые одежды жителей Хуэко Мундо. Одна рука была спрятана в кармане, а другая расположилась на рукояти чёрной катаны, которая раньше была банкаем. — Мне нужен Айзен. Гриммджоу ничего не ответил и молча перешёл в Сонидо. Страх сковывал безбашенную голову, потому что уровень силы Куросаки Ичиго, даже тщательно скрытый, поражал. И поэтому он не сильно удивился, когда бывший враг повторил технику перемещения. Спустя полчаса Куросаки вышел из покоев Айзена с татуировкой «ши»[1] на шее и с дырой Пустого посередине груди. Соуске с самодовольной улыбкой на лице объяснил Эспаде и фрасьонам, что отныне Ичиго — «Эспада». — И что это значит? Какой у него номер? — поинтересовался Нойтора, которому было абсолютно всё равно на новоявленного арранкара. Или нет? — У него нет номера, — самодовольно усмехнулся экс-капитан. — Он просто «Эспада». Все арранкары, кто с недовольством, кто с яростью, кто с безразличием склонились перед новым «собратом». А Соуске выглядел настолько довольным, будто это было рук предателя шинигами дело — переход бывшего временного шинигами на «тёмную сторону», о чём он незамедлительно сообщил, не слушая встревоженный шёпот Кьёка Суйгетсу: — Добро пожаловать на тёмную сторону силы, Ичиго-кун. Я так долго ждал этого! Куросаки вскинул нечеловеческие глаза на самопровозглашённого «Ками-сама». От этого звериного взгляда Айзен прервал торжественную речь, полную пафоса, и отошёл на маленький шажок назад. Мужчина с удивительной ясностью понял, что ошейник, накинутый на своевольного зверя, вовсе и не ошейник. По секундной прихоти эта ниточка лопнет — и он обрушит ненависть на Айзена, будто и не было перехода на «другую» сторону. — Тёмную сторону силы? — тихо переспросил новый арранкар. В чужой речи начали проскальзывать металлические нотки, свойственные беловолосому Альтер Эго. Он сумасшедше ухмыльнулся в лучших манерах Пустого и продолжил: — У силы нет другой стороны.