Мать моя Орочимару! У меня прям дежавю!

      Обед того дня прошёл довольно-таки мирно. Отца снова не было видно. Похоже, работы слишком много. Вернувшийся из Академии Киоши вёл себя спокойно… Точнее, он с какой-то подчёркнутой холодностью игнорировал меня. Да и Нагато тоже. Странный мальчишка. Никак не могу понять его. Хотя, возможно, это просто из-за недостатка информации. Я же практически ничего не знаю об этом мире. Скорее всего, в прошлом что-то произошло между здешним Наруто и Киоши. Нагато, судя по всему, попал в категорию игнорируемых из-за того, что встал на мою сторону.       После обеда я, как и планировал, ушёл на тренировку. Тщательно и довольно долго выбирал самый дальний полигон, чтобы меня случайно не спалили. Не то чтобы я собирался заниматься чем-то экзотичным или необычным, но, согласитесь, тряпка и сопля, третий сынок Хокаге, вдруг взялся за ум… Да ещё и с профессионализмом. То есть, мальчик восьми лет не может вот так взять и со знанием дела подойти к обучению, верно? Да и я собирался не высовываться… В любом случае, лишние свидетели мне не нужны. Итак, выбрал я дальний полигон. Довольно далеко от моего дома, но мне же лучше. Вспомнив «пшик» вместо Теневого Клонирования в больнице неделей ранее, я решил заняться физическими упражнениями – в здоровом теле здоровый дух, как говорится. Один километр осилил с огромнейшим трудом. Осознание собственной слабости, слабости этого тела, неприятно кольнуло. И после этого я стал уже с какой-то фанатичностью упражняться. Ни о каких приёмах тайдзютсу не могло быть и речи. Я бы просто себе связки порвал или что-то в этом роде. Нужно сначала натренировать тело. Итак, тренировки продолжаются. После неудачной пробежки я стал приседать. Приседал, приседал. Доприседался до того, что стоять нормально не мог – ноги дрожали не по-детски.       – Отдохни немного, Наруто, – посоветовал Курама.       Естественно, его совету я не последовал. Преодолевая слабость ещё не полностью восстановившегося после комы тела и усталость, я встал и снова стал бегать. Ну, пытался, по крайней мере. Я плелся со скоростью хромой улитки-инвалида, согнувшись, еле-еле дыша. Но не сдавался до последнего. Увы, силой воли многого не добьёшься. Спустя минут пять такого «бега» я свалился под ближайшим деревом, запутавшись в собственных ногах. Пот лился рекой, сердце бешено стучало в груди, дышал тяжело.       Мне пришлось сделать перерыв. Сомневаюсь, что я смог бы вообще что-либо сделать в таком состоянии. И вот, полежал минут десять, восстанавливая дыхание, а затем снова встал. После такой короткой паузы ноги болеть, естественно, не перестали. Но разве я когда-нибудь пасовал перед трудностями? Поэтому продолжил свои тренировки. Оставив приседания и бег, перешёл на отжимания. О-о-о, с этим вообще было туго. Отжался еле-еле два раза от силы, а потом уткнулся носом в землю. Как же жалко я сейчас выгляжу, наверное.       Но нет, на этом я не остановился. Махнув рукой на физические упражнения, мол, никуда не убегут, я сел там же, где до этого лежал после фееричных отжиманий, и стал медитировать. Что я могу сказать… Чакры у меня было значительно меньше, чем в том мире в этом же возрасте. Но её было довольно много, если сравнивать с запасами среднестатистического генина. Всё-таки кровь Узумаки сыграла своё дело. Чакроканалы сужены до невозможности, неудивительно, что я и техники использовать не могу. О контроле и речи быть не может. Что же, будем исправлять. Я довольно долго сидел на том полигоне, разгоняя чакру. Конечно, за пару часов я не добился превосходных результатов, но что-то уже было. Да и за это время сил, вроде как, прибавилось. И я принялся за физические упражнения с прежним энтузиазмом.       Зря надеялся, кстати. Ноги всё ещё тряслись и болели, левая, всё ещё забинтованная, рука начала ныть, чувствовал себя полностью опустошённым. Даже хвалёная выносливость Узумаки тут подкачала. Думаю, я выработал свой лимит. Пока это мой предел. Корявый бег, десяток-другой приседаний и два отжимания. Прелесть. Ну, очешуеть просто!       – Не дождётесь, – прошипел я сквозь зубы, когда в очередной раз споткнулся и упал. Даже самые элементарные рефлексы у этого тела не работали. – В моём словаре нет слова «сдаться». Или я не Узумаки Наруто, даттебайо!       – Ты и так не Узумаки, гений, – фыркнул Кьюби. – Ты теперь Намикадзе, не забыл?       – Не надо цепляться к словам, Курама, – пробурчал я в ответ.       Приседания, бег и отжимания – удел слабых! Подтягивания – наше всё! И вот с таким девизом я продолжил упражняться. Стал искать дерево с подходящей веткой – чтобы росла горизонтально, максимально удобно, чтобы была крепкой и, самое главное, была на удобной для моего нынешнего роста высоте. Когда спустя несколько минут плутаний по полигону я всё-таки нашёл такое дерево с такой веткой, я принялся за подтягивания. Чуть подпрыгнул, схватился за ветку, стал выполнять упражнение. Эти слабые ручонки-лапшинки долго не выдержали, особенно учитывая, что я сегодня ещё и отжимался. Подтянулся с огромным трудом несколько раз, потом сорвался и рухнул на землю. Результаты меня не впечатлили.       – Я сейчас умру, – простонал я, глядя в небо. Близился закат, а мне надо добраться домой до темноты и успеть к ужину, иначе Кушина меня прибьёт. А в таком состоянии я сейчас далеко не уйду. – Ну и к чертям… – прошептал я, а затем с преувеличенным энтузиазмом скомандовал сам себе. – А ну вставай, нет времени разлёживаться, даттебайо!       Поднялся, продолжил работу. Попробовал себя в прыжках (лучше бы не пробовал), даже пытался выполнить несколько упражнений на растяжку и гибкость, что было моим самым сокрушительным фиаско за весь день. Я вновь сел медитировать, но не знаю, что случилось потом. Судя по всему, я вырубился, ибо не помню, как добирался до дома, как заснул, а ведь утром обнаружил себя в своей кровати, причём ссадины, царапины и синяки по всему телу после моих тренировок, те, которые за ночь не успели окончательно зажить, были обработаны.

End of POV Наруто

***

От третьего лица

      После обеда Нагато пошёл на тренировку с Яхико и Конан. Утром они выполнили несколько миссий D-ранга вроде поимки кошки или помощи в огороде, а после обеда договорились вместе потренироваться, как это обычно бывает. После тренировки старший сын Йондайме решил немного прогуляться по деревне, ведь времени до ужина было ещё много, а сидеть в четырёх стенах не хотелось. Немного прогулялся вместе с друзьями, затем Яхико и Конан разошлись по домам, а Нагато направился в сторону своего любимого заброшенного полигона. Он не был здесь довольно давно, с тех пор как стал генином, но раньше частенько здесь бывал, чтобы потренироваться в одиночестве. Отец занимался с ним не очень часто. В основном он был на работе и занимался управлением деревней, раньше выделял время на тренировки Наруто и очень редко Нагато или Киоши. Правда, потом всё резко прекратилось.       Нагато до сих пор помнит тот день. Это было два месяца назад. Наруто в очередной раз избили уличные мальчишки, а он не смог дать сдачи. Отец пытался утешить его, сказав, что тот скоро научится новым стойкам кланового тайдзютсу и вообще, что у него скоро появятся первые успехи, но Наруто заявил, что не хочет быть шиноби. Отец сильно разозлился и разочаровался. С этого момента в семье и пошёл разлад, хотя, если быть точнее, всё это началось довольно давно, но именно тогда трещина в семействе Хокаге стала видна. Отношения Минато и Наруто резко ухудшились. Намикадзе-старший перестал обращать на него внимание, чуть ли не игнорировал, но Наруто сам стал практически полностью избегать родителя. Не смотрел в глаза, не общался, даже за одним столом боялся сидеть. Тогда скромный и тихий Наруто окончательно стал тенью. Тихо выскальзывал после трапезы, всё время сидел в своей комнате, даже в Академии его практически не спрашивали из-за того, что он был настолько незаметным.       Когда Наруто выкрали вражеские шиноби, Нагато, возможно первый раз в жизни, понял, что Наруто дорог ему и ему совершенно не хотелось бы терять его. Впервые Нагато так испугался за чужую жизнь. Несколько дней Наруто держали в плену, а затем сразу несколько команд АНБУ накрыли преступников и смогли спасти третьего сына Хокаге. Повреждения были слишком сильными, мальчик пролежал две недели в коме. Нагато не навещал того потому, что не видел в этом смысла. Ему было достаточно просто знать, что с ним всё в порядке, ведь Кушина чуть ли не ночевала в больнице. Да и не так давно он стал генином, новые впечатления, новый этап жизни, как говорили учителя в Академии. Киоши же разозлился, ведь всё внимание вновь было приковано к Наруто.       О да, Киоши испытывал нешуточную ревность. Всё началось ещё в раннем детстве. Всё внимание изначально было приковано к Наруто. Все о нём беспокоились, постоянно следили за каждым его шагом. Лишь недавно Нагато понял истинную причину, по крайней мере, одну из причин такого поведения. Его младший брат был Джинчуурики. Нет, самому Нагато никто подобного не говорил, да и не собирался. Но мальчик был далеко не дураком. Во-первых, он хорошо изучил историю деревни, в которой упоминалось нападение Кьюби, причём именно в день рождения Наруто, хотя Нагато и не знал такой тонкости, как ослабление печати у женщин-Джинчуурики во время беременности. Во-вторых, все эти странные разговоры местных жителей, да ещё и закон, запрещающий говорить Наруто… что-то. Тогда Нагато этого не знал, но сейчас догадался. Кроме того, тренировки не прошли даром. Нагато был хорошим сенсором и смог почувствовать странную чакру Наруто. Она словно делилась на две разные части. Одна голубая, как у всех, а другая рыжая, странная, такую Нагато нигде не встречал. Но Киоши не хотел замечать очевидных вещей, эту странность он воспринимал в ещё большие штыки.       Нагато был очень проницательным, да и знал он Киоши с пелёнок, поэтому без труда и с гарантией мог заявить, что тот ревновал, причём по-чёрному, и вскоре всё это вылилось в агрессию по отношению к младшему сыну. А родители, казалось, ничего не замечали. Продолжали крутиться вокруг Наруто. Когда самому младшему Намикадзе исполнилось пять, Минато стал его тренировать. Особых успехов, честно говоря, не было. Но отец продолжал с каким-то непонятным упрямством заниматься с младшим сыном и неосознанно давить на него. Киоши же, считая Наруто бездарностью, лишь больше злился и тоже стал давить на младшего брата. Он постоянно пытался затмить его в глазах окружающих, в первую очередь Минато и Кушины, доказать, что он намного лучше Наруто. Правда, родителей это не трогало. Внимание Кушины, как матери, было приковано к младшему ребёнку, потому что тот требовал больше заботы, хотя она и не забывала о старших детях, как это делал Минато. Нет, Четвёртый не игнорировал Нагато с Киоши, но всё равно всё свободное от работы время вертелся только вокруг Наруто. И Нагато предполагал, что это было из-за внешности. Наруто был единственным из всех детей, кто унаследовал светлые волосы, да и глаза с некоторыми чертами лица, Минато. Хотя, если честно, тут был ещё один фактор. Чета Намикадзе назвала своего третьего сына в честь героя книги Джирайи, наставника самого Четвёртого и очень близкого этой семье человека. Родители ещё до рождения Наруто верили, что их ребёнок станет героем, великим шиноби.       Если Киоши ревновал, Минато со временем разочаровался в младшем сыне, а Кушина пыталась разрядить мрачную атмосферу в доме, хотя после рождения Юмехи махнула рукой на это неблагодарное дело, то Нагато просто абстрагировался от всего этого. Сейчас ему было стыдно за свой, в некотором смысле, эгоизм, но тогда… Нагато был самым старшим, он должен был подавать пример и, надо отдать ему должное, действительно был примером для подражания. Спокойный, рассудительный, очень талантливый и трудолюбивый. Но с самого раннего детства Нагато не был похож на представителей клана Узумаки, энергичных и непоседливых. Нагато был тихим и спокойным, ему претило лишнее внимание, коим в раннем детстве он не был сильно уж обделён. Он частенько сбегал из дома, чтобы просто посидеть в тишине, что так ему нравилась. Видя распри Киоши и Наруто, которые родители почему-то замечать не хотели, Нагато не стал вмешиваться. Сейчас ему было стыдно и за это тоже. Он держался особняком от своих братьев, от других членов семьи. Единственными его друзьями были Яхико и Конан, и то он с ними сдружился только за год до выпуска из Академии, относительно недавно. И сейчас, когда ситуация с Киоши и Наруто накалялась, Нагато словно очнулся от транса и понял, какую ошибку допустил. У родителей и между собой были разногласия, у Минато много работы и долг, как Хокаге, перед деревней, а у Кушины прибавилось забот, когда родилась Юмеха. Им просто не хватало времени, чтобы разбираться ещё и во взаимной братской нелюбви между Киоши и Наруто. А Нагато, как самый старший, должен был это решить, но он просто забил на всё и теперь терзался чувством вины и сожаления.       Раньше Наруто во всём потакал Киоши, он сразу сдавал позиции и просто не хотел во всём этом участвовать, в то время как Киоши, пользуясь моментом, старался затмить Наруто во всех смыслах этого слова. Но теперь у Наруто появился защитник в лице Нагато, который больше не собирается спускать всё это безобразие Киоши с рук. Правда, тот его и не собирается слушать. Скорее всего, просто объявит войну и старшему брату тоже. Звучит довольно глупо, на самом деле глупостью и является, но игнорировать такое нельзя. Больше нельзя.       – Все хороши, все выделились, – вслух подумал Нагато. – И отец со своим непонятным отношением. То восхваляет Наруто, игнорируя Киоши, то игнорирует всю семью вообще. И мама хороша, но ей надо заботиться об имото, она не может одна отвечать за всех нас. И Киоши хорош, совсем мозги потерял. И я тоже, – тяжелый вздох. – Иногда бывает полезно вот так взять, подумать и расставить всё по полочкам.       Вот Нагато и подошел к своему любимому заброшенному полигону, который был ещё и самим дальним. Он частенько любил здесь бывать, в своих поисках тишины и одиночества, как уже говорилось ранее. Но каково же было его удивление, когда он обнаружил там своего отото, Наруто. Он полусидел, полулежал, привалившись спиной к дереву. Одежда была грязной и местами порванной, на самом мальчике обнаружились ссадины и царапины. Колени были разбиты в кровь.       Генин подошёл к своему младшему брату и убедился, что тот просто спит. «И как умудрился заснуть в такой позе, да и прямо на земле? – подумал паренёк, а затем, оглянувшись и вновь осмотрев повреждения отото, добавил. – Да и что он тут делал?».       – Ну ты отжигаешь, братец, – прошептал Нагато, затем посадил Наруто себе на закорки, стараясь того не разбудить. Собственно, зря старался. Намикадзе-младший спал как убитый.       Нагато занёс Наруто в комнату последнего через окно. Нечего маме видеть его в таком состоянии. Да и ужин скоро, отец придет. А Наруто фиг разбудишь. Тем более, ему надо отдохнуть. Как заботливый старший брат, Нагато не смог просто так бросить Наруто. Пришлось ему обработать его раны, переодеть из этой грязной одежды, а затем и уложить спать. Нагато поворчал для галочки, покачал головой, погадал, чего это его братцу дурь такая в голову ударила, а затем спустился вниз на ужин. Даже сумел отмазать Наруто у Кушины. Вот, что значит братская любовь. На такой риск заставляет людей идти.

***

POV Наруто

      Утро было кошмарным. Просто чудовищным! Думаю, я запомню его, как одно из самых ненавистных мне. Даже вчерашнее пробуждение, когда Киоши облил меня холодной водой, было получше. Тело болело нещадно. Мышцы ныли, даже дышать было трудно. Особенно сильно болели ноги и моя левая рука. В голове каша. Интересно, сколько я проспал?       Огляделся по сторонам. И только сейчас понял, что я нахожусь у себя в кровати, в своей комнате. Стоп, а ведь я не помню, как добирался до дома и, тем более, как засыпал. Что же случилось?       – Тебя твой братец до дома дотащил, – пояснил мне Курама. По его голосу было видно, что до этого он сладко спал.       – Нагато, что ли? – удивился я.       – Ну не Киоши же, верно? Если бы это действительно было так, я бы с уверенностью мог заявить, что у него раздвоение личности. Один Киоши тебя ненавидит, а другой заботится, как примерный старший брат.       – Что-то ты с утра всякую ересь несёшь, Ку. Поспи.       – Какое, мать твою, утро? – тяжело вздохнул Лис. – Время близится к полудню. Ты спал как убитый. Кушина не стала будить тебя, но жди допроса с пристрастием. Завтрак ты, кстати, пропустил, надейся на обед.       – Как полдень? – я сразу выделил самую нужную для себя информацию.       – На часы взгляни, гений.       Я послушно посмотрел на часы, что висели на стене. Н-да, и правда полдень. Если быть точнее, без двадцати двенадцать. Вот это я поспал, называется.       – Слишком изматывать себя тоже вредно, – прокомментировал Девятихвостый.       – Словно меня это заботит, – произнёс я вслух, а затем, пусть и с трудом, но поднялся.       Итак, первым делом надо пойти и умыться. С этой миссией я справился… кое-как. Ноги меня не слушались, голова болела и даже слегка кружилась. Вот это потренировался, называется. Еле-еле толкнул дверь, споткнулся и окончательно распахнул её своей головой.       – Ите-е-е… – протянул я, хватаясь за свою многострадальную головушку.       Затем снова встал, дополз до раковины, умылся. Фух, вроде стало полегче. Однако, взглянув на свои руки, я заметил странную вещь. Они были перевязаны. На царапинах пластыри, а на левой руке снова новая повязка. Взглянув на себя в зеркало, я обнаружил ещё много пластырей на лице. Как оказалось, все мои ссадины и царапины были заклеены. Разбитые коленки тоже были обработаны. Выглядел я теперь весьма комично с кучей пластырей и туго перебинтованной левой рукой, но был искренне благодарен Нагато.       – Эй, Ку, – мысленно обратился я к своему рыжему другу. – Это же Нагато мои раны обработал?       – Да, он, – ответил Кьюби. – Ещё и переодел тебя, позволь заметить.       – А, ну да…       Эх, что-то моя голова совсем не варит. Я ведь даже не заметил, что на мне. Ладно уж, надо пойти поесть. Я спустился вниз, на кухню. Лестница стала для меня просто адом. Не так-то просто спускаться по ней, когда каждая клетка твоих ног ноет и воет. Хм, Кушины с Юмехой что-то не видно. Наверное, на прогулку пошли. Теперь ясно, почему никто не прибежал на грохот, что я устроил, когда упал и открыл дверь в ванную своей головой. Хотя, мне же лучше. Допрос с пристрастием откладывается.       Я позавтракал самодельными бутербродами, весьма корявыми, но я же вам не повар, даттебайо. Прибрал за собой на кухне, а затем снова поднялся в свою комнату (какой идиот изобрёл лестницы?!) и переоделся. Ходить куда-либо сил не было, да и особого смысла тоже. Вчера я немного перегнул палку. Всё-таки стоило учесть, что это тело совершенно не подготовлено к такому жёсткому прессингу. Поэтому я решил заняться медитацией в саду. Сел на зелёную траву и стал разгонять чакру по каналам. Промедитировав примерно полчаса-час, я решил сделать перерыв. Растянулся на травке, посмотрел в голубое небо. Благода-а-ать… Птички поют, солнце греет. Прекрасная тишина и спокойствие. Незаметно для себя я уснул, сморившись под теплыми лучами солнца. Ничего не поделаешь, организму нужен отдых.

***

      Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо.       – …руто! Наруто! – настойчиво звали меня по имени.       Я разлепил глаза и увидел перед собой маму. Она наклонилась ко мне вплотную. Её волосы щекотали мне лицо.       – О, наконец-то я смогла разбудить тебя, – улыбнулась она. – Вставай, нечего в саду спать.       Только сейчас я понял, где нахожусь. В следующую секунду пришло осознание того, что я заснул после медитации, причем прямо на траве.       – Сколько время? – всё ещё сонным голосом поинтересовался я, протирая рукой глаза.       – Два часа дня, – ответила Кушина. Ясно, значит, я проспал где-то один час.       Мама поднялась (она сидела на корточках и наклонилась ко мне, когда пыталась разбудить), отряхнула подол своего платья, а затем развернулась к дому. Я встал и, не потрудившись отряхнуться, последовал за ней. Мама пошла на кухню, готовить обед, скорее всего. Я же встал посреди дороги, думая, чем же мне заняться. Тело ещё не отдохнуло после вчерашнего. Думаю, максимум, что я могу себе позволить, так это лёгкая пробежка перед ужином, которую я не осилю, с такой-то болью в ногах. Да и Кушина что-то подозрительно молчит. Где выволочка за вчерашнее? В конце концов, меня притащил нии-сан (хах, я его уже так называю; может, опять какое-то влияние этого тела, вспомнить только мои детские порывы и слова, вырывающиеся сами собой) в явно не презентабельном виде.       – Нагато сказал, что ты вчера гулял с ним, а потом умудрился упасть прямо в куст с колючками и скатиться вниз по склону, – произнесла мама, уже нарезая овощи на доске. – Это правда?       Судя по её тону, она уверена в том, что слова Нагато абсолютно верны. В конце концов, он старший сын, ответственный, на него можно положиться и так далее. Поверила ему безоговорочно, хах.       – Да, мам, – отозвался я, садясь за стол. – Я гулял по деревне, потом случайно встретил Нагато, и мы решили пройтись вместе. Ну, я взял, споткнулся и упал, – соврал я без запинки. Мама ничего не заподозрила. Думаю, в этот раз материнская интуиция не смогла, да и не захотела распознать ложь. – Даже немного стыдно за свою неуклюжесть, – я правдоподобно изобразил смущённую улыбку, хотя Кушина и стояла ко мне спиной, и смешок.       – В следующий раз будь аккуратнее, даттебане, – покачала головой мама, не поворачиваясь ко мне. – А то на тебя страшно смотреть, весь в пластырях, болезный.       – Где Юмеха? – перевёл я тему, не заметив на кухне маленькой сестрёнки.       – Спит у себя в комнате, – последовал ответ.       Далее я стал помогать маме готовить обед. Ничего серьёзного мне, естественно, не доверили. Но уж почистить картошку (получилось коряво, признаюсь) или нарезать что-нибудь я в силах! Вот и помогал, тем более надо было отвести лишние подозрения. Не думаю, что меня вообще в чём-то подозревают, но надо засветиться тут. Подозрительно же будет, если я постоянно буду куда-то пропадать?       Обед прошёл вполне мирно. Киоши вновь подчеркнуто игнорировал нас с Нагато. Сам Нагато никак на это не реагировал, хотя я пару раз заметил, как он удручённо качает головой, косясь на него. Отец снова не пришёл на обед. Я не знал, приходит он всегда или обед пару дней назад, когда я только здесь оказался, был исключением. Или же обычно он обедает с нами, но тут второй день подряд остаётся в Резиденции или где он там штаны просиживает? Спросить я не решался, мало ли. Но это за меня сделал Киоши.       – Мам, а почему папа опять не обедает с нами? – поинтересовался он. – Обычно он всегда приходит на обеды.       Словно мысли мои прочитал. Что же, по крайней мере, я теперь знаю, что Минато обедает дома… в большинстве случаев.       – У папы сейчас слишком много работы, сынок, – ответила Кушина.       – Что-то случилось? – продолжал вопрошать Киоши. Всё ему надо знать, зараза.       – Ваш отец не любит распространяться о работе, – уклончиво ответила мама.       – Но ведь тебе он сказал, – не спрашивал, а уже утверждал мой братец. Мы с Нагато синхронно кинули на него неодобрительные взгляды.       – Сказал, – уже как-то устало и раздражённо вздохнула Кушина. Посудите сами, это же верх глупости так открыто расспрашивать про потенциально секретные дела деревни. Нет у парнишки мозгов, нет.       – Да что ты к нему привязался, в самом деле? – фыркнул Курама. – Это из-за того случая, что ли? Подумаешь, облил мирно спящего человека ледяной водой. С кем не бывает.       – А ты что, в адвокаты ему записался? – огрызнулся я в ответ.       – Ох… – тяжело вздохнул Лис. – За что, за какие такие грехи меня так судьба наказала-то, а? Каюсь, в прошлом много всего произошло, но кара в виде Джинчуурики-идиота слишком жестока.       Последнюю колкость моего девятихвостого друга я проигнорировал. Если я ему отвечу, то наш спор затянулся бы надолго.       – А что он сказал? – тем временем продолжал упорствовать Киоши.       – Рано тебе ещё в политику лезть, сынок, – хмыкнула Кушина, а затем не удержалась и прыснула, увидев обиженное лицо Киоши. Ками-сама, да кого он из себя строит?       После обеда мы с мамой пошли в больницу, на приём того самого Узумаки Иоширо. Тот осмотрел мою руку, сказал, мол, всё заживает хорошо, но повязку снимать ещё рано. Пф! Да на мне всё заживает как на собаке! Также мужчина поинтересовался, откуда все эти ссадины и прочее, на что мама ответила, что я умудрился пропахать собой землю во время прогулки. Иоширо снял все пластыри и залечил оставшиеся ранки. Большая часть из них уже зажила, но те же разбитые коленки ещё нет, вот он и подлатал меня. За что ему, собственно говоря, спасибо. Кажется, даже тело ныть после вчерашнего стало меньше.       Иоширо также спрашивал у меня, не вспомнил ли я за это время что-нибудь, у меня ведь «амнезия». Я, естественно, дал отрицательный ответ. Тот же лишь тяжело вздохнул и попытался утешить (по крайней мере, Кушина в этом точно нуждалась) нас, сказав, что ничего страшного в этом нет, и воспоминания могут вернуться, но лично он ничего поделать с этим не может. Также этот ирьёнин посоветовал маме почаще задавать мне наводящие вопросы, создавать ситуации, в которых я был раньше. В общем, всё что угодно, неизвестно, что именно может стать толчком. Я же в это время лишь мысленно качал головой. В конце концов, воспоминания моего отражения в этом мире никогда ко мне не придут.       Когда мы вернулись, мама решила отправить нас с Нагато погулять с Юмехой. «Развеетесь, мне поможете, ведь я не могу разорваться между Юмехой и кухней, да и с сестрёнкой время проведёте. Давненько вообще нигде не гуляли всей семьёй… А вы возьмите и погуляйте с вашей имото, даттебане». В общем, наши возражения не принимались. Киоши тоже напрашивался, но Кушина одарила того ледяным взглядом и сказала: «Ты всё ещё под домашним арестом. И да, кстати, я слышала, как ты своеобразно извинился перед Хиро-куном и его родителями… Мне что, надо снова привлекать к делу Минато, даттебане? Когда ты научишься следить за языком?!».       Дальше мы с Нагато слушать не стали, опасаясь попасть под горячую руку. Быстренько подхватили на руки Юмеху, захватили коляску, а также небольшую сумку с целой кучей непонятных мне вещей, но необходимых маленькому ребенку. Её собирала мама, лично я считаю, что она наложила туда всего и на все случаи жизни. Так или иначе, но мы всё-таки пошли гулять с сестрёнкой. Она пока не очень хорошо разговаривала, ходила неплохо, ей недавно исполнился один год. Хотя, к слову, дети шиноби развиваются намного быстрее отпрысков обычных людей, поэтому вскоре, я уверен, она начнет бегать по всему дому. В целом, Юмеха была просто прекрасным ребенком… Относительно. Милашка, но, к вашему сведению, все Узумаки от рождения гиперактивные и неугомонные. За маленькими Узумаки нужен особый контроль, не то быть беде. Любопытство, конечно, не порок, но малыши могут нарваться на неприятности.       Кхм, я немного отвлёкся. О чём я там говорил? А, о Юмехе. Ну, так вот. К чему я всё это вёл. Юмеха пусть и была просто душкой, но, как и все Узумаки, была очень энергичной, и нам с Нагато стоило больших трудов направлять её энергию в нужное русло. К примеру, на игры. А вообще, мы просто были на ярмарке, что проводилась раз в полгода ещё в моём мире. Разные конкурсы, лавки со сладостями, аттракционы и прочее. Нагато выиграл большого плюшевого медведя в лавке, где нужно было попасть дротиком точно в цель. Должен сказать, что мой нии-сан довольно меткий. Медведь, естественно, стал трофеем нашей сестрёнки. Я же показал себя в одном соревновании, где нужно было решить головоломку. Она была довольно-таки сложной, но я справился, ещё не такие орешки щёлкал. Хотя, что-то мне подсказывает, что Шикамару, да и вообще кто-нибудь из клана Нара, намного быстрее, проще и, грубо говоря, гениальнее бы решил эту головоломку. В деревне меня не любили, вы знаете. Поэтому и приз (немного денег, пара бесплатных купонов на рамен в Ичираку, которым я бесконечно обрадовался, и какой-то брелок) отдавали с неохотой. Собственно, люди не наглели, держали себя в руках рядом с «демоном», мать их.       Перекусили мороженым, ещё немного погуляли, поглазели на другие представления, а потом вернулись домой. Юмеха подустала, да и времени прошло достаточно. Пара часов, а если мы задержимся, мама будет волноваться. Когда мы пришли, Кушина быстро забрала у нас Юмеху. Мне даже показалось, что она проверила её на наличие каких-либо повреждений. Пф, зачем вообще тогда доверила годовалого ребёнка двум мальчишкам? А вот Киоши мы застали в довольно странном, нет, не так, забавном положении. Тот сидел в фартуке на кухне, весь в муке, и что-то усиленно пытался… эмн, намесить? Знаете, лицезрев эту картину, я подумал, что стоит с опаской отнестись к сегодняшнему ужину.       Потом Нагато ушёл на тренировки со своей командой, я тоже пошёл тренироваться, только один, всё на тот же заброшенный полигон. Мама, пусть и с неохотой, но отпустила меня. Я не стал говорить ей правду. Вместо этого заявил, что хочу прогуляться и поесть рамена на купоны, которые выиграл на сегодняшней ярмарке. Зачем Кушине зря волноваться? Тем более, я опасаюсь, что она поседеет, если узнает, что её мямля-сыночек вдруг решил взяться за тренировки. Я ведь уже говорил, что собираюсь приучать окружающих к новому Наруто постепенно, верно?       – Но Нагато тебя подозревает, – прогрохотал Кьюби у меня в подсознании. – Он ведь не дурак. Видел тебя вчера в таком состоянии, на полигоне. Сомневаюсь, что есть целая куча правдоподобных вариантов, что ты мог там делать, а после оказаться в подобном виде.       – Ну, мало ли, – отозвался я. – Ничего страшного. Людям свойственен самообман. Он скорее поверит в какой-нибудь бред, чем в то, что хиленький Нару решил взяться за ум. Но кто знает этого Нагато… Может, он уже догадался. Хотя, в таком случае, меня настораживает его поведение, хоть я и благодарен. Прикрывает меня, взять хотя бы ту лапшу, что он повесил Кушине на уши, всячески помогает… А ведь в больнице меня не навещал. И есть множество других странностей и нестыковок в его нынешнем поведении и выводах, что я сделал. Мне не кажется, что здешний Наруто и Нагато были близки.       – Ну, как знаешь, Нару. Лично мне кажется, что, раз ты по официальной версии потерял память, то мальчишка просто решил начать отношения с братом с чистого листа, так сказать. Мало ли, что у него на уме. Да и неизвестно нам, что происходило между братьями в прошлом.       – А какие мотивы у Киоши? – спросил я. – Для мальчика десяти лет он ведёт себя слишком агрессивно, особенно по отношению к младшему брату. Всё-таки между ним и здешним Наруто произошло что-то серьёзное, и мне кажется, что Нагато знает, в чём дело, возможно, сам в этом замешан.       – Может быть, он ревнует? – предположил Курама.       – Киоши? Ревнует? – удивлённо переспросил я. – Да не. С чего бы?       – Например, к родителям. Может, его в детстве вниманием обделили.       – Хватит ересь нести. Ты же видел, как на меня Минато смотрел? Да и вообще, что-то он совсем своей семье времени не уделяет, не говоря уже о своём сынке-неудачнике. Если бы Киоши и ревновал, то только к маме, но она, насколько я знаю, постоянно возле Юмехи. Последняя ещё маленькая, ей нужно постоянное внимание.       – В любом случае, подумай над моими словами.       Итак, я пошёл тренироваться. До ужина оставалось ещё немного времени, а мне, чтобы побыстрее подтянуться, необходимы постоянные упражнения. Начал я с простой разминки, нечего было вчера так сразу напрягаться, хотя я просто хотел проверить свой предел, но не суть. В общем, разминка. Потом несколько кругов вокруг полигона легким бегом, хотя и он меня вымотал. В конце концов, после вчерашних нагрузок ноги всё ещё болели, да и выносливостью это тело не отличалось. Но остановиться я себе не позволил и честно пробежал три круга, пусть потом и дышал тяжело, чувствуя, что грудная клетка просто разрывается на части. За бегом последовала медитация. Я решил чередовать физические упражнения и медитацию, дабы успеть восстановить силы, тем более что и то, и то было очень важно.       Как уже говорилось ранее, чакры у меня довольно много, хоть и не так, как в том мире в этом возрасте. Но мой запас всё равно был больше, чем у среднестатистического генина, я ведь Узумаки, да и наличие Биджуу внутри с раннего детства просто так не проходит. Правда, в моём случае – прямо со дня рождения, в этом мире всё так же, скорее всего. Этим можно объяснить и мои «усики» на щеках. Их можно воспринимать как татуировки (вроде клановых татуировок в виде клыков в клане Инузука), родимые пятна или что-то в этом роде. Хотя на самом деле это некая мутация, что ли. Моя мать была Джинчуурики, значит, чакра Кьюби оказывала на меня влияние уже тогда, когда я был в её утробе. В небольшой степени, но всё же. Однако у тех же Нагато и Киоши в этом мире ничего подобного не проявилось потому, что они не стали носителями демонов в младенчестве. Чакра Хвостатых постоянно влияет на Джинчуурики. Чем раньше в тебе запечатали Биджуу, тем лучше. Детское тело находится в развитии, поэтому ему несложно перестроиться, учитывая ещё один фактор. Такой фокус с уже сформированным организмом не прокатит. В общем, мои отметины на щеках появились из-за постоянного взаимодействия с чакрой Девятихвостого. До и сразу после рождения. К слову, дети женщин-Джинчуурики отличаются от обычных отпрысков шиноби, несмотря ни на клановую принадлежность, ни на что-либо другое. Упомянутые Нагато и Киоши намного выносливей и крепче здоровьем, чем остальные, хотя это незаметно из-за их частичной принадлежности к клану Узумаки. У Юмехи такой феномен тоже должен проявиться, хотя не уверен. Кушина уже перестала быть носителем Биджуу, когда родила имото, но вероятность всё-таки есть, ведь даже сейчас в маме есть остатки чакры Кьюби.       Но мы немного отвлеклись. О чём там была речь? А, о моих тренировках. Ну, так вот…       Система циркуляции чакры (сокращенно – просто СЦЧ) и чакроканалы были совершенно не развиты, что было очень и очень плохо. Итак, после медитации я решил не возвращаться к дальнейшим истязаниям своего тела физическим упражнениям, а попробовать применить какую-нибудь технику. Ежу ясно, что Теневое Клонирование мне не дастся, вчерашний опыт это только подтвердил. Для начала я решил опробовать Иллюзорных Клонов. Как вы помните, в больнице они у меня не получились. Удастся ли теперь?       – Она всегда была моей провальной техникой, – вслух сказал я, пытаясь себя утешить, ведь, чёрт подери, у меня не вышло даже дзютсу E-ранга! E-ранга, мать вашу за ногу! До чего же ты докатился, хвалёный капитан АНБУ, Узумаки Наруто… Даже не можешь выполнить простейшую технику, которой обучают ещё в Академии!       – Никогда не устану повторять, что ты теперь не Узумаки, а Намикадзе, – хмыкнул Девятихвостый.       – Не трави душу, – ответил я. – Тем более что Узумаки нас делает не красный цвет волос, не особенная чакра, не талант к фуиндзютсу или фамилия в документах. Узумаки нас делает наш дух!       – Вот речь толкнул, – фыркнул Курама. – Ещё могу добавить, что ты теперь не капитан АНБУ, а просто мелкий мальчишка, бездарность к тому же.       – Сам ты бездарность!       – А ещё снег зелёный. Если серьёзно, то я просто хотел сказать, что, по идее, ты этими техниками владеть и не должен.       – Ты издеваешься?       – Нет, просто включи мозг. Судя по твоему возрасту, восемь лет, насколько я помню, ты только второй или третий год в Академии. Ещё год вас будут пичкать одной теорией и максимум чему научат, так это парочке простых ударов и метанию сюрикенов. Чувствовать чакру научат если не в этом, то в следующем году, но техники проходить пока рановато. Не кипятись, у тебя ещё куча времени.       – Неправда, Ку. Мои ровесники, – я не удержался и поморщился. В конце концов, тяжело осознавать, что ты немощный ребёнок после всего того, что я пережил в том мире, – хотя бы посильнее и выносливее физически будут. А я – самое дно. Тем более что большинство клановых детей, весьма талантливых, всегда заканчивают Академию раньше, как минимум, на год.       – А твой братец, Нагато? Рыжий, что ли?       – Красноволосый он, вообще-то, – закатил я глаза. Кьюби закатил глаза в ответ, мол, нет у тебя чувства юмора. – А если серьёзно, то я слышал, что он – гений, но, видимо, выделяться не хотел. У меня также есть предположение, что он провёл лишнее время в Академии ради Яхико и Конан, которые, будучи, скорее всего, бесклановыми, и сомневаюсь, что сильно талантливыми, проучились все семь положенных лет, – а потом добавил. – Впрочем, не важно. Мне нужно подтянуться, я не хочу уступать ни Киоши, ни даже Нагато. Даже если и придется торчать эти чёртовы семь лет в Академии. Заниматься нужно уже сейчас, понимаешь?       – Да-да, – вздохнул Курама. – Но, формально, осталось тебе годиков эдак четыре до выпуска.       – Времени – море! Да я тут успею стать самым крутым сэннином, даттебайо!       – Уж не знаю, что у него в жопе заиграло, – словно сам себе сказал Лис. – То ли дурость, то ли оптимизм, то ли детство. Хотя нет, дурость у него в голове, а детство в крови. Скорее всего, оптимизм.       – Очень смешно. Аплодисменты в студию, млять.       В ответ Девятихвостый лишь усмехнулся.       После первой неудачной попытки я не опустил руки, наоборот, вдохновился. Стал отрабатывать это треклятое Буншин но Дзютсу, а также Каварими и Хенге. Спустя… скажем так, большое количество раз у меня, наконец, получилось! Каварими сносно, правда, далеко от идеала. Перевоплощение долго не продержалось, почти сразу же слетело, но это уже результат! Правда, с Иллюзорными Клонами всё было не так радужно. Получился всего один и то, весь бледный, полудохлый. Собственно говоря, это тоже лучше, чем ничего, но по гордости бьёт знатно. Зато теперь я знаю, что вполне нормально могу использовать техники. Надо только развивать СЦЧ, вот и все проблемы.       После отработок техник, к которым я ещё прибавил Навануке но Дзютсу, которое, слава Ками, получилось со второго раза, без лишних мучений (слишком уж лёгкая техника была), я вернулся к физическим упражнениям. Снова бегать смысла не было, пару раз присев, я сразу же отбросил эту идею, мне уже ноги свои жалко. Вместо этого я решил потренировать эти резиновые руки-лапшинки. Несколько отжиманий (получилось не лучше, чем вчера), подтягивание всё на той же ветке, что я нашел вчера, а так же жалкие потуги выполнить упражнения на растяжку и ловкость. К тому моменту, когда я дошёл до этих упражнений, сил совсем не было. Я свалился там же, где и стоял.       Думаю, я опять вырубился, но на этот раз проснулся не в своей кровати, а на полигоне, вот только меня наглым образом разбудили.       – Наконец-то ты проснулся, – произнёс знакомый голос рядом.       Я разлепил глаза и увидел Нагато. Н-да, опять он нашёл меня здесь, да ещё и в таком состоянии.       – Снова ты тут, – сказал он, словно прочитав мои мысли. – Давай вставай, надо возвращаться, уже достаточно поздно.       Я послушно встал, хоть и с трудом, тело ведь болело нещадно. Солнце уже село, а я едва сдержал обречённый стон.       – Я что, пропустил ужин, и мама послала тебя по мою душу? – спросил я.       – Нет, что ты, – прыснул Нагато. – Ужин скоро начнётся, но я сказал маме, что мы немного пройдемся и перекусим в Ичираку Рамен. Ты же не сильно разозлишься, узнав, что я немного похозяйничал в твоей комнате? – жестом фокусника генин вытащил из кармана два купона на бесплатный рамен в Ичираку.       Вообще, выиграл я всего пять купонов (что-то слишком щедро), но два положил на стол, чтобы потом на них поесть, а ещё три спрятал в комнате в разных местах. Что поделать, привычка ещё с того мира. Я ведь всегда куда-то запихивал свои купоны и пачки редкого вида заварного рамена. Думаю, Нагато не стал мудрить и просто взял те, что лежали на столе.       – Нет, я вовсе не зол, – хмыкнул я. – Наоборот, очень хочу поесть в Ичираку.       – Ты же там никогда не был, – удивился Нагато.       – Но я слышал об этом месте, – выкрутился я. – Я очень люблю рамен, так что хотел бы попробовать тот, что подают в Ичираку.       – Всё-таки амнезия сильно меняет людей, – хохотнул Нагато. – Раньше ты терпеть не мог рамен.       – Что? – искренне изумился и даже в некотором роде возмутился я. Как? Как можно быть Наруто и не любить рамен?! Да здешний Нару был каким-то психом, в самом деле!       Итак, мы с Нагато отправились в Ичираку. Правда, братец заставил меня принять божеский вид. Ну, то есть я отряхнул свою грязную одежду, что не очень-то и помогло, а также умылся в уборной какого-то ресторана по дороге. Старик Теучи в этом мире остался всё таким же, да и сестрица Аяме тоже, хотя старик выглядел помоложе, а сестрица помладше. И неудивительно, ведь я в этом мире тоже младше, соответственно, весь мир подвинулся во времени. Словно попал в прошлое, альтернативное прошлое, но всё же.       Рамен в Ичираку остался всё так же хорош! Правда, теперь у меня есть новый кумир – мамин рамен по особому рецепту бабули Мэй (надо бы познакомиться с последней).       – Кстати, Наруто, – как бы между прочим произнёс Нагато после некоторого времени, когда я поглощал рамен на огромной скорости. Тренировки выматывали, энергия организму нужна, а я к тому же давненько не ел в Ичираку! Двух купонов тут, конечно же, не хватит, но у меня есть старший брат, который наверняка что-нибудь уже да заработал на миссиях, не правда ли? – А что это ты за тренировки в последнее время взялся?       Хм, юлить не стал. И правда, умный малый, сразу просёк фишку.       – Да так, – пробубнил я, опустошая очередную тарелку. Поставил её с громким стуком, воскликнув: «Добавки мне!». Аяме и Теучи тут же зашевелились. Видимо, нашли клиента своей мечты, хех. Нагато недовольно покосился на целую стопку пустых тарелок, прекрасно понимая, что все расходы придётся взять на себя именно ему. Сам-то нии-сан, кстати говоря, ещё ни одной порции не доел.       – А всё же?       – Просто я понял, что всё это никуда не годится, – ответил я, ожидая следующей порции рамена. – Нагато, ты только посмотри на это! – для наглядности я продемонстрировал брату хиленькие ручонки и рыхлый живот, который раздулся после такой объёмной трапезы. – Мышц никаких, силёнок нет, вообще просто ужас. Я, конечно, не помню большую часть своего прошлого, но думаю, что отстаю в Академии, верно?       Шокированный Нагато временно выпал из реальности. А что сразу я? Сам виноват, что спросил. Я же честный мальчик, правду сказал. И чихать, что она его так огорошила.       – Понятно, – как-то странно протянул он после непродолжительного молчания.       Потом нарушил тишину уже я.       – Кстати, Нагато, – произнёс я спустя некоторое время. – Ты можешь рассказать мне… о моём прошлом? – Нагато вздрогнул, но я упрямо продолжал. Если не он, то кто? – Мама не расскажет, а так мне не к кому больше обратиться, ты знаешь. Почему отец так ведёт себя? Почему так ведёт себя Киоши? Я хочу знать.       – Я знал, что ты рано или поздно спросишь, – тяжело вздохнул Нагато. – Правда, не думал, что это будет так скоро. Что же, раз ты хочешь, то я тебе расскажу. Насчёт отца ничего сказать не могу, мне самому непонятны его мотивы, однако был один момент… Незадолго до того, как тебя похитили вражеские шиноби, после чего ты и пролежал в коме две недели, а затем потерял свои воспоминания, вы с отцом… скажем так, поссорились.       – Как? – недоумевал я. – Что же такого необычного случилось?       Однако Нагато не ответил, лишь одарил меня нечитаемым взглядом, который мне не удалось расшифровать, и ответил на другой мой вопрос.       – А вот Киоши ревнует, – Лис в подсознании победоносно усмехнулся, мол, а я говорил, я был прав.       – А это ещё с какого перепугу?       – Просто ему не достаёт внимания, – пожал плечами Нагато. – Раньше много внимания уделяли тебе, ещё до рождения Юмехи. А Киоши… – тяжелый вздох, – ревнует. Он ещё такой ребёнок, хоть и старше тебя и младше меня всего на два года. Постоянно задирает тебя и пытается доказать и показать своё превосходство.       Я ожидал продолжения, ведь в моей просьбе значилось «о моём прошлом». Он должен ещё многое мне рассказать. Но вот облом.       – Пока этого хватит, – оборвал он сам себя. Я хотел уже возмутиться, но Нагато в ответ покачал головой. – Может, позже. Да и вообще, есть вопросы, на которые я не имею права давать ответа.       Вот те на. Похоже, он откровенно намекает на то, что я Джинчуурики, но при этом искренне верит, что я ничего об этом не знаю. Что ж, мне же лучше, ведь это значит, что ещё никто не сумел раскрыть меня, мой секрет.       После этого разговора мы ещё долго молчали, хотя, когда я не смог сдержать смешка, глядя на кислое выражение лица моего нии-сана, атмосфера перестала быть такой мрачной. Правда, Нагато не оценил юмора. В конце концов, это его деньги я проел девятью порциями рамена, не считая его собственной и то, что две порции были бесплатными, про купоны-то не забывайте.       Думаю, после этого мой старший брат ещё долго не будет меня никуда водить. Денег всё равно нет. Больше нет. ________________________________________ Nii-san – старший брат. Otouto – младший брат Дзютсу Замены (яп. 変わり身の術, Kawarimi no Jutsu, досл. Техника Замены Тела) — техника шиноби, которая позволяет её исполнителю мгновенно поменяться местами с неким, находящимся в непосредственной близости, объектом, таким как животное, другой человек или предмет (деревянный брусок, валун, свёрнутый ковёр и т.п.) Дзютсу Освобождения от Верёвок (яп. 縄抜けの術, Nawanuke no Jutsu, досл. Техника Освобождения от Верёвок) — базовая техника шиноби, которую осваивают ученики Академии шиноби. Как следует из названия, с помощью этого дзютсу можно освободиться от верёвок, если шиноби был связан.