Мать моя Орочимару! У меня прям дежавю!

От третьего лица

      – Нии-сан, – маленький мальчик, на вид которому было года три-четыре, со светлыми волосами и большими голубыми глазами дёрнул за рукав своего старшего брата, – нии-сан, что ты делаешь?       Красноволосый мальчик лет восьми с синими глазами оторвался от книги и взглянул на младшего брата.       – Учу домашнее задание.       – Это интересно? – голубенькие глазёнки младшего загорелись любопытством.       – Не очень, да и навряд ли тебе понравится география.       – Научи, научи! – тут же запрыгал на месте маленький блондин.       – Наруто, не мешай, – тяжело вздохнул красноволосый. – Иди, поиграй с Киоши. У него задания легкие, он уже всё сделал.       – Но Киоши-нии-чан всегда меня достаёт, – надулся Наруто.       – Тогда иди и поиграй с кем-нибудь ещё, – отмахнулся старший из братьев, мысленно посетовав на мать, которая ушла в магазин, сбросив ответственность за младших на него.       – Никто не хочет со мной играть, – едва слышно прошептал голубоглазый, наконец, отпустив рукав своего аники. – Нагато-нии-сан…       Нагато, вновь оторвав взгляд от текста в учебнике, посмотрел на понурого отото, который, казалось, сейчас расплачется. Тяжело вздохнув, он отложил книгу и посадил братишку рядом с собой, на диван.       – Так что ты там хотел, Наруто?       – Расскажи про свою… – повеселевший мальчик запнулся, припоминая сложное слово.       – Географию? – подсказал Нагато, на что голубоглазый усиленно закивал. – Значит так, мы живём в Хи но Куни… – ученик Академии достал карту и ткнул пальцем в указанную страну.       Шестилетний Киоши, который всё это время прятался за углом, недовольно буркнул: «Бака Наруто. Вечно все таскаются с ним». А затем убежал к себе в комнату, никем не замеченный.

***

      Наруто, светловолосый мальчик лет шести, сидел в своей комнате и, уткнувшись в колени, тихонько плакал, слушая крики родителей на первом этаже. Те, разгорячившись, не подумали, что их могут услышать дети, да и поставить звуковой барьер тоже.       – Имей терпение, Минато! – голосила мать. – Он всего лишь ребёнок!       – В его возрасте я умел намного больше, а через полтора года уже закончил Академию, – отрезал отец холодным тоном.       – Прекрати давить на него! – не унималась Кушина. – Многие синяки и царапины заживают сами и очень быстро, но как ты можешь так поступать со своим сыном?!       – Это просто тренировки… – тяжело вздохнул Йондайме, которому явно всё это надоело.       Дверь комнаты тихонько приоткрылась, а затем к Наруто подошёл его старший брат, восьмилетний Киоши.       – Это всё из-за тебя, – прошептал он, глядя в голубые глаза отото, которые были полны слёз. – Мама с папой снова поругались из-за тебя. Папа снова не будет ночевать дома, а мама будет плакать всю ночь.       – Н-но я тут… – попытался возразить блондин, но был грубо перебит красноволосым.       – Ты такой жалкий, – прошипел он. – Даже кунай метнуть не можешь. Никак не пойму, почему отец постоянно с тобой возится.       «Я его об этом не просил…». Но Джинчуурики так и не решился произнести эти слова. Киоши всегда злился, когда Наруто пытался сопротивляться, и в итоге младший всегда получал ещё больше обычного.       – Лучше бы тебя никогда не было, – так же тихо, но грозно продолжал говорить старший из братьев. – Нас с Нагато вполне достаточно, а ты лишь позоришь семью. Именно поэтому в деревне все так тебя не любят. Ты слабак, ничтожество, пустое место. Только можешь, что плакать.       Естественно, после всей этой речи Наруто разрыдался ещё больше. Киоши ухмыльнулся, вполне удовлетворённый произведённым эффектом. Нагато, увидевший всю эту картину через приоткрытую дверь, пожал плечами и пошёл дальше, подумав, что это не его дело.

***

      Наруто брёл по тёмным улицам деревни, стараясь игнорировать холодные и колючие взгляды прохожих. Сегодня было третье августа, день рождения Киоши. Ему исполнилось девять. Сам Наруто чувствовал себя на празднике лишним, поэтому и тихо ушёл, никому ничего не сказав. И вот, третий сын Хокаге медленно шёл по вечерней Конохе, размышляя о том, что такого веселья на его собственный день рождения никто не устроит. Так уж получилось, что в тот день Кьюби напал на Деревню Листа. Для многих это был день смерти, печали, скорби о погибших родных и друзьях. Члены семьи всегда поздравляли Наруто, но всё было слишком тихо, не так, как этого хотел юный Намикадзе. А ещё в этот день праздновали победу над Кьюби. Отец всегда уходил на фестиваль, произносить праздничную речь, а также вновь выразить соболезнования родственникам погибших. И каждый год одно и то же. «Они были героями, которые храбро сражались за свою деревню…», «… до последнего вздоха оберегали мир и спокойствие жителей деревни…» и так далее. Мама всегда его сопровождала. Пока Киоши не подрос, с ними ходил и Нагато. Но он никогда не любил шумные праздники, поэтому, когда Киоши исполнилось шесть, и ему разрешили ходить с родителями на фестиваль, Нагато стал оставаться дома. На него стали вешать присмотр за Наруто, которого, несмотря на возраст, никогда не брали на праздник. Да, самому младшему из братьев было обидно, но родителей невозможно было уговорить.       Из-за угла, шатаясь и размахивая полупустой бутылкой, вышел мужчина средних лет. Тёмные волосы были спутаны, от него сильно несло перегаром. Мальчик, заметив предполагаемую угрозу, замер, а затем стал осторожно пятиться. Однако подвыпивший житель Конохи увидел его и растянул губы в жутковатой усмешке.       – О, лисёнок, – протянул он. Язык слушался плохо из-за количества выпитого алкоголя, – какая встреча…       Джинчуурики, инстинктивно втянув голову в плечи, замер, боясь спровоцировать мужчину резкими движениями.       – Всё никак не пойму, как у таких людей вроде Хокаге-сама и Кушина-сама мог родиться такой выродок, – невнятно пробулькал брюнет.       Он стал делать неуверенные и неуклюжие шаги в сторону маленького блондина. Наруто же, незаметно оглянувшись по сторонам, мысленно простонал, осознав, что прохожих на этой небольшой и плохо освещаемой улочке нет. «Хотя, даже если бы и были, кто стал бы мне помогать?», – подумал он. Мужчина продолжал наступать. Носитель Биджуу, охваченный страхом, лишь медленно пятился, судорожно думая, что же ему делать. Абсолютно беспомощному ребёнку перед непредсказуемым и явно невменяемым взрослым.       – Вся деревня тебя нане… нави... не-на-ви-дит, вот, – запнувшись на последнем слове, пьянчуга проговорил его по слогам. Вскоре он продолжил свою, как ему казалось, торжественную речь. – Но ничего, сейчас я избавлю всех от тебя, мерзкий демон.       Наруто, наконец, отмер и попытался убежать, но бутылка неожиданно точно прилетела ему в спину. Мальчик упал, бутылка, которая и так была надтреснутой, при встрече с асфальтом разбилась. Выпивка разлилась, несколько осколков порезали ногу Намикадзе. Дальнейшее избиение остановили появившиеся джоунины, которых Джинчуурики принял за прохожих, а не за бойцов АНБУ, которым поручили следить за сыном Хокаге, как и было на самом деле. Правда, шиноби пытались произвести впечатление именно прохожих, поэтому сняли маски и набросили Хенге одежды с зелёными чууниновскими жилетами, дабы не светить экипировкой спецподразделения.       – Вам, гражданин, лучше остановиться, – негромко произнёс один из подчиненных Минато, мужчина с чёрными волосами.       Напавший попытался что-то объяснить, но получилось ещё более невнятно, чем до этого. Черноволосый просто скрутил ему руки за спиной и повёл в полицейский участок. Его напарница, светловолосая женщина, нечитаемым взглядом посмотрела на лежащего на земле Наруто.       – Вставай и иди домой, – коротко бросила она без особого сочувствия в голосе или взгляде.       Увидев, что порезы уже стали заживать, куноичи отметила, что у «Девятихвостого демона», как она мысленно звала мальчишку, регенерация действительно невероятная. Поэтому не стала обрабатывать раны, рассудив, что всё и так сейчас заживёт.       – Спасибо, – тихо поблагодарил Джинчуурики свою спасительницу, но та уже исчезла. По крайней мере, так подумал Наруто. На самом деле светловолосая, сбросив Хенге и надев обратно свою маску, продолжила слежку.

***

      «Двадцатое января…», – мысленно произнёс семилетний Наруто, глядя на висевший на стене календарь в магазине. Двадцать пятого числа у его отца, Намикадзе Минато, будет тридцать второй день рождения. Мальчик хотел подарить ему что-нибудь, но не знал, что именно. Он вообще с отцом не в ладах, тут и не угадаешь. Вот что нужно взрослому шиноби и главе деревни? В оружии и прочем Джинчуурики не разбирался, а все остальные варианты как-то сами собой отпадали. Вот не знал Наруто своего отца так, как требовалось. Не знал и, скорее всего, не узнает. «С такими-то успехами…», – уныло добавил мальчик.       Сидеть дома совершенно не хотелось. Киоши вернулся из Академии, как и сам Наруто, а значит, будет доставать своего отото. Именно поэтому носитель Биджуу решил немного погулять по деревне, может, наконец-то заведёт друзей. И вот наш герой направился к Академии. После уроков большинство ребят всегда там играло в ниндзя. Самому Наруто казалось забавным, что будущие ниндзя играют в ниндзя, уж простите за тавтологию. Он никогда не участвовал в этих играх, но со стороны выглядело довольно весело.       Перед Академией и правда была группа мальчишек, ровесников Намикадзе. Кто-то был из его класса, кто-то – из параллельных. Они что-то бурно обсуждали, иногда посмеиваясь. Наруто поспешил к ним, однако поскользнулся на льду. Сейчас в Конохе зима была в самом разгаре, хотя холодов особо никогда и не было. Заледеневшая лужа, которая так подставила маленького блондина, была одной из немногих, что ещё не растаяла в такой солнечный день.       Наруто, проехав почти полметра, неуклюже упал на колени возле детей, прямо в грязь. Ученики Академии обратили внимание на прибывшего и некоторое время пребывали в недоумении.       – Привет, – выдавил смущённый Наруто, поднимаясь на ноги. Его щёки стали стремительно краснеть от смущения и пристальных взглядов ровесников. – А… я… меня зовут Наруто, – немного невпопад произнёс мальчик, однако потом выпалил неожиданно громко и быстро, словно боялся, что его сейчас засмеют, что, кстати, было недалеко от истины. – Вы же играете в ниндзя? Я тоже хочу с вами!       Дети, наконец, оттаяли. Некоторые недоумённо переглядывались, другие же разглядывали смущающегося Намикадзе, пока один из них не воскликнул:       – Эй, да это же тот самый!       – О, точно, – протянул ещё один.       Вскоре мальчишки начали тыкать пальцами в сторону Наруто и постоянно приговаривать: «О, это же вон тот…», «Мальчик, которого все ненавидят…» и «Слабак из класса Саске-куна…». А бедный Намикадзе в это время задыхался от волнения. Он внутренне молился, чтобы его приняли в компанию, даже незаметно скрестил пальцы на руках, пряча их в карманах куртки. Ребята продолжали шушукаться, косясь в сторону блондина. Один из них резко воскликнул: «Ну уж нет!». Остальные покивали, а затем все дружно развернулись в сторону Джинчуурики.       – Эй, ты! – воскликнул один из них, нагло шагнув вплотную к Наруто. – Проваливай отсюда, мы не хотим общаться с таким неудачником.       Мальчишка сильно толкнул Намикадзе. Тот растянулся на земле во весь рост, пачкая одежду. Другие ученики Академии засмеялись, засвистели, кто-то начал аплодировать, а кто-то без конца восклицал: «Молодец, Риота-кун, так и надо этому слабаку!». Упомянутый Риота, раздувшись от гордости, лишь улыбался и благосклонно кивал товарищам. А вот оскорблённому до глубины души Наруто было не до смеха.       – Почему? – едва слышно проговорил он, глядя на своих ровесников глазами, в которых стояли слёзы обиды.       Ребята его не услышали. Они продолжали переговариваться, смеяться и периодично бросать на униженного блондина пренебрежительные и насмешливые взгляды.       – Почему? – чуть громче повторил Намикадзе дрожащим голосом. Никакой реакции в ответ. В этот раз мальчик, вскочив на ноги, закричал во весь голос. – Почему?!       Дети удивлённо взглянули на него. Затем один из них как-то злобно ухмыльнулся и надменно проговорил:       – Эй, чего это он повышает на нас голос, а? Очумел вконец?       – Надо его проучить! – воодушевлённо предложил второй.       Наруто, быстро смекнув, в чём дело, развернулся и, постоянно поскальзываясь, побежал прочь. Он не раз оказывался в подобной ситуации и знал, что сейчас все набросятся на него толпой и начнут «воспитывать», как они это называли. А если ещё точнее, то просто начнут избивать.       – Народ, хватай его!!!       Началась погоня.

***

      Наруто, вытирая слёзы боли и беспомощной злости, смотрел невидящим взглядом куда-то в угол комнаты. После неприятной сцены избиения и унижения он побежал, куда глаза глядят. Так и нашёл этот заброшенный дом на окраине деревни. Тут давно никто не жил, а, судя по табличке, само здание отдано под снос. Темнота, грязь и крысы. Вот, что окружало бедного мальчика. «По крайней мере, меня здесь не найдут».       Против воли в голове сына Четвёртого мелькали воспоминания недавней расправы. Как его били всей толпой, как насмехались и обзывались. Невольно мальчик потёр левую щеку, куда так метко плюнул тот самый Риота-кун, когда их компания уже уходила.

«Такой как ты недостоин быть сыном Хокаге!». «Слабак, что ты можешь?». «Ой-ой-ой, неужели ты реветь собрался? Ребят, давайте научим эту плаксу держать себя в руках!».

      Наруто помотал головой из стороны в сторону, отчаянно пытаясь забыть все эти ужасные слова. Да, хотелось забыть все эти оскорбления. Плевать на разбитую губу, синяки и гематомы, испорченную одежду. Телесные повреждения всегда быстро заживают, чего нельзя сказать о душевных. Намикадзе ещё не скоро забудет, как ему заталкивали в рот снег вперемешку с грязью, как его бросили в переулок к мусорным бакам, как на него плюнули, а напоследок вытерли подошвы ботинок об и без того грязные волосы. И это ещё не говоря о пинках, ударах кулаками и о твёрдые предметы, вроде стены ближайшего здания.

«За что? За что так со мной? Что я сделал?».

      Село солнце. Даже в Конохе, где холодов почти не бывает, с наступлением темноты зима вступает в свои права. Мороз впился в Наруто своими ледяными когтями и не хотел отпускать. У мальчика застучали зубы. Дыхание вырывалось небольшими облачками пара. Но, несмотря на это, он всё ещё продолжал думать о сегодняшнем происшествии, что совершенно раздавило его.

«Почему всё так? Чем я заслужил такое обращение? Я просто хотел завести друзей. Я просто хотел поиграть со всеми».

      Не только одноклассники. Не только жители деревни. Даже члены собственной семьи отвергали его. Отец с какой-то непонятной жестокостью, как казалось Намикадзе-младшему, гонял его на полигоне, мать печально улыбалась, но предпочитала не разговаривать, опасаясь, что младший сын вновь начнёт её спрашивать, почему все его не любят. Один старший брат просто игнорирует, а всяческие попытки подружиться пресекает на корню. Второй же гнобит, издевается, высмеивает, а на людях делает вид, что они и вовсе незнакомы.

«Даже родные мне люди… поступают так. В чём моя ошибка?».

      Но нет, это ведь ещё не всё. Родители постоянно ругаются. В доме всегда слышны их крики, особенно по вечерам. Минато не останавливает даже тот факт, что его жена беременна. Нет, он старается сдерживаться, но и тупо молчать в тряпочку не может. Нагато частенько не бывает дома именно из-за скандалов, Киоши постоянно капает на нервы, приговаривая, что это вина Наруто.

«Может, мне вообще не стоило рождаться на свет…».

      Самое главное, что бедному ребёнку никто никак не мог объяснить причину такого поведения. У старших братьев спрашивать не вариант, мама всегда расстраивалась от таких вопросов, а к отцу Наруто подходить откровенно боялся. Мальчик долго гадал, но лучшее, что он мог придумать, так это то, что он родился в день нападения Кьюби на деревню. Может, именно из-за этого все его так презирают? Не зря же его называют монстром.

Ты ненавидишь их?

***

      Наруто дернулся от низкого рычащего голоса у себя в голове. Он встал и огляделся. Кругом темно, на полу вода. Она капала с потолка и стекала по стенам. И вообще, всё это смахивало на какую-то пещеру. «Сон, что ли?», – отстранённо подумал мальчик, растерянно оглядываясь по сторонам.       Внезапно где-то вдалеке раздалось приглушенное рычание. Юному Джинчуурики стало не по себе, но, полагая, что это всего лишь сон, он поддался любопытству и пошёл на этот звук, спотыкаясь и поскальзываясь на залитом водой полу, который, к тому же, был неровным. Вскоре мальчик вышел в огромную пещеру. Она была настолько громадной, что потолок терялся где-то в темноте, высоко над головой. В центре пещеры была огромная клетка. Огромные решётки, посередине висел огромный лист бумаги с надписью «Печать». А дальше была такая темень, что оставалось только диву даваться. А ведь прямо перед вратами было более светло! «Странно, – подумал Наруто. – Интересно, почему так?».       Вновь раздалось рычание, более громкое, так как носитель Биджуу стоял совсем рядом с клеткой. Мальчик поежился от страха. Внезапно в темноте за решётчатыми вратами что-то зашевелилось, послышался всплеск воды и какое-то копошение. И тут, прямо напротив Намикадзе, открылся огромный алый глаз с чёрным вытянутым зрачком. Ребёнок в страхе отшатнулся, мысленно поразившись, ведь этот глаз был больше его собственного роста. Рычание стало более громким, а потом появилась ужасная, давящая аура. Ки этого таинственного существа поражала своей мощью. Дрожь пробрала тело, мороз прошёлся по коже, разум захватила паника. Пришёл настоящий животный ужас. Инстинкты просто вопили об опасности, но невозможно было сдвинуться с места. «Что… это… такое?..».       Огромное существо повернулось к Наруто так, что он смог увидеть второй алый глаз. Затем оно раскрыло пасть, продемонстрировав несколько рядов огромных зубов, которые опять-таки были больше самого Джинчуурики. В полумраке огромные клыки словно светились изнутри таинственной, жуткой белизной. Раздался рёв, от которого казалось, что кровь стынет в жилах. Намикадзе даже показалось, что он сейчас оглохнет.       Огромные когтистые лапы обрушились на клетку, воды стало в разы больше. Она волнами стала захлестывать Наруто. Того отбросило назад, всё завертелось перед глазами, а затем была лишь темнота.

***

      Следующая встреча Намикадзе Наруто и его Биджуу состоялась только через несколько дней, когда Лис выдернул своего носителя из сна прямо в подсознание.       – Кто вы? – спросил Джинчуурики дрожащим голосом, слегка запнувшись, зачарованно глядя в красные глазищи.       Вместо ответа Хвостатый приблизился к решётке, позволяя лицезреть свои огромные размеры и девять развевающихся хвостов. Наруто поражённо замер. В свои годы он был далеко не дураком, несмотря на оценки в Академии. Поэтому он сразу понял, кто перед ним. Но поверить было тяжело. Ведь это казалось невероятным, невозможным… безумным, в конце концов.       – Лучше скажи, кто ты, малец, – проговорил Биджуу.       Оглушительный низкий голос с рычащими нотками отнюдь не подтолкнул маленького мальчика к общению. Однако он вовремя понял, что игнорировать вопрос самого Кьюби но Йоко нельзя.       – Намикадзе Наруто, – вновь запнувшись, выдал блондин.       – Что ты здесь делаешь, человечишко?       – Н-не знаю… я…       – Подойди-ка сюда, мелочь.       Наруто, раскрыв рот и всё ещё смотря в алые глаза Девятихвостого, начал делать медленные шаги к клетке. Один из творений Рикудо внимательно за ним следил, а когда тот оказался достаточно близко, Лис со всей дури ударил передними лапами по решётчатым вратам. Он знал, что всё равно это никакой пользы не принесёт, но ведь нужно правильно сыграть свою роль? Джинчуурики упал на пятую точку, шокировано смотря прямо перед собой. Огромные когти вонзились в каменный пол совсем рядом с мальчиком.       – Не пудри мне мозги, ничтожество! – с наигранной яростью прорычал Кьюби. – Проваливай отсюда по-хорошему, не то станешь моей закуской.       Наруто вскочил на ноги и понёсся к выходу из пещеры. Споткнулся, упал, поднялся и побежал бродить по бесчисленным коридорам, в поисках несуществующего выхода. «Запечатали же меня в таком идиоте…».

***

      – Демонам надо сидеть взаперти, – тихо, но уверенно ответил светловолосый мальчик, глядя в красные глаза Хвостатого.       Тот зарычал от злобы и досады. Столько времени он капал на мозг этому мальчишке, мешал ему спать, внушал ненависть к жителям деревни, а толку-то! Тот не только не поддался, но и обрёл уверенность в том, что всё правильно. «Демонам надо сидеть взаперти», а с ним, как с носителем чудовища, обращаются вполне ожидаемо.       – Ты не сможешь меня здесь удержать, – прогрохотал Биджуу, грозно сузив глаза.       – Вы не можете самостоятельно открыть эту клетку, Кьюби-сама, – в любой другой ситуации Лис позабавился бы такому обращению, но не сейчас. Не сейчас, когда его судьбу решает какая-то мелкая мошка, прожившая на свете всего ничего, особенно если сравнивать с возрастом самого Девятихвостого. – А для пущей уверенности я буду её защищать, чтобы Вы не вырвались на свободу и не смогли причинить людям вред.       – Глупец! Почему ты так относишься к тем, кто всю жизнь обманывал и ненавидел тебя?       – Просто я понял, почему они так поступали.       Не сказав больше ни слова, Джинчуурики исчез из подсознания.       – НАР-Р-РУТО-О-О-О! – проревел Лис в бессильной ярости. – Я ещё достану тебя, мальчишка! Ты будешь умолять меня о смерти!       Хвостатый ещё долго бесновался, не в силах поверить, что эта наглая мелочь, кем он считал своего носителя, посмела ему такое сказать.       Людской глупости нет границ. Вот какой вывод сделал для себя Кьюби но Йоко.

***

POV Наруто

      Я разлепил глаза, но в следующую секунду вскочил на ноги и дал дёру, испуганно вскрикнув. Вы ведь тоже испугались бы, увидев прямо перед собой грозные алые глаза? Правда, я как-то не додумался посмотреть, куда я бегу. Голова болела ужасно, мозги ещё не проснулись, а тут такой стресс. В общем, я поцеловался с каменной стеной пещеры, а затем растянулся на полу во весь рост.       – Придурок! – в сердцах воскликнул низкий мужской голос, отвлекая меня от подсчитывания звёздочек перед глазами. – Просто кретин! Такое долбоёбище ещё свет не видел!       Наконец, мозги вернулись на законное место. Я принял сидячее положение, а затем взглянул на Кураму в человеческом обличии, который крыл меня матом, не стесняясь.       – Ку? – спросил я немного хриплым голосом.       – Ну ты жопа с глазками, Джуби тебя подери! – вновь прорычал он. – Оклемался, полудурок?       – А? – нет, мозги ещё не до конца проснулись.       – Я спрашиваю, какого Шинигами ты ведёшь себя как умственно отсталый? – на этот раз с губ моего рыжего друга сорвался тяжёлый вздох. Обречённый, как мне показалось.       – Что случилось? – недоумённо спросил я, а затем, наконец, встал с пола.       – Что ты помнишь? – тот мгновенно посерьезнел. – Как себя чувствуешь? Воспоминания из двух миров не перемешались?       – Так, – я начал напряжённо думать, потирая пальцами виски, ибо голова болела просто адски. – Меня зовут Узумаки Наруто. Мне было почти двадцать два, когда я умер по неизвестным мне причинам в больнице. Вроде, меня убила какая-то таинственная болезнь, – я говорил медленно и постоянно хмурился, пытаясь преодолеть некий барьер у меня в голове. Было ужасно раздражающее чувство, словно что-то не так. Неправильно. Хотелось исправиться и сказать «Намикадзе Наруто», а не «Узумаки». Ну, и остальное тоже.       – А дальше? – Биджуу нетерпеливо взмахнул хвостами, с беспокойством глядя на меня. Я же продолжал смотреть куда-то в пол.       – Я оказался в этом мире, где всё наоборот. Многие люди, которые в моём мире были мертвы, здесь живее всех живых. Меня зовут Намикадзе Наруто, мне восемь лет и я являюсь самым ужасным неудачником на всём белом свете, – последняя фраза вырвалась как-то на автомате.       Повисла тишина. Кьюби продолжал сверлить меня взглядом, а я пытался справиться с кашей у себя в голове. Ну, а потом вообще начался дурдом. Неведомая сила вдруг вселилась в меня (блин, звучит как в дешёвом фильме ужасов), и я потерял контроль над телом. Я против воли тряхнул головой, а потом отвесил сам себе пощечину. Курама посмотрел на меня с замешательством и долей насмешки.       – Что, всё настолько плохо? – осторожно произнёс он.       Мне же сейчас было не до этого. Я недоумённо уставился на собственную руку, которой только что ударил себя по лицу. Вот что это только что было, а? Мистика, мать вашу за ногу.       – Наруто, ты меня пугаешь, – уже не так спокойно сказал рыжий.       – Что случилось? – проговорил я каким-то укуренным голосом, честное слово! И от этого мне почему-то захотелось смеяться.       – Если ты вспомнил всё, что было до этого, то… – Лис оборвал сам себя, а затем вновь заговорил. – Ты решил принять воспоминания здешнего Наруто. Они тебя приняли. Что ты там видел, мне неизвестно. Я просто увидел, как всё это свечение стало в тебя буквально впитываться, потом ты упал на пол и стал… таким, – он махнул в мою сторону рукой.       – А что со мной? – удивлённо переспросил я, а затем сам шикнул на него, поняв, в чём дело. В теле я чувствовал себя довольно уютно, но с ростом был какой-то попадос.       С одной стороны казалось, что я слишком высок, а с другой – слишком низок. Я словно разделился на две части. Одна принадлежала Узумаки Наруто, капитану АНБУ и герою Четвёртой Великой Войны Шиноби, а другая – восьмилетнему Намикадзе Наруто, одинокому мальчику, которого ненавидела вся деревня и сторонилась даже семья. И тут мне пришла в голову совершенно бредовая мысль. «Если одна часть это Узумаки Наруто, а другая – Намикадзе, то кто тогда я сам? Нечто промежуточное?». А потом я начал хохотать. До боли в животе, до слёз на щеках. Я смеялся и чувствовал, что задыхаюсь. У меня началась самая настоящая истерика.       – Что со мной? – сквозь смех выдавил я, сгибаясь пополам и хлопая себя рукой по ноге. – Ку, скажи, я совсем свихнулся? Ахахаха, у тебя сейчас такое лицо! Не могу, тебайо, ахах!       Смех становился всё громче и истеричнее. Лично мне казалось, что я сейчас визжу как свинья на скотобойне. Девятихвостый стал подходить ко мне. Я подумал, что он отвесит мне пощечину, чтобы привести в себя. Однако вместо этого рыжик подошёл ко мне и от всей своей широкой души врезал в челюсть. Я не ожидал такого сильного удара, но что-то меньшее просто не привело бы меня в себя. Я упал на пятую точку, а смех, слава Ками, прекратился.       – Взял себя в руки? – тяжело вздохнул мой друг.       – Вроде, – отозвался я. Пытался мысленно успокоить себя, но из-за этого смеяться захотелось ещё сильнее. Именно поэтому я просто постарался ни о чём не думать. – Что со мной? Чувствую себя безумной истеричкой.       – Не знаю, прав ли я… – протянул Хвостатый. – Похоже, у тебя эмоциональная неустойчивость из-за воспоминаний твоего отражения в этом мире. И да, кстати, ты себя в зеркало видел?       – Хм?       Меня начали грызть нехорошие подозрения. Я мысленным усилием создал перед собой зеркало в полный рост. (В конце концов, это моё подсознание). И то, что я там увидел, повергло меня в шок.       – К-какого… – пробормотал я, а затем сорвался на крик, – какого хрена?!       С поверхности зеркала на меня смотрел не высоченный блондин в форме АНБУ и даже не восьмилетний хиленький мальчишка. Я словно вновь увидел себя шестнадцатилетнего. В оранжевом костюме с чёрными вставками, на лбу красовался хитай-ате Конохи, сверху был накинут красный плащ с короткими рукавами и с узором снизу в виде чёрных языков пламени. Тот самый, который мне подарили жабы на Мьёбокузан.       – Ну-ну, не горячись, друг мой, – фыркнул Курама.       – Почему?! – я вцепился в свои волосы. – Как?!       – Думаю, это из-за того, что ты частично поглотил личность здешнего Нару, – всё ещё ухмыляясь, но вполне серьёзно ответил Биджуу. Я перевёл дикий взгляд со своего отражения на его. – Воспоминания – неотъемлемая часть личности, Наруто, – последовал ответ.       – И… и что теперь? – как-то совсем по-детски спросил я.       – Что, что? Иди, отоспись. Авось, когда очнёшься, все побочные эффекты пройдут.       Офигеть совет. Но он всё-таки оказался вполне действенным, несмотря на весь мой скепсис.

***

      Слава Ками, следующий день был выходным, и мне не надо было идти в Академию. Проснулся я с дикой головной болью, на удивление, весьма рано. Полпятого, если быть точнее. До завтрака оставалась ещё несколько часов, которые я потратил на приведение себя в порядок. Умылся, прибрал постель, а затем забрался на крышу, сел в позу лотоса и стал думать. От истерики, что накрыла меня в подсознании, остались только воспоминания. И те приводили меня в недоумение. Ради всего святого, что со мной было?!       Все эти часы до завтрака я медитировал на крыше особняка, пытаясь привести мысли в порядок. Эмоциональной неустойчивости, как сказал Курама, больше не наблюдалось. Воспоминания чётко разделились на «Узумаки Наруто» и «Намикадзе Наруто». В принципе, всё было в порядке. Словно ничего не изменилось. Однако я убедился в совершенно противоположном пару часов спустя.       Мне стало намного тяжелее контролировать эмоции. Словно все издержки профессии АНБУ кто-то стёр. Например, я со слишком сильным умилением наблюдал за Юмехой. И почувствовал слишком сильную злость к Киоши, если сравнивать с тем, что я испытывал к нему ранее. Этот гад, между прочим, пытался незаметно подсыпать мне в чай соль.       Чуть позже, обмозговав эту ситуацию, как и много другое, я пришёл к выводу, что это так на меня влияет частички личности моего отражения в этом мире. Членов семьи я стал воспринимать действительно как родных, а ведь раньше чувствовал частичную отчуждённость. Привычка скрывать истинные эмоции как-то притупилась, но полностью так и не исчезла. А вообще, казалось, что у меня с души словно камень упал. Тот самый груз, что постоянно давил на меня со времён Четвёртой Великой Войны. Тогда я видел много смерти и крови. Люди, что доверились мне, гибли как мухи. Мои друзья, которых я поклялся защищать, умирали у меня на руках. Они падали, чтобы больше никогда не встать. Отдавали свои жизни ради победы. Призрачной, почти неощутимой надежды. С тех пор мне часто снились кошмары, я стал более закрытым, холодным и, в целом, сдержанным. Также этим изменениям поспособствовала служба в АНБУ. А теперь… теперь этого всего нет. Раньше я словно был скован окровавленными цепями прошлого, что тормозили меня, а сейчас я свободен от этих оков. Это чувство лёгкости, беззаботности, что последние несколько лет моей жизни в том мире посещали меня нечасто. Хотелось улыбаться от уха до уха, прыгать и скакать.       Настроение было прекрасным. Я словно оказался в сказке, где меня больше не пытали чувства вины и душевной боли. Всю первую половину дня я посвятил себя семье. Поиграл с Юмехой, рассказал ей несколько сказок про храбрых шиноби, а затем отдал на попечение Кушине. Киоши пытался вывести меня из себя, но у него не получилось. Все его выпады я игнорировал, а в самом конце широко улыбнулся а-ля «Тридцать два – ещё не предел». Так, как я делал это раньше. Тот, если честно, опешил, а я, мысленно хохоча над ним, стал тонко издеваться, приговаривая, что он мой любимый старший брат, что я хочу, чтобы он уделял мне побольше внимания, ведь тот же Нагато (который сейчас был в Лесу Смерти, проходил Чуунин Шикен, между прочим) не успевает из-за миссий и тренировок. В общем, нёс всякую ахинею в этом духе. Минато, который сегодня остался работать в своём домашнем кабинете, если можно так выразиться, лишь тихонько посмеялся в кулачок. Для родителей давно не секрет наши с «аники» взаимоотношения. (Прим. Автора: к слову, Наруто называет Нагато нии-саном, а Киоши – аники). О-о-о, а вот лицо Киоши надо было видеть! Того так перекосило, что я аж испугался, что его сейчас хватит удар. В итоге я поспешно свалил, хохоча уже в открытую, пока тот не очухался.       Подводя итоги и делая выводы, могу сказать следующее. Частичное слияние с Намикадзе Наруто вернуло меня на несколько лет назад в плане характера. Я не растерял мозгов, воспоминаний, навыков, но стал более веселым, оптимистичным… и живым, что ли. И теперь я могу с чистой совестью торжественно объявить, что, когда Самый Непредсказуемый Ниндзя Номер Один вновь реабилитировался, тишь и покой надолго покинут Конохагакуре! ________________________________________ Гора Мьёбоку (яп. 妙木山, Myōbokuzan, Мё:бокудзан) — место обитания жаб, где в своё время тренировались Джирайя и Наруто.