Я не играю по твоим правилам 2

      Пальцы дрожат, ноги ватные, кажется, если меня кто-то о чем-то спросит, то даже голос будет дрожать. Я сам себе противен. Выкручиваюсь как уж на сковородке перед отвратительными мне людьми. Меня пожирают глазами. Я позволяю им себя лапать. В другой ситуации я бы взял что-нибудь тяжелое и просто забил бы этим предметом всех до смерти. Но нельзя отступать. Я сам начал все это. Сам заварил эту кашу. Теперь нужно, чтобы ее начали есть все эти свиньи, для кого варил? Кого ты тестируешь, кого контролируешь Зачем ты планируешь, ведь сам же не выдержишь! Я почти что сломана, тобою заколдована, Тобою же раскована - берегись меня! Я тебя любя искусаю в кровь, Никаких следов на утро не отыщешь , Я убью тебя, вот и вся любовь.       Когда я играл свою роль во время второй песни, проходя мимо столика Стаса, я не мог не заметить, как он злится. Еще в середине первой песни, он вначале ухмылялся, затем прожигал меня взглядом, потом казалось что он готов убить любого и каждого, кто на меня смотрит и касается меня.       Резким рывком, он хватает меня за руку и садит себе на колени. Сейчас он ухмыляется, но чувствуется, что в нем кипит ненависть и злоба. «Именно. Ты пока борешься, он получает от этого удовольствие. Ты боишься его, и это его заводит. Покажи ему смирение и то, что ты его не боишься. Лиши его удовольствия, и он отстанет». Вспомнились слова Алисы. Я почти что сломана, тобою заколдована, Тобою же раскована - берегись меня!       Переборов свой страх, улыбнулся ему, взяв со стола нож, облизал его и провел им чуть касаясь по его шее. Все это было очень рискованно, но игра стоила свеч. Он дернулся и резко соскочил, при этом чуть не уронив меня на пол. Сейчас он в полном недоумении, а я боюсь, чтобы он не ударил, хотя и готов к этому. Никаких следов на утро не отыщешь. Я убью тебя, вот и вся любовь. Берегись ищу, ищу глазами хищными. (Группа Nikita - искусаю)       Глубоко вздохнув, иду на сцену. Песня закончена. Зал взрывается аплодисментами и свистом. Да. Я умею себя подать, когда это нужно. Только вот противно самому от себя. Я стоял за сценой и пил воду, при этом, в осознании всего произошедшего, руки дрожали, а глаза то и дело наливались слезами. Сейчас хочется поскорей смыть с себя все это. Снять одежду и бегом в душ, смыть всю грязь, собранную в зале. По дороге в гримерку я никого не встретил. Даже к лучшему. В гримерке, на столе стояла ваза с красными розами и открытка с поздравлением от Эрика. Приятно, но он так и не понял меня в тот раз. Рву открытку и выбрасываю, дабы ее не увидела Лена. Тогда снова начнутся проблемы и ревность.       Теплые струи душа коснулись моей кожи. Намылив ладони, начал смывать с лица всю косметику. Еще пара выступлений и начнется то, чего я больше всего боюсь, но при этом и очень желаю.       Падаю от сильного удара в спину. Оборачиваюсь и вижу перед собой Стаса. Удивления нет. Наоборот. Я даже знал что он придет ко мне, после того что я вычудил в зале. Но то было там, а сейчас мы наедине. И если я сейчас налажаю, то все пойдет насмарку. - И что это было недавно? – подойдя, схватив за мокрые волосы, начал поднимать меня с пола, при этом шипя каждое слово. Страх поглощает меня полностью, но нельзя его показывать. – Я тебя спрашиваю! – получаю пощечену, потом снова падаю на пол.       Его выражение лица меняется, после того как я, вместо того чтобы начать кричать, плакать, пытаться сбежать, просто молча сел и улыбнулся. Закусываю губу и похабно смотрю на него. - Ты меня хочешь? – кое как выдавливаю из себя, при этом не показывая страха, а наоборот, пользуясь ситуацией, что сижу перед ним абсолютно голый, и показушно начинаю себя ласкать. - Ты, сука, чем накачался? – схватив меня за подбородок и заглянув в мои глаза, прошипел он. А я ничего не делал. - Ты ведь хочешь меня? – увидив его шок от первого вопроса, повторяю его вновь.Очень бояся переиграть. Не представляю что буду делать, если он решит меня прям здесь трахнуть.       В течение нескольких минут, я получал удары в живот, по ногам, по голове. Он настолько взбесился, что просто начал меня избивать. Он кричал что все ублюдки в зале не заслуживают меня и только он меня достоин. На последок, плюнув на меня, он что-то сказал, при этом я успел заглянуть в его глаза. Из них катились слезы. Да. Я все зделал праильно. - Ты еще пожалеешь о сделанном, – последнее что он сказал, выходя из душа, потом еще что-то сказал, а после, в дверях появился Эрик.       Увидев меня на полу, он подбежал и хотел поднять, но я вцепился в него и сам расплакался. Мне не было больно, от того что Стас меня избил. Мне было больно, от того что я докатился до всего этого. Что я сделал из себя товар, что страдают люди и что даже Стас плакал. Я должен его ненавидеть. Ведь все происходит по моей вине, но я чувствовал себя не лучше его. Даже хуже. После, слезы перешли в смех и потебовалось время, чтобы меня успокоить. - А сейчас, мы представляем вашему вниманию лот номер 5 – Влади! – объявил ведущий, а я уже стоял на сцене в самой обычной одежде, то есть я был парнем.       Эрик проводил меня в раздевалку, помог одеться и привести себя в порядок, при этом сказал, что поможет мне. Во что бы-то ни стало. Он рассказал, что знает о моем разговоре с Алисой и полностью на моей стороне. Сказал. Что ведущий аукциона будет во что бы то ни стало набивать цену. Только вот я не понимал. Для чего все это. - Начальная цена 50000! Ваши суммы? - 60, – предложил кто-то из зала. - Отлично, Шестьдесят тысяч. Кто больше? - 65, – послышался голос. - 70,– послышался голос, от которого меня бросило в дрожь. В одной из ложь, сидел Стас, и рядом с ним сидел его бухгалтер. Тот самый Паша, который заключал сделку, по которой я попал в это место. - Боже, – взмолился я, – не дай ему выиграть. - 150! – Ставки повышались. - Сто пятьдесят. Кто больше?       Сейчас Стас повышал цену и соперничал с двумя людьми в зале, в то время как Паша постоянно что-то делал в ноутбуке и постоянно куда-то звонил. А я уже не мог стоять на ногах. Молился всем и всему, чтобы выиграл не Стас. Пусть выиграет даже один из стариков, которые еще не сдались, но только не Стас. - 200, – с ухмылкой, явно не скрывая вкус победы, чуть ли не по буквам продиктовал цифру, а у меня сердце пропустило удар. - Двести тысяч. Кто больше? – словно приговором объявил ведущий. – Совсем никого? – я нервно оглядел зал, и видно было, что те кто еще хоть как-то сражался за меня уже начали заказывать себе выпивку, и явно признавая поражение. – Двести тысяч – раз. – " Я скорей покончу с собой, чем попаду к нему в руки". - Двести тысяч – два. "Я проиграл. Это просто не может быть. Все напрасно. Об этом он говорил, что я пожалею о сделанном?" – из глаз покатились слезы. - Двести тысяч – тр.. - Двести десять! – чей-то голос из зала спас меня, но удивлению не было предела, когда я увидел назвавшего сумму.