Территории

— Садык, — напевно протянул Англия после длительного молчания, — ты обалдел. Турция от таких комплиментов поперхнулся ашуре. — Эээ... — начал было Аднан, силясь понять, в чем дело, но его попытки высказаться самоликвидировались под моральным давлением со стороны пришедших: Артур по-хозяйски развалился в его любимом кресле и вот уже несколько минут любовно взирал на журнальный столик, явно с тем, чтобы положить на него ноги; аккуратный, свежий и, как всегда, расфранченный Бонфуа сидел тут же, на подлокотнике, и молчаливо наблюдал за развитием диалога. — Ты хоть понимаешь, что это повлечет за собой скандал мирового масштаба? — продолжал идти в наступление Англия. — Ты намекаешь на то, что я забыл предложить вам чай? — вкрадчиво поинтересовался турок, как бы невзначай пододвигая тарелку с ашуре поближе к себе. — Да нет же, — отмахнулся Керкленд и, подумав, добавил: — Хотя это тоже непростительно. Аднан пожал плечами и эгоистично набил рот лакомством. Керкленд закусил губу, поняв, что чаем за счет заведения его сегодня не порадуют, и принялся с жаром осаждать турка: — Ты зачем карты фальшивые нарисовал? — Ах, вот в чем дело... — Садык скрестил руки на груди, подумывая параллельно о том, что надо бы, наконец, поставить замок на входную дверь и оградить себя таким образом от нежелательных гостей. — Вас что-то не устраивает? — «Что-то» не устраивает Грецию! — язвительно изрек Керкленд. — Ты почему на картах свои территории за его счет расширил? — А что, Япония уже присвоил себе Курилы. Хотя они вроде бы России принадлежат, так? — Турция усмехнулся. — А раз это Грецию волнует, почему, в таком случае, он сам не пришел? — Геракл лечится. Морально и физически, — сочувственно произнес Англия. — Он как узнал, что ты творишь за его спиной, так в полуобморочном состоянии пошел пить валерьянку. Но на запах валерьянки сбежались все окрестные коты... — Керкленд вздохнул. — Ну, ты понимаешь... Садык поморщился и даже отложил ашуре в сторону. — Я раньше думал, что все греки добрые, едят оливки и танцуют сиртаки... А этот какой-то ненормальный! И чего ему не нравится? — Турция непонимающе закатил глаза. — Даже не знаю! — полушутливо всплеснул руками Артур. — Может, то, что ты тихонечко отхапал себе его земли? Зачем ты вообще это сделал? — Это очевидно: чтобы ненавязчиво расширить территории, — хмыкнул Франциск, как бы очнувшись от немого созерцания происходящего. — В общем, выбора у тебя нет, — проконстатировал Англия, в упор глядя на Турцию, — так что давай, пока Греция не разозлился и не устроил кровавую вендетту, перерисовывай свои карты и готовь ему в качестве контрибуции Гемистес. — Чего?.. — скривился Садык. — Гемистес. Печеные томаты, фаршированные рисом и мясом, — пояснил Франция. Аднан в замешательстве захлопал глазами. — А если заменить этот ваш... Как его... Доместос... кебабом? — осторожно спросил Турция, поглаживая подбородок. — Нельзя, — покачал головой Бонфуа. — Только Гемистес. Ну в крайнем случае Спанакопитта. Но у Греции на шпинат аллергия. Тут Турция пришел в еще большее замешательство, потому что такое обилие неизвестных слов в одном контексте ему доводилось слышать впервые. Садык даже достал блокнотик и принялся записывать непривычные для его уха названия, но на слове «шпинат» он запнулся и отложил карандаш. — А может, лучше шаурму? — Садык любил шаурму. Очень вкусно. — Нет, — отрезал Артур. — Ни в коем случае. «Понаехали тут», — подумалось Турции. — А я не умею готовить этот... – Садык метнул взгляд на записи в блокноте, — Гремистос, — уныло сообщил он. — Ну... Я, наверное, могу тебе помочь, — неуверенно предложил Артур. — Не надо, Англия, мы же не хотим, чтобы Греция застрял в больнице на неопределенный срок? — покачал головой Франция. Садык вздохнул и принялся что-то стенографировать в своем блокноте. — И как я мог забыть! — спохватился Бонфуа сразу после того, как Англия отвесил ему подзатыльник за все хорошее, и поднял указательный палец вверх, привлекая внимание Аднана. – Тебе еще надо сделать Греции несколько часов с кукушкой в качестве моральной компенсации. Очень благотворно влияет на организм, — Франция блаженно ударился в воспоминания. — Особенно когда изготовитель вкладывает в свое произведение душу — как, например, Германия, который поставлял мне такие часы после Первой Мировой. И пусть Геракл попробует завести их с отрывом в пять минут. Бодрит! — С кукушкой? — насмешливо изогнул бровь Садык. — Не думаю, что это сейчас актуально. — Ну, не понравятся часы с кукушкой — отвернет их к стене. Будут часы с дятлом! — встрял Англия. — Очень актуально! Турция к этому времени уже набросал в своем блокноте карикатуру на Артура, и теперь старательно выписывал широкие, ветвистые рога. — А если я не выполню всех этих требований? — спросил он. Артур пожал плечами: — Тогда Геракл спустит на тебя свою греческую армию. — Это та, которая его из-за валерьянки...? — Садык выразительно провел ребром ладони по шее. — Именно та. — Ну хорошо, — мрачно изрек Турция, хотя ничего хорошего в произошедшем не узрел, и бросил на журнальный столик вытащенные из-под дивана чистые ксерокопии контурных карт. С плохо скрываемым разочарованием Садык, решив начать с самого легкого, взял одну из них и направился в соседнюю комнату, оставив гостей наедине друг с другом. Но дружественное молчание, такое непривычное для этих стран, продолжалось недолго. — А ты знаешь, mon ami, он подал мне неплохую идею... — с зловещей ухмылкой прошептал Франция Керкленду, щелкнув извлеченной из нагрудного кармана авторучкой, и потянулся за одной из пока что чистых контурных карт. — Нет! Даже не думай об этом!!!