Воспитание Локи

Унизительно. Как же унизительно. На него надели наручники и маску, как на преступника! Локи почувствовал, как спазматически сжалось горло, едва он попытался сглотнуть слюну. Старк отличался завидным чувством юмора — потому маска, спроектированная им специально для бога Обмана, была похожа на БДСМ-маску. Говорить в ней Локи уже не мог — небольшой металлический шарик постоянно холодил небо, плотно прижимая язык. Кроме того, болела челюсть, которую не в меру ретивый Халк, кажется, тогда повредил в драке. На руках наручники, посох вне досягаемости, и Тор собирается доставить его на суд в Асгарде, где к нему точно не отнесутся снисходительно. А ведь так все хорошо было! Локи вздохнул. Невозможность выговориться страшно раздражала, все тело еще ныло после боя. Хорошо, что он намного выносливее обычного человека — иначе Халк оставил бы за собой просто еще одно изломанное мертвое тело. А Тор молчит. Не нравится, видать, братишке перспектива суда. Но Локи уже не изменится и не собирается ничего менять — если удастся сбежать, он и дальше продолжит свое дело. Тор. Старший. Наследник. Пример для подражания. Как же он раздражал — как ни старался Локи, ему никогда не переплюнуть старшего брата. Пусть даже и сводного. Сам того не осознавая, Локи всю жизнь старался стать лучше. Как же ему хотелось, чтобы Тор смотрел на него с уважением и восхищением! Ради этого он отказался бы даже от трона Асгарда — просто осознание и признание его лучшим значительно подсластило бы ему жизнь. Ведь для Локи никогда даже не строили капищ! Никогда не поклонялись ему, лишь понося на все лады! Что-то он расклеился. А Тор все молчит. Ну понятно, его честному братцу вовсе не хочется предавать Локи — это так Тор видит. Богу Обмана все еще по силам проникнуть в его голову, но теперь, раненому и без сил, это удается ненадолго и никак не удастся повлиять на старшего братца. А еще Локи знает, что Тор над чем-то напряженно раздумывает и даже скрывает эти мысли. Когда они уже стояли в круге, готовые перенестись в Асгард, Тор, наконец, почувствовал присутствие брата в своей голове и, повернувшись, насмешливо ему улыбнулся. Из мешанины его мыслей четко выделилась одна, сияя огненными буквами и заставляя Локи давиться слюной с металлическим привкусом — то ли от крови, то ли от мерзкого шарика. «А не надеть ли мне на тебя, братик, ошейник и поводок? Собачий в самый раз будет, я думаю.» «Не посмеешь!» — хочется ответить ему, чтобы избавиться хоть от этого унижения, но проклятая маска не дает ему и такой малости, потому он хватается за другой конец телепорта. Голубоватое сияние — вот и конец. Конец всем его планам и мечтам. Конец его жизни. Локи открывает глаза. Что? Это не Асгард! Вопросительный взгляд на брата — они все еще на Земле, вот только это уже не проделки младшего! Тор улыбается — немного виновато. Он активирует Тессаракт и тот в сиянии исчезает. Локи с тоской во взгляде провожает его. Неужели брат решил изменить свое мнение и теперь просто убьет его? Нет, до дрожи честный Тор не сделает этого. Но тогда — что? Тор расстегивает наручники — и Локи не верит своим глазам. Потом старший брат заставляет его немного нагнуть голову и расстегивает отвратительную маску, снимает ее и отбрасывает в сторону. А потом тяжело опускается перед Локи на колени, опуская голову. Молчание затягивалось. Тор все так же стоял перед ним на коленях, а Локи пытался осознать, что сейчас произошло. — Тор? — вопросительная интонация. Хриплый голос. Челюсть все еще болит, и язык слушается с трудом. Дать бы сейчас деру, но что-то не дает Локи так сделать. Тот, наконец, поднимает голову. — Я слушаю тебя, брат. — Что все это значит? — Локи с некоторой опаской подбирает свой посох, валяющийся возле Тора — и тот не препятствует этому. — Я остаюсь с тобой, брат. Тебя приговорят в Асгарде. — Я знаю. И поэтому ты решил оставить меня на Земле? — На Локи внезапно нападает приступ смеха. Его глупый брат решил таким образом спасти Локи от суда? Но ему же хуже! — Я хочу попытаться заставить тебя передумать, брат, — Тор стоит перед ним на коленях. Тор. На коленях. Перед Локи. — Я никогда не передумаю! — шипит он и последнее, что видит Тор в тот день — это замахивающийся брат. Когда он приходит в себя, в каком-то помещении, он связан. Молота в пределах досягаемости нет, что и понятно — Локи не смог бы его и с места сдвинуть. Тор поднимает голову — а перед ним сидит его дорогой братец. Дорогой костюм и самоуверенная улыбка, но в глазах его недоумение. Локи не может понять причины этого глупого поступка, не может понять, чего Тор хотел добиться этим. — Позволь мне остаться рядом с тобой, брат, — светловолосый мужчина улыбается, глядя прямо в эти растерянные зеленые глаза. Локи фыркает. — На тебе кто-то применил воздействие, Тор? Он улыбается еще шире. — Никто не сможет это сделать, даже всемогущий Локи. Всеотец позаботился об этом. Я сам хочу служить тебе. Служить? Локи кажется, что на него внезапно обрушился весь мир. Тор? Служить ему? Ну что за чушь! — Тор, ты умом тронулся, или Халк выбил последние, и так немногочисленные мозги? — Нет, — Тор немного повернулся, стараясь устроиться поудобнее. Нелегкая задача, когда все тело скручено веревками. — Я хочу понять мотивы твоих поступков, хочу понять тебя, стать ближе. Может быть тогда, на суде у меня будет, что сказать в твою защиту. Локи внезапно оказывается очень близко, заглядывая в глаза. Тонкие пальцы обхватывают голову, не давая отстраниться, да Тор и не пытается, послушно распахивая свое сознание перед братом. Он чист и говорит только правду. Что бы ни делал Локи, Тор все еще любит своего младшего брата и ему абсолютно все равно, что они не родные, а еще у Тора есть мыслишка, что поняв Локи, он сможет повлиять на него и исправить. А Всеотец уже не сможет наказать раскаявшегося сына. Локи прерывает контакт, смеясь над наивностью брата. — Ты действительно думаешь, что сможешь заставить меня раскаяться и явиться на суд? Ты еще глупее, чем я думал! Тор опускает взгляд. Он не думал, что это будет легко, но сейчас главное — остаться рядом с Локи, пусть даже придется делать то, в чем он будет раскаиваться. — Я могу принести клятву верности, — бормочет он, пытаясь немного размять затекающие пальцы и призывает Мьельнир. Молот прилетает быстро, с грохотом разбивая стену. Локи с проклятьем шарахается от Тора, ожидая удара, но тот и не собирается нападать, и трикстер со смесью страха и возбуждения наблюдает за братом. — Ты отдашь мне Мьельнир? Отдашь мне свое оружие, над которым так трясешься? — Я готов служить тебе. Локи вновь оказывается так близко, его тихий сладкий голос патокой льется в уши Тору, заволакивая мозг дымкой обмана. — Готов? А готов ли ты делать то, что не понравится? Убивать во славу меня беззащитных людей, например? Тор вздрагивает, и Локи ухмыляется. Вот, наконец, он в своей стихии — обман и предательство. Внезапная идея совратить Тора с пути истинного, изменить братика в худшую сторону и опустить его в такую бездну лжи и обмана, что тот сам возненавидит себя, захватывает Локи. — Если ты хочешь остаться и принести клятву верности, ты должен быть готов сделать это и даже хуже, — тихий голос, тепло губ у самого уха выводят бога молний из себя, но он старается сдерживаться. — Ты готов убивать своих любимых землян по моему приказу, пытать и насиловать беззащитных женщин, если мне это потребуется? Широкие плечи опускаются под грузом пока еще несуществующей вины, и Тор честно признает: — Нет. — Тогда зачем ты мне нужен? — Локи оказывается у него за спиной, обнимая брата и продолжая нашептывать ему в ухо разные гадости. Ему нравится это — и забавляют жалкие потуги Тора. Теперь ему даже хочется оставить брата при себе — и тогда посмотрим, кто кого изменит быстрее. И трикстер даже не сомневается, что Тор проиграет. Тор молчит, не зная, что сказать, и Локи продолжает: — И ты согласен остаться на таких условиях? Видя, как я творю насилие и несправедливость, сможешь ли ты сдержаться? — Нет, — Тор опять честен — любую, даже самую малую ложь его брат мгновенно почувствует, так зачем напрягаться и врать? Ложь никогда не была его сильной стороной. Руки на его плечах чуть сжимаются, и — Локи начинает неспешно разминать немеющие от слишком тугой веревки мышцы, слыша как тихо, почти неслышно выдыхает Тор. — А если я скажу тебе упасть ниц передо мной и восславить меня? Молчание. Локи чуть нажимает на связанные руки, заставляя судорогу прошить могучее тело брата, и слышит его стон сквозь зубы. Власть над Тором заводит его неимоверно, его хочется сломать и сделать послушным своей воле. — Я… — Тор рвано выдыхает, шевеля плечами в попытке убрать резкую боль, — Я сделаю это, если ты так хочешь. Локи, не удержавшись, чувствительно, до боли, прикусывает тонкую кожу брата, там, где шея плавно переходит в плечо и с удовольствием слышит болезненное шипение. Потом выпрямляется и в несколько шагов оказывается перед братом. Тор вновь на коленях — перед ним. Спутанные светлые волосы скрывают лицо, и Локи убирает их, натыкаясь на прямой взгляд честных синих глаз. — Принеси мне клятву верности, братец, и я не прогоню тебя, — Локи вытягивает вперед ногу, подсовывая сверкающе чистый ботинок просто под нос Тору и, когда тот глухо произносит «Клянусь» и прикасается губами к лакированной поверхности, Локи, бог Лжи и Обмана, впервые чувствует свой триумф.