Не прощаемся

Мечта практически сбылась. Но почему тогда так страшно? Почему трясутся коленки? Толпа медленно продвигается. Все вокруг оживлённо переговариваются, кто-то смеётся, кто-то слегка напевает полюбившуюся песню. Столько лет прошло, а к ним на концерты так и выстраиваются огромные живые очереди. Они теперь не мальчики. Взрослые парни. Кое-кто даже остепенился, но они всё равно живут все вместе. Как одна большая семья. Автограф-сессия, видимо, не закончится никогда. Прибывают всё новые и новые фанатки и поклонницы. И всем до единого хочется их увидеть. Я, наконец, проталкиваюсь к столу. Улыбка не исчезает с моего лица, я мельком оглядываю всех. Стали старше. Даже одежда менее безбашенная, чем раньше. Но я останавливаю взгляд на его лице. И больше не могу отвести его. Что ж. Придётся выкручиваться. - Привет. - Привет. - Не верю, что вижу тебя вживую. - А ты поверь. Автограф? - Если можно… Хм… Не могу сдержаться и прыскаю, ужасно этого стыдясь. Я идиотка. - Прости, я не над тобой смеюсь. - А над чем же? - Над тем, как ты это сказал. Когда-то ты так произносил фразу в видеоответе. Ну, помнишь, где тебе задали вопрос «Портит ли слава человека»? Интонация один в один. - Ха, правда. Забавно, что кто-то всё ещё помнит их. Тем записям года 4. - Старые вещи порой самые дорогие. И я говорю не только о том видео. - Согласен, как тебя зовут? - Наташа. - Очень приятно. Влад. - И мне приятно, хоть я тебя знаю. - Знаешь наверняка много, но не всё. И хорошо, в мужчине тоже должна быть загадка. - Перефразировка интересная… Меня уже вторую минуту пихают сзади. Боюсь, беседе конец. - Видимо, хотя жаль. Приятно было познакомиться. - И мне. - Постой, - внезапно подается вперед, - прости, конечно, за вечно-запрещённый вопрос, но сколько тебе лет? Делаю испуганное лицо, но не могу скрыть улыбки. - Владислав, вы меня пугаете. И всё же отвечу, что я уже год как совершеннолетняя. - Значит 19? Мне 28. Не знаю зачем сказал, но сказал. - Ну вот. Ты всю свою загадочность испортил. А к чему подобные вопросы – любишь цифры что ли? Не уж-то алгебра была любимым предметом? - Ненавидел её. Физика и литература onelove, как говорится. - И я алгебру не люблю. Так же, как и физику. Но вот литература и языки – моё. - Но физика - это интересно! Да я в детстве зачитывался… - Знаю. Ты говорил в Откровенном. - Ну да… Тебе пора. Поклонницы скоро устроят бунт. Прохладный тон, теперь еще больше уверился, что я очередная фанаточка. Чёрт, ну кто меня тянул за язык? Невыносимая всезнайка! Почему я всегда всё порчу... - Извини, если я обидела. Но ты не должен расстраиваться из-за того, что для других твоя жизнь столь открыта. Они сопереживают тебе. Во всём. И да, я почти забыла. Это тебе. Немного смущенно достаю из сумки книгу, одну из моих любимых, наверное, поэтому выбрала эту. Фанатки сзади возмущенно фыркают и пытаются отпихнуть назад. Неустойчиво покачиваюсь, и моя рука слегка касается его. Чувствую электричество… Он, кажется, вздрогнул. Удивленно посмотрел на подарок. - Ты первая за последние годы, кто дарит мне книгу. Это странно. Почему именно эта? - Просто надеюсь, что тебе понравится. Она лёгкая и искренняя. Про обманное первое впечатление, знаешь ли. Немного лукаво улыбаюсь и пожимаю плечами. Дурная привычка, но и избавиться не могу. - Спасибо. - Не за что. Это тебе и ребятам спасибо за всё. Он улыбался непринуждённо, пытался поговорить с каждым поклонником, благодарил. Ребята рядом хохотали, Женя пытался петь на бис, Маус играл на невидимой гитаре, Тоша выстукивал по столу ритм. Его волосы отросли, как и несколько лет назад, лицо стало более мужественным, но майка с «Nirvana» и блеск в серо-голубых глазах оставались прежними. Он повзрослел, но остался верен себе. Длинные пальцы всё также умело перебирают струны гитары, кеды всё такие же фиолетовые, душа всё также обещана музыке. - Пока, Влад. И, наверное, прощай. - До встречи, Наташа. И не зарекайся. Улыбнулась ребятам, встряхнула всё такими же непослушными волосами. И удалилась с автограф-сессии. В руке была зажата фотография соло-гитариста с его же подписью. Фотография 4-хлетней давности. Действительно – старые вещи дороже всего. После её ухода остальное время прошло отчего-то мутно и невероятно быстро. Он пытался улыбаться на кокетство, восхищённые взмахи ресниц и признания в любви, не чувствуя при этом ничего кроме фальши. И как он это терпит? Мысли были уже далеко от этого места, ему ужасно хотелось почитать книгу, подаренную той девушкой. Это был единственный стоящий подарок из всех сегодняшних. Спустя несколько часов он с группой вернулся домой. Не раздеваясь, улёгся на кровать вместе с книгой. Усталость даёт о себе знать уже после 3-х часов чтения, но он больше не желает останавливаться. Внутри он уже пообещал, что прочтёт всё. На часах 3:45, и вот на последней странице он нашёл чек. Самый обыкновенный, от оплаты денег на телефон. Минуты не прошло, как он набрал номер и стал напряжённо вслушиваться в гудки. И время его ничуть не смущает, он чувствует… - Алло? – раздаётся бодрый, но удивленный голос из трубки. Облегчённо выдохнул – значит, не разбудил её. - Наташа? - Да, я, ну а… Стоп. Ты… Это ты?! Влад? - Ну да. Я тут книгу прочитал… - Подожди, откуда у тебя мой номер? - Из книги выпал чек. И… прости, глупо как-то получилось. Спокойной… - Постой. Тебе хоть понравилось? - Очень. - Это здорово. Я рада. Он слышал, что она улыбнулась. И губы, будто по собственной воле, растянулись в ответной улыбке. До самого утра они проболтали, чувствуя себя удивительно легко друг с другом. Оба и не представляли, что такое бывает. И когда время перевалило за 6 утра, наступила пора прощаться. Но оба улыбнулись, произнося одновременно «До скорого», потому что знали, что ни один уже не скажет «Прощай».