Рыжий, честный, влюбленный

Все когда-нибудь кончается. И моя история с Гермионой тоже. Собственно, ее нужно было закончить еще несколько месяцев назад. В тот самый день, когда я понял, что она мне врет. А впрочем, и сам я вовсе не был таким уж кристально честным со своей девушкой. Нет, я, конечно, не обманывал ее в каких-то глобальных вещах, не изменял ей. Просто я ее не любил. Точнее, я не любил ее как женщину. А еще точнее, я не любил женщин вообще. Ну, в том самом смысле. И Гермиона здесь совсем ни при чем. Впервые я поймал себя на мысли, что мне может понравиться мужчина, на четвертом курсе. Увидев Виктора Крама на рождественском балу под руку с похорошевшей Гермионой, я почему-то взбесился. Тогда я решил, что все дело именно в ней. Ну, вроде как она мне нравилась. И мне было чертовски неприятно видеть их вместе. Хотя Крамом-то я и раньше восхищался. Но только как спортсменом. То есть я тогда так думал. А потом внезапно понял, что дело не в Гермионе, а в том, что Виктор пришел на бал с девушкой. Пусть даже и с такой классной как Гермиона. А мне захотелось, чтобы он пришел со мной. И я так охренел от этой мысли, что перестал нормально воспринимать действительность. Еще и Падму обидел, тупица. Она, кстати, меня так и не простила. Вот, собственно, так все и началось. Ну, это мое увлечение мальчиками. Я вообще тогда многое стал замечать. К примеру, какая упругая задница у Дина и как красиво двигается Забини, и какие соблазнительные губы у Джастина Финч-Флетчли. И с Гарри во время турнира я рассорился вовсе не из-за зависти. Мне не нравилось видеть его в центре внимания, все эти девицы, кружащие вокруг, безмерно раздражали. Я хотел Гарри только для себя. Он был только моим, всегда, начиная с первого курса. Только он, я и Гермиона. Но тогда я думал, что это просто дружеская ревность. Я всегда ревновал его ко всем, даже к собственной сестре. То, что я увлекся им, дошло до меня потом, во время поисков хоркруксов. Мне хотелось обнимать его, прикоснуться своими губами к его губам. Я вообще с трудом мог держать себя в руках. И ревновал, бешено ревновал. И когда наконец-то осознал свои настоящие чувства, то попросту испугался и как дурак сбежал, по сути, предав своих друзей. Вот такой я хреновый друг. Да, я вернулся, вернулся вовремя, но вины с меня это не снимает. Так что в тот год многие однокурсники стали объектом моего пристального внимания. Единственным, на кого я точно никогда не бы запал, был хорек. Тьфу, противно же. А вот на старшего Малфоя я посматривал, чего уж скрывать. Тогда мне казалось, что я просто завидую его богатству, его роскошным мантиям и возможности тратить деньги без счета. Это сейчас я понимаю, что не в богатстве было дело. По ночам я вспоминал совсем не мантии и деньги. Я вспоминал его холеные руки, его холодные глаза, и во мне рождалось совсем новое, непонятное мне чувство. Вожделение. Я хотел его. Хотел прижать его к стене, сорвать с него дорогие тряпки и… Собственно, дальше этого мои фантазии не шли. Тогда я искренне считал, что ненавижу Люциуса Малфоя. Мне хотелось доказать ему, что один из Уизли хоть чего-то да стоит. К счастью, это быстро прошло. А уж когда увидел его в Малфой-мэноре, такого дерганого, нервного, постаревшего, то и думать забыл о нем. Кстати, благодаря Гарри после войны Малфой отделался всего парой месяцев отсидки в Азкабане, да приличным штрафом. Но с деньгами у него всегда был полный порядок. Теперь всеми делами занимается белобрысый хорек, а Люциус, замаливая грехи, основал фонд для помощи маглорожденным волшебникам-сиротам. Правда, заправляет всем в фонде леди Нарцисса, а сам Люциус отдохнул, отъелся и снова блистает на министерских балах, сводя с ума и женщин и мужчин. Но теперь он совсем мне не интересен. Да по большому счету и не был он никогда особо интересным, сноб красивый. Просто разгулялись юношеские гормоны. Чего уж тут вспоминать. Я наконец-то вырос. И, кажется, даже повзрослел. Я устал быть просто рыжим другом Гарри Поттера, я устал притворяться женихом Гермионы Грейнджер. Я устал жить чужой жизнью и постоянно врать. И себе, и другим. И то, как в этом вранье все больше увязают дорогие и близкие мне люди, тоже надоело. Вот Джинни, например. Мама все ждет, когда они с Гарри поженятся, и внуков ждет, рыжих да зеленоглазых. А Джин боится признаться, что испытывает к Гарри только сестринские чувства. Ну, как брата она его любит, чего тут такого. А сама уже полгода сохнет по Невиллу. Да это и так было понятно, они же сблизились еще в Хогвартсе. Не подумайте чего плохого, Джин честная девушка. Ничего запретного между ними не было и не могло быть. Невилл, он порядочный очень, заботился о ней, защищал. А потом влюбился. Я-то знаю, о чем говорю. Мы как-то выпили с Невом, хорошо так выпили, вот он мне и рассказал. Честно говоря, я думал, что они будут вместе. Только после победы все вдруг стали вспоминать великую любовь моей сестры к «мальчику, который выжил». Скиттер статейки душещипательные в «Пророк» писала. А Гарри и Джин растерялись. Прямо как маленькие. И вот теперь весь магмир живет в ожидании грандиозной свадьбы национального героя и его прелестной возлюбленной. Ага, как же, дождутся они. Эти двое, наверное, всю жизнь будут притворяться. Вечные жених и невеста. Джинни боится сказать Гарри о своих чувствах к Невиллу, а Гарри… У Гарри все гораздо хуже. Гарри ведь тоже влюблен, и его избранник отвечает ему взаимностью. Откуда я это знаю? Вот знаю. Видел я их. В клубе одном магловском. Я там, ну, в общем, вы же поняли. Отдыхал, короче. Они-то нет, они меня не видели. Они вообще не видели никого и ничего вокруг. Вот тогда я и понял, что Гарри он такой же, как и я. В смысле, гей. И мама моя внуков не дождется в ближайшее время. Уж от Гарри так точно. Ему и так проблем хватает. Как будто мало было всей этой истории с Волдемортом. У Гарри, как оказалось, роман с хорьком. Ну, с Драко Малфоем. Когда только спелись. И как он может, тьфу,противно же. Я, когда их увидел вместе, там, в клубе, хотел подойти и высказать все, что я об этом думаю. Уж совсем было решился, да глаза Драко увидел. Как он на Гарри нашего смотрит. И как Гарри от этого взгляда счастливым делается, рядом с Джин он никогда таким не был. Да чего уж скрывать, ни с кем он таким не был. А с Малфоем — да. Красивый очень, только волосы как всегда растрепаны, а улыбка такая ясная, словно солнышко взошло. А уж когда эта парочка целоваться начала, то я решил, что не мое это дело - лезть в их отношения. Вот совсем не мое. Сами разберутся. Так я никому ничего и не сказал. И в клубе этом больше не появлялся, от греха подальше. Чего людям жизнь портить, им и так не сладко, небось. Сомневаюсь, что Люциус примет эти отношения, Драко все-таки единственный сын, наследник, продолжатель рода. Только чует мое сердце, что на Драко род Малфоев и закончится. Крепко он в Гарри втрескался. По-настоящему. Малфой, конечно, не кричит о своих чувствах на каждом перекрестке, но, по крайней мере, не врет. Даже помолвку с Гринграсс недавно расторг. И сколько бы Люциус и Нарцисса ни убеждали его заключить новый союз, Драко не сдается. Молчит. И бегает на свидания к Гарри. Настоящим мужиком оказался, я его прям зауважал. Так что, нравится это мне или нет, а Гарри свой выбор уже сделал. К тому же, чужие чувства - дело тонкое, и не мне с моими медвежьими ухватками в это дело соваться. Мне бы хоть в своих чувствах разобраться. Мерлин, как же все сложно. И с Гермионой вот все неправильно получилось. Ну, не должно так быть. Гермиона хорошая. Очень хорошая. Красивая девчонка и друг настоящий. И я никогда бы не оставил ее, не смог бы предать. В свое время я наделал много ошибок, и, наверное, не заслужил право на счастье. И когда мы справились с этим проклятым хоркруксом, я от избытка чувств взял и поцеловал ее. А она ответила на поцелуй. Видимо, тогда все и запуталось. На самом деле я не чувствовал к ней ничего такого. А она казалась такой счастливой и довольной после нашего поцелуя, что я решил: пусть все будет так, как захочет она. Пусть хотя бы она будет полностью счастлива. Она это заслужила. Мне ведь все равно ничего хорошего не светило. Вообще. Но об этом потом. А ведь все думают, что мы с Гермионой скоро поженимся. Наверное, так бы оно и вышло в итоге, если бы не то самое гермионино вранье. Ей со мной плохо. И дело не в том, что я гей, и между нами пока еще ничего не было. С этим мы решили не торопиться до свадьбы. А там я бы постарался, чтобы у нас все получилось, в крайнем случае, выпил бы какое-нибудь зелье. Ей со мной плохо, потому что она меня не любит. А точнее, ей плохо оттого, что она любит не меня. И с этим надо чего-то решать. Гермиона думает, что я слепой и ничего не вижу. Кое в чем она, разумеется, права, Рональд Уизли лет пятнадцати был абсолютным придурком, который сначала говорил, а потом уже включал мозги. Вот только мне больше не пятнадцать и даже не шестнадцать. Я умею думать и размышлять, не выкрикивая при этом вслух гриффиндорские лозунги. Война научила. Так вот, о Гермионе. Она ведь большая умница на самом деле. Если бы не она, то, скорее всего, мы бы никогда не справились с поиском этих чертовых волдемортовских побрякушек. Она тысячу раз спасала наши задницы, она научила нас выживать и сражаться. Она вообще много знает и умеет. Но обманывать так и не научилась. И вот теперь я могу наблюдать краснеющую Гермиону, которая придумывает различные невероятные причины, чтобы лишний раз заглянуть в магазин Джорджа. Она приходит туда практически каждый день. И совсем не потому, что я там работаю. Иногда мы успеваем только поздороваться. А потом я бегаю между прилавком, полками с товаром и покупателями, а Гермиона и Джордж часами разговаривают в кабинете. Почему-то у них нашлось очень много общих тем для беседы. Джордж рассказывает Гермионе о наших новых разработках, Гермиона Джорджу - о своей учебе и участии в благотворительных проектах, оба согласно кивают головой и не слышат ни слова, даже если я ору. Разговаривают и не сводят друг с друга глаз. А один раз я застал их обнимающимися и полчаса слушал глупые объяснения. Ну, не дураки ли? Вот неужели нельзя честно сказать, что там и как? Джордж навоображал себе, что его чувства к Гермионе вдруг возьмут и разобьют мне сердце. Вот с чего он это взял? Я уже и так и этак намекал, что, в общем, буду очень рад, если у них с Герм все получится. Но он намеков не замечает, а сказать Гермионе, что ей с Джорджем будет лучше, чем со мной, мне как-то неловко. Вот и ходит наше вранье по кругу. Ведь все врут. Говорит правду одна Луна, но ее правда такая странная, что иногда тоже кажется враньем. Не понимаю, почему так получается. Но мне-то врать определенно надоело. Пора признаваться. Ну, хотя бы самому себе. На самом деле, и моя влюбленность в Гарри, и мое увлечение Люциусом - всего лишь попытка убежать. От тех самых чувств, которые я скрывал даже от самого себя, заталкивая, запихивая их в глубины собственного сознания. А они все лезли и лезли наружу, и вот сейчас прорвались уродливым нарывом. Я люблю. Люблю сильно, страстно и безнадежно. Люблю так, что становится страшно, и хочется кричать от боли и невозможности сделать с этим хоть что-нибудь. Никто и никогда не поймет и не примет мои чувства. И в первую очередь он. Северус. Да, я, Рональд Биллиус Уизли, в здравом уме и твердой памяти заявляю, что по уши влюблен в Северуса Снейпа. В того самого сальноволосого мерзавца, летучую мышь подземелий, слизеринского змея. В самого гадкого учителя и в самого некрасивого на свете мужчину. В героя. В смельчака. В стопроцентного натурала, черт побери. Ну, вот и все, наконец-то я смог произнести это вслух. И что теперь с этим делать? Влюбился в Снейпа. Вот если бы мне кто-то сказал об этом курсе так на третьем, то я бы дал этому человеку в морду. И хорошо бы так дал. Да и на шестом курсе тоже. Я же его просто не выносил. А он своими придирками еще и масла в огонь подливал. Цеплялся к нам постоянно. Как же мне хотелось ему врезать. Со всей дури. Но и поцеловать хотелось не меньше. Не могу объяснить, что в нем меня привлекало, но уж точно не его неземная красота. Наверное, сила характера. Он же всегда был один против всех. Его ненавидели три факультета, коллеги тоже не особо жаждали с ним общаться. Да и в Ордене к нему относились настороженно. А он всегда шел с поднятой головой и прямой спиной, совсем не стараясь завоевывать чужие симпатии. И делал всю грязную работу. Неприятную, но такую необходимую. Все старались держаться от него подальше, а я сходил по нему с ума. И когда он проносился мимо меня по коридорам Хогвартса, оставляя после себя терпкий запах зелий, я вдыхал этот чертов запах и мечтал оказаться в его крепких руках. Я хотел вцепиться своими пальцами в его сальные волосы, прижаться к нему всем телом и долго-долго целовать эти тонкие гневно сжатые губы. Содрать с него эти многочисленные слои материи и прикоснуться, наконец, к сильному жилистому телу. Я хотел, чтобы он стал моим первым мужчиной, тем, кто ворвется в меня и навсегда сделает своим. Я хотел лежать под ним и кричать от страсти, но знал, что это невозможно. По крайней мере, в школе. Снейп, конечно, был большой сволочью, но вряд ли он позволил бы себе связь с учеником. Мне оставалось только ждать и надеяться. А поскольку с женщинами его никто не видел, то надежды мои были не совсем уж призрачными. А потом он убил Дамблдора. И я запретил себе вспоминать даже его имя. Что с нами было дальше, знают все. Выматывающие поиски хоркруксов, мой побег, подземелья Малфой-мэнора, смерть Добби, полет на драконе, Визжащая хижина, адское пламя и последняя битва. Нет, я не буду врать, что сразу же понял, что Снейп не предатель. Ни фига я не понял, кроме одного — не разлюбил. Вот как увидел его в хижине, так и понял, что люблю этого гада еще сильнее, чем раньше. И вся моя якобы любовь к Гарри - просто успокоительная сказка. Она и испарилась в один миг, стоило мне только увидеть Снейпа. Так легче было забыть. И я почти забыл. Да, разумеется, я Гарри любил, но, Мерлин всемогущий, это же надо было столько пережить, чтобы до меня наконец-то доперло, что он никогда не стал бы мне любовником. Он мой друг, мой брат, он часть меня самого. Когда нам сказали, что Гарри умер, то я и сам будто умер. Второй раз. А первый раз я умер в Визжащей хижине. Стоял и смотрел, как умирает Северус, и ничего не предпринимал. И молча умирал вместе с ним. Дурак, трус, козел рыжий. Но тогда это казалось единственно правильным решением. Он умирал, и я мысленно простился со своей любовью. А Северус выжил, просто взял и обманул смерть. Сгорела даже хижина, и только этот змей слизеринский каким-то образом сумел оттуда уползти. Но тогда я этого еще не знал. А дальше все завертелось, и больше я не вспоминал о нем. Во время битвы было не до того. Уходили наши близкие, наши друзья, наши однокурсники. Погиб Фред. Но мы сражались и точно знали, что Хогвартс ни за что не сдадим. А потом Волдеморт сдох, и мы победили. И вскоре я узнал, что Северусу тоже удалось спастись. Нашли его авроры и сразу же отправили в Мунго. А Гарри рассказал, что сделал этот человек для нашей победы. И все сразу же завопили о том, что даже не сомневались в его лояльности. Северуса оправдали и вручили орден Мерлина, а Скитер даже книгу состряпала по горячим следам. Но всю правду знали только я и Гермиона. Оказывается, столь дорогой мне мужчина всю жизнь любил мать Гарри. И вот тогда я второй раз поставил крест на своем будущем. Восстанавливался Северус долго. Знаю об этом не понаслышке, мы с Гарри навещали его почти каждый день. Гарри извинялся, Северус шипел, а я был кем-то вроде мебели. Собственно, кого интересует рыжий увалень, тупо сидящий в углу? Уж точно не двух героев войны. Но я все равно таскался вместе с Гарри в Мунго. Просто пялился на Северуса и упивался собственным счастьем. Живой. Пусть не мой, и никогда не будет моим, главное, что он живой. Оказывается, для счастья нужно совсем немного. Видеть, говорить, да просто дышать с любимым одним воздухом. Просто знать, что у дорогого тебе человека все в порядке. А у Северуса все сложилось очень даже удачно. В Хогвартс он не вернулся. Макгонагалл звала его, посылая одну сову за другой, но Снейп отказался и от должности профессора зельеварения, и от ЗОТИ. Сказал, что устал и хочет отдохнуть. И уехал, никому не сказав куда. А через два месяца в Косом переулке открылась новая аптека. Само собой, она пользуется огромным успехом. Во-первых, Снейп гениальный зельевар, его зелья намного лучше, чем у других аптекарей. И дешевле. А во-вторых, своим постоянным клиентам он предлагает духи собственного приготовления. В подарок. Индивидуально для каждого. И поверьте мне на слово, шикарные духи. У мамы есть. Она была первой, кому Северус их подарил. Хотя, возможно, мама и не большой знаток. Но уж нашу Флер точно не обманешь. Если Флер сказала: "Шикарные", значит, так оно и есть. Зря, что ли, она постоянно туда ходит и тратит деньги. А она не склонна швырять честно заработанное просто так. Да туда многие ходят, иногда целое столпотворение случается у дверей. Мне из окна видно, аптека-то напротив нашего магазина. Как же бесят меня все эти дамы-девицы, так бы и запустил в них чем-нибудь тяжелым. Налетели как мухи на мед. С одной стороны, я рад, что у него все так удачно складывается. С другой - достали. Как же, Снейп теперь герой. А где вы раньше были, курицы безмозглые, когда он ходил по лезвию ножа или когда в Мунго без сознания валялся? Бесят они меня. А ведь Северус даже не стоит за прилавком сам, прячется в своей лаборатории. Я знаю, я ведь частенько захожу к нему в аптеку во время обеда. Там работает Луна, и мы в перерыве можем выпить по чашечке кофе и поболтать. А иногда, очень-очень редко, к нам присоединяется Северус. Он все такой же язвительный, может больно уколоть в разговоре и даже наорать, что ему тут не нужны сопливые влюбленные, и чтобы мы с Луной свои отношения демонстрировали где-нибудь в другом месте. Я обычно смущаюсь, краснею как вареный рак и пытаюсь сбежать. А иногда психую и хочу рассказать этому гаду, что я о нем думаю, КАК думаю и почему на самом деле прихожу в эту аптеку. А Луна только улыбается своей неземной улыбкой и предлагает Северусу чашечку чая. И, как ни странно, этот крикливый черный ворон успокаивается. И меня больше не гонит. Вообще они с Луной здорово ладят. Я даже ревновал какое-то время. А потом узнал от нее, что она скоро выходит замуж за Рольфа Скамандера. Значит, у нее со Снейпом точно ничего нет и не было. Луна всегда говорит только правду. За это я ее и люблю. А еще мне временами кажется, что она все про меня знает. А что, все может быть. Это же Луна Лавгуд. Вот так и живу. Днем верчусь в магазине, у нас всегда много народу потому, что наши товары самые классные. Привираю Гермионе, отговариваясь срочными делами, и прошу Джорджа пообедать с ней, чтобы ей не было одиноко. В выходные обычно в Норе или играю в квиддич с Гарри, чтоб не потерять форму и не набрать лишних килограммов. При моем аппетите это вполне возможно. Иногда хожу в магловские клубы. Бывает, даже с кем-то знакомлюсь. А пару раз даже и до секса доходило. Но все это как-то не так. Неправильно. Вот вроде и приятно, а удовлетворения не чувствуешь. Как будто хочешь кофе, а тебе чай подсовывают. А вечерами сижу в нашей с Джорджем квартире и пялюсь на окна Снейпа. Он ведь живет прямо над своей аптекой. И часто забывает закрыть шторы. Я могу часами наблюдать, как он сидит в кресле у окна и читает очередную толстую книгу. Никогда не видел, чтоб человек так много читал. Даже Гермиона читает меньше. Еще он очень не любит холода, постоянно кутается в толстенный халат и постоянно пьет чай. А иногда даже огневиски. Видимо, холод подземелий Слизерина въелся в него навечно. А может, это яд волдемортовской гадины так подействовал. Но как бы я хотел разделить с ним тепло своего тела! Обнял бы крепко-крепко, так, чтобы косточки захрустели, и уволок бы в спальню. Целовал бы каждый кусочек его тела, массировал, разминал его мышцы, чтобы вся усталость, накопленная годами, ушла из моего любимого навсегда. Если бы только он мне позволил. Но увы, это невозможно. Это же Снейп. Знаете, я ведь даже как-то набрался смелости и написал ему письмо. Только не отправил, струсил как всегда. Всегда жутко боюсь, когда дело доходит до того, чтобы сделать какой-нибудь шаг. Это только со стороны может показаться, что я думаю и действую по первому порыву. На самом деле я прокручиваю в своей голове множество вариантов. Хотя, признаться честно, не всегда принимаю правильное решение. Вот такой я недоумок. К примеру, письмо Снейпу я отправить так и не решился, но припереться к нему домой смог. Конечно, тайно, я же не совсем дурак. Ведь все продумал, спланировал. Авантюрист хренов. Еле ноги унес. Дело было так. Луна рассказала мне, что Северус уходит на встречу с поставщиками редких ингредиентов. И его не будет целый день. А мне так хотелось посмотреть, как он живет, прикоснуться к его вещам, вдохнуть его запах. И я сдуру решил залезть к нему в квартиру, благо в нее можно было подняться прямо из аптеки. Хорошо хоть догадался попросить у Гарри его мантию-невидимку на один вечер. Иначе бы совсем погорел. Так вот, накрывшись мантией, я сидел в уголочке; дождавшись, когда Луна закроет аптеку, вылез из своей засады и поднялся наверх прямо в квартиру Северуса. Как ни странно, дверь была заперта только аллохоморой. Я вошел и сразу же обалдел от одуряюще прекрасного запаха. Пахло Северусом. Мне сложно объяснить, что такого было в этом запахе, но я на мгновенье просто сошел с ума. А потом зашел в спальню. И все. Попал. Оказывается, Северус был дома. Видимо, встреча с поставщиками закончилась раньше, и он аппарировал прямо домой, не заходя в аптеку. Так что вляпался я по полной программе. И то, что Северус пока еще не заметил моего присутствия и не спустил меня с лестницы, можно было объяснить только одним. Он был немного занят. Обнаженный, такой прекрасный в своем несовершенстве, он раскинулся на кровати и, закрыв глаза, неспешно ласкал свой член. Пальцы его, потемневшие от множества зелий медленно, с некоторой ленцой скользили по внушительному стволу, оглаживая обнажавшуюся головку, и, иногда спускаясь вниз, осторожно сжимали красивые крупные яйца. Вторая рука Снейпа судорожно цеплялась за скомканную простыню. Я застыл, любуясь этими чувственными движениями, и вдруг понял, что и в моих брюках становится невыносимо тесно. А Северус уже увеличивал темп, его рука летала то вверх, то вниз, к шумному дыханию добавились хриплые вскрики; и вот - последний рывок, и он кончает, заливая своей спермой собственный живот. А с ним кончаю я, как мальчишка, прямо в штаны, даже не прикоснувшись к себе. А потом мой Северус открывает глаза, смотрит прямо на меня, а его искусанные губы вдруг произносят мое имя. И я со всей дури аппарирую прямо домой, лихорадочно пытаясь понять, как он мог меня увидеть, я же вроде как под мантией был. С того случая прошел почти месяц. Сначала я прятался в магазине и в аптеке Снейпа даже не показывался, но, столкнувшись с Луной прямо на пороге, не смог ей отказать и зашел на чай, изо всех сил моля Мерлина, чтобы Снейпа не было на месте. Но он там был и, как это ни удивительно, на мое появление отреагировал весьма спокойно. И даже чай заварил собственноручно. Видимо, в тот раз мне просто показалось с перепугу, что он меня заметил. У страха, как говорится, глаза велики. Вот так все и вернулось на круги своя. Днем забегаю на чай к Луне, обсуждаем с ней всякую ерунду, иногда удостаиваясь пары фраз от Северуса. И почти каждую ночь, уставившись на окна Снейпа, я как сумасшедший дрочу, вспоминая темные пальцы, скользящие по невероятно красивому члену. Все время думаю только о нем, о Северусе. Умом понимаю, что у меня нет и никогда не будет никаких шансов, но глупое сердце так хочет надеяться. Рыжие придурки тоже умеют мечтать о любви и счастье. И так хочется сказать об этом хоть кому-нибудь. Просто поговорить открыто, не скрывая ничего, поделиться своими мыслями и чувствами. Но увы - вранье, как я уже говорил, ходит по кругу, и в этом порочном круге я - самый первый врун. Все-таки я довольно подлое существо. И трусливое. Да-да, именно так. Смелости сделать хоть что-нибудь правильно у меня не хватает. Но делать-то что-то надо. Потому что если сейчас ничего не сделать, то дальше может статься, что и я, и мои друзья сами себе сломаем жизнь. И хорошо, если только себе. От нашего вранья могут пострадать и другие люди. Вот и созрел в моей голове новый безумный план. Завтра очередная годовщина со дня нашей победы. После официального празднования мы всей нашей старой компанией соберемся в «Трех метлах», чтобы вспомнить тех, кого больше нет с нами. Вот там я и собираюсь совершить очередную подлость. В свой стакан с огневиски я добавлю зелье правды. Кстати, стащил у Снейпа. Сделал вид, что разбил все флаконы. Снейп, конечно, как всегда наорал, все-таки это зелье - заказ аврората, но я давно перестал обращать внимание на его крики. Главное, что не выгнал. А Луна, убирая осколки, мне подмигнула. Чует мое сердце, что она заметила, как один из флакончиков перебрался в карман моей мантии. Все это незаконно, конечно, но когда это я по правилам поступал? Да, не совсем честно по отношению к моим друзьям, и не по-гриффиндорски. Но со всеми обманами давно пора покончить, а что лучше веритасерума поможет развязать язык? Вы же понимаете, что я сейчас не просто так откровенничаю. Нахлебался на пробу. Отлично сработало. Выболтал даже то, что сам почти забыл. И от этого легко-легко стало, давно я такой легкости не чувствовал. Да, с враньем пора завязывать. Никого из нас оно не сделало счастливым. И не надо втирать мне о лжи во спасение. Никогда эта ложь не спасает, только загоняет все глубже и глубже в пустоту. Я знаю, что этим своим поступком могу зачеркнуть все хорошее, что было между нами. Но и терпеть больше нет никаких сил. Так что я решился. Расскажу всем, и в первую очередь - Гермионе, всю правду о себе. Все свои секреты. И о том, что я гей и всегда им был, и о том, что любил ее только как друга. Представляю, как у ребят глаза на лоб полезут. И о веритасеруме тоже скажу. А затем спрошу у Герм о ее чувствах к Джорджу. Да и Джорджу тоже задам пару вопросиков. А Гарри и сам все расскажет. Я же чувствую, он давно этого хочет. Надеюсь, что у меня все получится, и мои друзья станут хоть немного откровеннее друг с другом. И при этом не набьют мне морду. А потом… Потом я пойду туда, куда зовет меня мое сердце. К нему. И будь, что будет.