Улетая в небеса

В бескрайнем небе, ловко рассекая воздух тонкими жилистыми крыльями, словно огромными лезвиями, летел большой черный дракон. Пустой взор его зеленых глаз был направлен вперед. Туда, где яркое солнце готовилось опуститься за горизонт. Красное свечение мягко обнимало все вокруг, оставляя на темно-синих волнах пестрящую бликами сияющую дорожку. Нежно-алые облака, равнодушно висящие в голубом пространстве, от мощных широких взмахов слегка подавались вперед, словно в тщетной попытке догнать нарушителя спокойствия. Они останавливались через пару метров этой бессмысленной погони, меняя форму, и вновь отдаваясь во власть ветра. Дракон вдруг резко взмыл почти перпендикулярно к земле, начиная усерднее работать крыльями. Что-то мучило и изнуряло его сознание, не позволяя отдохнуть от утомительного полета, начавшегося, когда небесное светило только поднималось над землей. Огромная рептилия вдруг покачнулась в воздухе, теряя контроль над полетом и остервенело замотала головой из стороны в сторону, словно мучившие ее мысли стали совсем невыносимыми. «Иккинг!.. Иккинг!» - одно единственное слово, как пятно въевшееся в мутное сознание, гулким колоколом звенело в голове. Звонкий девичий голос, казалось, насмерть впитался в память, постепенно сводя с ума. Дракон окончательно потерял ту грань, разделяющую разум и реальность, полностью отдаваясь во власть этого голоса. Он падал, все также, как в конвульсиях, бившись в собственных душевных страданиях...

***

Тяжелые веки поднялись только с третьей попытки, открывая блуждающий взгляд своего обладателя. Яркие, но все еще смутные очертания отказывались объединяться в одну целостную картину. Иккинг глухо простонал и, попытавшись подняться, несколько раз проморгался, стараясь привести зрение в норму. Сейчас он слабо соображал, но бегло осмотрев себя, его посетило одно очень важное осознание - это не его тело. Эта мысль пришла так внезапно в тугосоображающий разум, что Иккинг даже еще не понял, что она, собственно, пришла. Приподнявшись на дрожащих ногах, он почувствовал, что больше всего на свете ему хочется пить. Подвигав челюстями и причмокнув сухим языком, он огляделся в поисках воды, дергая ушами. Тонкий слух уловил еле слышное, но такое желанное журчание. К счастью, долго бродить не пришлось: искомый источник был буквально в нескольких шагах от него. Ведомый только одними инстинктами, он трусцой пустился к сверкавшим брызгам, и рьяно опустил голову в небольшую речушку, жадно глотая студеную воду. Утолив, наконец, свою жажду, Иккинг опрокинулся спиной на мелкую гальку, блаженно прикрывая глаза и прислушиваясь к тому, как приятно холодятся внутренности. Теперь, когда он расслабился под утренними лучами солнца, он почувствовал неприятное, саднящее чувство в теле, которое было не заметно ранее. Повернув голову вбок, он вновь глянул на собственное тело, ощущая скользкий червячок сомнения, противно ползущего по закоулкам памяти, поднимающего из глубины сознания чувство тихой, необоснованной паники... ...Со дня победы над Красной Смертью прошло чуть больше недели. Именно столько времени понадобилось юному викингу, чтобы более менее прийти в себя. Первое время было трудно, с этим не поспоришь. Особенно непривычно было свыкнуться со своей новой железной конечностью, которая частенько неприятно ныла. Также тяжело было заново научиться ходить, не придерживаясь за бережно подставленную морду Ночной Фурии, но после некоторой практики, он смог довольно сносно передвигаться самостоятельно, почти не хромая. Стоило будущему вождю племени оклематься, как вся толпа народу, одной дружной массой, устроила праздник, который все время откладывали из-за недееспособности виновника торжества. Надо сказать, что Иккинг не очень любил подобные мероприятия. Викинги по натуре своей любили устраивать шумные гулянья, и им просто нужен был повод... Именно поэтому уже через пол часа про него все благополучно забыли, распевая песни, громкость которых, казалось, была прямо пропорциональна количеству выпитой медовухи. Сделав вывод, что свою часть обязанностей он сделал, показавшись на людях и приняв все необходимые поздравления, Иккинг с чистой совестью ушел в самый конец длинного зала. Усевшись на гладкую скамью, он задумчиво покачивал огромную кружку с переливающимся от света огней содержимым. Росло чувство уйти совсем и пойти к верному другу, отдаваясь во власть неба. Но эту мысль он сразу отмел - новая нога пока еще не совсем подходила для этих целей. Мысленно сделав себе заметку усовершенствовать педаль, чтобы можно было полноценно использовать ее, всадник услышал, как кто-то зовет его: - Иккинг! - звонкий девичий голос с легкостью ножа разрезал шум толпы и пьяных воплей. Подросток с замиранием сердца обернулся, заранее зная, кто там окажется. Глупая улыбка не заставила себя ждать. - Привет, - Астрид подошла, склонив голову набок так, что длинная челка полностью укрыла один глаз, - почему ты не сидишь со всеми? Кончики губ юного викинга опустились. - Не хочу... К своему ужасу и непониманию, Иккинг внезапно почувствовал в груди странное, ничем не обоснованное раздражение на воительницу. Он отвернулся, вновь рассматривая свою кружку с таким интересом, словно он не видел ничего более любопытного, стремясь спрятаться от проницательных голубых глаз и пугаясь этих неправильных ощущений. Это же Астрид! Астрид! Как можно испытывать к ней раздражение?! Что за глупости! Спина внезапно неприятно заколола, отчего Иккинг, поморщившись, сразу протянул руку и почесал ноющий участок кожи, не обратив на это должного внимания. - Ну и... - воительница игриво подсела к отрешенному викингу, не замечая его состояния и укладывая аккуратный подбородок на тонкую ладонь. - Каково это - быть звездой? Иккинг все также не рискнул оборачиваться. Астрид нахмурилась и, мягко обхватив всадника за плечо, уже без прежней улыбки спросила: - Эй, ты чего? - Ничего! - грубо буркнул Иккинг, вырываясь из мягкого захвата и, не взглянув на опешившую девушку, бросился на улицу. Воительница отрешенно смотрела ему вслед, когда внезапно ноги у парня подогнулись и он с грохотом обвалился на пол... Сны были липкими и тонкими, словно паутинка. Стоило прикоснуться сознанием хоть к одной ниточке образов, как она тут же цеплялась к нему своими кончиками, пропуская все дальше, в самые глубины этого сотканного из видений пространства. Чем больше проходило времени, тем больше паутинок прилипало к разуму, сводя с ума нескончаемыми, и не связанными друг с другом картинами. Иккинга лихорадило уже несколько часов. Тогда, когда он внезапно упал в обморок в большом зале, Астрид абсолютно четко поняла, что просто не в состоянии вздохнуть из-за застрявшего в горле страха. Праздник оборвался на середине, и все викинги мгновенно почти полностью протрезвели. Аккуратно подняв несколькими парами рук хрупкое безвольное тело, они отнесли его домой, бережно укладывая в постель. Все дружно решили, что все произошло из-за нервного и физического перенапряжения: парень, видимо, все-таки слишком рано поднялся с кровати... Когда основная масса людей схлынула из дома вождя, Астрид, наконец, смогла пробиться к юному викингу. Подбежав к кровати, девушка первым делом бегло осмотрела парня, чтобы самостоятельно удостовериться в его безопасности. Надо сказать, увиденное ее не сильно успокоило: напряженное тело взмокло от пота, брови страдальчески изогнулись, тонкие пальцы крепко цеплялись за одеяло. Астрид отказывалась покидать Иккинга, с бережным трепетом ухаживая за ним. Она боялась отойти даже на несколько минут, тщательно следя за его состоянием и меняя компрессы на лбу. Впрочем, Беззубик не далеко от нее ушел: когда это все произошло, он был на улице и поэтому понял, что произошло что-то нехорошее, только тогда, когда взволнованная толпа викингов внезапно высыпала из большого зала, тревожно переговариваясь. Теперь же, преданная Ночная Фурия боялась покинуть бессознательного Иккинга, почти все время проводя у кровати больного...

***

Очнувшись в своей постели и воткнувшись взглядом в родной потолок, первым делом Иккинг испытал смутное чувство дежавю. Однажды он уже просыпался здесь... таким... Он плохо помнил, что конкретно произошло, но его не переставало грызть чувство, что происходит что-то неправильное. Оперевшись на локти, юный викинг осмотрелся и почувствовал, как у него перехватило дыхание: рядом, уложив на сложенные локти голову, безмятежно спала Астрид. От этой картины все плохие воспоминания мгновенно вымыло из головы, и Иккинг почувствовал разливающееся в душе успокаивающее тепло. От воцарившейся в сердце гармонии, парень расслабился и, наконец, явственно ощутил такое правильное и необходимое счастье...

***

Редко на Олухе бывает такая погода, при которой можно спокойно полежать на траве, не боясь застудить себе почки. Сбоку слышалось умиротворенное рычание Беззубика - дракон придремал рядом, слегка подергивая во сне тонким длинным хвостом. Иккинг лежал под приятными лучами солнца, пожевывая сорванную травинку и жмурился, как кот, налакавшийся сметаны. Подняв руку, он приложил влажные пальцы ко лбу, вглядываясь в поросшие мхом скалы оврага. Кожа мгновенно ощутила что-то непривычное... Поднявшись, он, нахмурившись, взял с земли свой шлем, все также потирая лоб и тщательно всмотрелся в искаженное отражение. Увидев свое лицо, он резко откинул шлем в сторону и провел языком по вмиг пересохшим губам, после чего на корточках подполз к озеру, вглядываясь в знакомые черты. Это все также было его веснушчатое лицо, только на лбу, там, куда мигом вернулись подрагивающие от волнения пальцы, проступали темные овальной формы пятнышки. Иккинг поднял руку, проводя по ним пальцем - на ощупь шершавые. - Мне это не нравится... - пробормотал он, старясь подавить в себе зарождающуюся панику. В тот вечер, вернувшись домой, он, никому ничего не сказав и не показавшись на глаза, сразу пошел спать, с головой кутаясь в одеяло. Проснувшись на следующий день и вспомнив кое-что странное, Иккинг первым делом проверил свой лоб и с ужасом осознал, что пятна не только остались, но и кажется даже стали больше. Оглядев все свое тело, он обнаружил точно такие же пятна на некоторых участках кожи, как, например, локтях, спине и груди. Тогда ему ничего не оставалось, кроме как оторвать полосу тряпки от старой рубашки и повязать на лоб, а также надеть кофту с длинными рукавами.

***

- Астрид! - позвал Иккинг, только завидев проглядывающую вдалеке тонкую светловолосую фигурку. Девушка обернулась, насторожено вглядываясь в бегущего к ней со всех ног всадника. - Ты что-то хотел? - поинтересовалась она, как только запыхавшийся викинг остановился рядом, опираясь на колени и громко хватая воздух ртом. - Д-да... - выдохнул Иккинг, когда дыхание более менее пришло в норму и сразу схватил опешившую воительницу за руку, - мне нужно с тобой поговорить!

***

Это была самая ужасная ночь в его жизни. Никогда еще ему не было настолько плохо. Настолько больно и противно. Он не чувствовал своего тела, раздираемого, кажется, им изнутри. В груди полыхал пожар, словно разъедающий саму душу, цепляющийся за остатки целостной некогда жизни. Он бился в агонии собственного мира, стремясь выбраться из этой пучины боли. «Что угодно! Лишь бы это прекратилось!» Иккинг не осознавал, что он делает, что происходит. Кажется, он сам расцарапал себе тело до мяса. И, кажется, он кричал. Громко. Иначе бы к его трепыхавшемуся тельцу не сбежалась половина селения. В любом случае, его сейчас все это просто не волнует. И он отпустил свое сопротивляющееся тело...

***

Иккинг распахнул глаза и замер от страха: кругом были люди. Они стояли вокруг него, переговариваясь, и это еще сильнее вгоняло его в ужас. Что они хотят?! Он знал - люди опасны. Нужно бежать! Бежать! Его взгляд, лихорадочно мечущийся их стороны в сторону, случайно коснулся уголка небес и, так же внезапно, в душе воцарился покой. Лететь... Действуя под каким-то неведомым чувством, он нерешительно раскрыл крылья, словно только учащийся летать птенец, и все также движимый магией небес, неожиданно ловко поднялся ввысь. Люди, воскликнув, разбежались, не отрывая шокированный взгляд от массивной темной туши. Из толпы прорвалась миниатюрная светловолосая девушка, проследившая взглядом за улетающей Ночной Фурией. В ее глазах все ярче стала проступать паника и она, бросившись за ним, выкрикнула: - Иккинг!!! Казалось, она вложила в это короткое слово всю душу, так как тут же ее ноги подогнулись и она, задыхаясь собственными страданиями, обвалилась в траву. Поднявшись над землей на дрожащих руках, она неожиданно решительно посмотрела вдаль. - Громгильда! ...Дракон резко поднял голову с уложенных лап, настороженно прислушиваясь. Где-то вдалеке слышалось еле заметные звуки, какие бывают, когда крепкие тонкие крылья рассекают воздух. Другой дракон. Огромная рептилия шумно поднялась, размышляя: улететь, или же остаться? Если нежданный гость настроен враждебно, то дать отпор он в состоянии. Ощущая, что взмахи слышатся все ближе, Фурия мигом направила свой взгляд выше, всматриваясь в небольшую угловатую фигуру. Дракон, завидя остров, начал кружить вокруг и, словно заметив то, что искал, стал быстро снижаться. «Громгильда!»- молнией пролетела короткая мысль и тут же забылась. - Иккинг! Снова этот голос... Но на этот раз он идет не изнутри... Небольшой шипастый дракон шумно приземлился, и дернул головой. - Иккинг! - радостно крикнула Астрид, смаргивая слезы, мгновенно спрыгивая с седла и делая рывок к нему. Видя, что человек собирается подбежать ближе, фурия среагировала мгновенно. Пригнувшись, злобно зарычала, оскаливая клыкастую пасть. Астрид остановилась в нерешительности. - Иккинг, ты меня не узнаешь? - доверительно спросила она, протягивая руку и медленно приближаясь к пятившемуся дракону, - тихо... тихо... я не сделаю ничего плохого. Что-то в этом родном образе было таким волшебным, что в груди внезапно расцвела чистая, почти детская радость, от которой фурия еле удержалась от того, чтобы не заскакать как горный як. Хотелось подбежать, самостоятельно уткнуться мордой в протянутую ладонь и, может, даже лизнуть взволнованное девичье лицо. Возможно, все это было видно в его глазах, так как Астрид внезапно просияла, словно тоже заразившись этим чувством, которым сейчас горело его сердце. Дракон и сам не мог понять, что с ним происходит, просто внезапно пришло осознание: он любит эту девушку. И давно. Любит ее пшеничные волосы, в которых так хорошо прячутся задорные солнечные лучи; любит то, с каким облегчением она смотрит на его темную фигуру своими большими аметистовыми глазами; как волнующе подрагивают ее губы, обнажая ряд ровненьких белых зубов... Просто любит... Выдохнув с тихим рычанием задержанный воздух, дракон, решившись, сделал шаг в ее сторону, чувствуя, как от ее расцветающей улыбки, словно неведомый камень падает с души. Но чарующий момент прошёл так же быстро, как и появился. В голове стальным молотом застучало: «Враг! Враг! Она враг!» Да что же это такое?! Дракон яростно замотал головой, точно так же, как тогда, опрокидываясь на землю. Слишком много противоречий! Слишком много ошибочных действий! Слишком много мыслей! Слишком! Слишком!.. Это все способно свести с ума! Фурия, поднялась и посмотрела на замершую в испуге девушку пустым взглядом. Дракон поднял морду к небу и мир содрогнулся от глухого рыка отчаяния, стремившегося из самого сердца. И возможно ему тогда показалось, что такой же крик, полный боли и тоски слышен в ответ. Астрид, словно осунувшись, смотрела на него, не моргая, а в глазах замерцали слезы. Она все поняла... Огромные крылья медленно поднялись и сделали массивный взмах, поднявший в воздух тучи пыли. Дракон резко взлетел, направляясь все выше и выше. Он полетел дальше. Туда, куда его звали инстинкты. Все дальше от дома. «Иккинг!!!» Звонкое эхо последний раз, но громче чем обычно и с еще большим горем в голосе прогремело в памяти. В последний раз. И больше не появлялось... А дракон все летел и летел...