Паучьи сети

По экрану поползли титры, и Альфред со вздохом потянулся. – Ну как? – Артур сел рядом с Америкой и с усмешкой выпутался из его объятий. – Неплохо, – пожал плечами Альфред. – Но я всё ещё думаю, что моя версия лучше. Англия фыркнул: – Ага, как же. Кембербэтч сыграл Холмса куда правдоподобнее, чем твой Роберт Дауни-младший. – Ну уж нет! – неистово замотал головой Альфред. – Роб сыграл идеально. А вот твой Холмс – слабак. Ему надирали задницу во всех драках! Да и Мориарти твой – явно грёбаный гей! – Он не гей! – запальчиво возразил Англия. – Он только притворялся геем. – Ой, да ла-а-адно, – протянул Америка. – Он так по-гейски себя вёл. Ну, ты же слышал, как он говорил? Да если б он ещё одел розовое да немножко поманернее себя вёл, был бы тотально Феликс. А ещё Джуд Лоу сыграл Уотсона круче, чем тот чувак. Как его там? – Мартин Фриман, – ответил Артур. – Который, полагаю, куда более похож на Уотсона, чем Лоу. А в твоём фильме вообще нет Мориарти! – Это потому что он в сиквеле появится! И Лоу в лёгкую уделает Фримана. Твой Уотсон – просто тряпка. У моего хоть яйца есть. Вспомни, как он надавал по щщам Холмсу в одной из сцен! – парировал Америка. – И у меня в фильме снялась Рэйчел МакАдамс. Она сексуальнее любой девчонки в твоём сериале. – Да в твоём фильме не было ни одной отсылки к реальным делам, которые расследовал Холмс! А у меня их несколько! Так гораздо правильнее. – Зато в моём фильме лучший Холмс. Две нации сверлили друг друга взглядами, пока Альфред не расхохотался, откинувшись на спинку дивана. – Я сильно сомневаюсь, что кто-то из нас и вправду сможет изобразить Холмса, каким он был на самом деле. Артур с улыбкой кивнул. – Нет, конечно. Просто мы чувствуем, что всё ещё не вернули ему долг, и пытаемся это сделать. – Вот потому мы и создаём все эти прекрасные ТВ-шоу и фильмы, – широко ухмыльнулся Альфред. – Думаю, мы возвращаем долг с лихвой. – Хм. Наверно… – Арти? – Артур. – Арти, – не обратил внимания Америка. – А Уотсон делал записи о нашем деле? – Он записывал все дела Холмса, Альфред. – Но я ни разу не натыкался на наше. – Я же не говорил, что он все публиковал, – улыбнулся Англия. – Он понимал, что эту тайну разоблачать нельзя… И потому незадолго до своей смерти отправил рукопись мне. – Стой-стой, так значит, она у тебя есть! – резко вскинулся Америка. – Конечно, есть. – Покажи! – завопил Альфред. – Хочу её увидеть! – Подожди немного. Артур встал и не спеша вышел из комнаты. Спустя несколько минут он вернулся с толстым потрёпанным конвертом. Снова сев рядом с Альфредом, Англия вытащил из конверта старую рукопись. – «Сэр Артур Кёрклэнд, – громко начал он читать с маленького листочка, что лежал поверх рукописи. – Я никогда не забуду странный и удивительный случай, произошедший с вашим юным другом, Альфредом Ф. Джонсом, который посетил нас в тот тоскливый вечер так много лет назад. Сейчас я пишу эти строки и чувствую, что слабею; здоровье моё сильно пошатнулось в последние несколько месяцев, и я знаю, что совсем скоро встречу своего дорогого друга и супругу на том свете. Я рад, что, по крайней мере, смог увидеть конец Мировой Войны; говорят, что на горизонте маячит новая, но я надеюсь, что это всего лишь слухи, ими и останутся. В этом конверте я отправляю вам записи по делу, которые я никогда не думал опубликовать и никогда не опубликую. Храните их в память об одном из самых гениальных умов, какие только знала наша нация. Ваш покорный слуга, доктор Джон Х. Уотсон». Альфред изумлённо посмотрел на Англию: – Погоди… Уотсон оправил тебе конверт прямо перед смертью? – Да. – Его дорогой друг… Значит… – Да. Холмс покинул нас раньше Уотсона… Его смерть была тихой и мирной, но внезапной для его окружения. – Ох, – нахмурился Америка. – А ты видел его после того, как убийство было раскрыто? Англия улыбнулся. – Они оба вышли из отставки, чтобы помочь своей стране в годы Первой Мировой войны… Потом Холмс уединился со своей пасекой, а Уотсон – с женой. Незадолго до смерти Холмс опубликовал книгу «Практическое руководство по разведению пчёл», если тебе интересно. – И Холмс видел тебя снова? Он поверил? Я имею в виду, в то, что мы нации и всё такое. – Давай-ка начнём историю? – предложил Артур, переворачивая первую страницу рукописи. – «За долгие годы моей бытности биографом мистера Шерлока Холмса я узнал о множестве странных и необычных случаев. Однако было одно дело, которое выделялось среди всех прочих – дело, которое я так и не смог уразуметь до конца…» Альфред уютно прижался к Артуру, мыслями вновь возвращаясь на сумрачные улицы Лондона, на много-много лет назад.