Научите меня целоваться

Он подставился специально. Как когда-то — давным-давно — в бою с Забузой. Подставился, чтобы победить. Всегда надо чем-то жертвовать. Своим телом, своей кровью. Он привык. Но в этот раз все было сложнее, он сразу понял, что легкое касание противника принесло гораздо больше повреждений, чем обычный удар в полную силу. Внутреннее кровотечение. Плохо. Но ему хватит сил вернуться. Обязательно хватит. Когда Цунаде вынесла ему приговор, что в ближайшую неделю из-за ранения о миссиях можно было забыть, Какаши без промедления отправился к дому Сакуры. Позвать на тренировку и поговорить. Он понимал, что произошедшее между ними должно быть обговорено и забыто. Чтобы они оба могли жить дальше и открыто смотреть друг другу в глаза. Он даже составил целую речь, но все слова вылетели из головы, когда он увидел девушку в объятьях Саске. Она закрыла глаза от удовольствия, а парень самым наглым образом ее лапал. Все причины, все разумные доводы, которые Какаши так долго продумывал, сгорели в огне злости и обиды. Глупой детской обиды. Значит, все, что она говорила и просила, было для Саске?! Какаши поспешил исчезнуть, чтобы проклятый Учиха не засек его чакру. Хотя нет, он исчез, чтобы не видеть, чтобы не знать. Но не думать-то он не мог. И прекрасно себе представлял, как эти двое… Какаши открыл любимую книгу и попытался заставить себя вникать в текст. Но легче ему не стало. Герои книги как назло вот-вот собрались заняться чем-то очень интересным. Мужчина отложил книгу и пошел в душ. Ледяная вода всегда помогала там, где не справлялся разум. Ему даже удалось прийти в себя. Ненадолго. На прикроватной тумбочке стояла фотография. Их команда. Сакура там смеялась. И тут же в памяти всплыл ее взгляд, полный желания и любопытства. А теперь то, что не сделал с ней он, сделает этот Учиха?.. От представших в воспаленном мозгу картин темнело в глазах и хотелось рычать с досады. Досады на самого себя. Он же сам хотел, чтобы она была счастлива. С кем-то своего возраста. Но ведь этот Учиха… Своенравный, холодный, расчетливый… Сможет ли он сделать ее счастливой? Не заставит ли плакать от одиночества и горечи? Не растопчет ли ее, как без тени сомнения растоптал в прошлом? Какаши понял, что еще немного, и он просто вернется к дому девушки и вмешается. Нужно было что-то делать. Например, взять миссию. Длительную и серьезную. Плевать на запрет Хокаге, лучше он будет сражаться с демонами в человеческом виде, чем с самим собой. И снова бой, снова боль. О да, спасать мир больше не нужно, а заставлять тело сражаться за пределами возможного, чтобы спасти всего лишь себя, было трудно… И в голове все время вертелась мысль: «незачем». Коноха отстраивается, ученики выросли и создают свои семьи, находят своих учеников. Ради чего возвращаться? Ради кого? Пятая, которую подняли среди ночи, метала молнии и обещала страшные вещи, но все-таки вытянула его с того света. А он не знал, благодарить или расстраиваться. И вот теперь Сакура рыдала у него на груди. Рыдала, будто он был самым близким для нее человеком. Человеком, которого она готова была ждать. И в голове появилась не прошенная мысль: а плакала бы она, если бы он сдержался тогда? Думала бы о нем? И нужна ли ей самой эта зависимость. Неправильная, странная зависимость. Он не должен был ее целовать. У нее впереди вся жизнь. А что он может дать ей? Ничего. Поэтому ей придется взять себя в руки, посмотреть на мир трезво. Она не должна придумывать себе чувств, которых на самом деле нет. Сакура меняла повязку, украдкой рассматривая тело сенсея. Жизнь ниндзя, путь шиноби, да? Сколько шрамов, сколько боли… А теперь к его нехилой коллекции добавится еще пара отметин. Какаши видел, как изменился взгляд девушки и с трудом подавил тяжелый вздох. Она не понимает, что у него шрамы не только на теле. Его разум, его самосознание вывернуто наизнанку пытками, войной, убийствами. И только железный самоконтроль не дает сойти с ума окончательно, не позволяет сдаться. И втянуть во все это ее?! Он не сможет взвалить такой груз на ее хрупкие плечи. Ей до самой смерти хватит того, что пришлось пережить самой. Чтобы не пересекаться взглядами с ученицей, чтобы даже не разговаривать без нужды, он уткнулся в последнее творение Джирайи. Но когда Сакура стала собирать себе спальное место прямо в его палате, Какаши не выдержал. — Тебе вовсе не обязательно быть здесь круглые сутки, — сказал он, не отрываясь от книги. — Обязательно, — скривила губы девушка. — Цунаде-шишо потребовала. — Я не сбегу, обещаю, — мужчина перевернул страницу. — Так что можешь идти домой. — Мне не хочется, — Сакура взбила подушку и поудобнее устроилась в кресле. — Меня там никто не ждет. Какаши немного помолчал, а потом спросил как можно более равнодушно: — А Саске? — Мы расстались, — пожала плечами девушка. — Ничего, помиритесь, — спокойно ответил он. Сакура на мгновение замерла, вспоминая вытянувшееся лицо парня, когда она ему отказала. — Это вряд ли. — Хочешь, я поговорю с ним? Сакура фыркнула: — Спокойной ночи, Какаши-сенсей! Три дня пролетели для Сакуры слишком быстро. И совсем не так, как хотелось. Она сразу поняла, когда наткнулась на стену холода в его глазах, что просто не будет. Он тоже был ужасно упрямым. Поэтому Сакура просто радовалась возможности быть рядом, изучать его, заботиться. И изредка замечать долгие взгляды. Он смотрел на нее, когда думал, что она уже спала. Когда она сидела, зарывшись с головой в книги по медицине. Когда она низко опускала голову, чтобы проверить его состояние с помощью чакры. Но вот прошел последний день, и даже Цунаде не нашла к чему придраться, отпустив пациента домой. Сакура помогла Какаши собрать вещи, хотела даже донести сумку до его дома, но он не позволил. Тогда она бросилась открывать для него дверь. — Надеюсь, ты не будешь вести себя как маленькая влюбленная девочка? — холодно спросил он ей в спину. Сакура остановилась и резко развернулась. Какаши ожидал увидеть слезы в ее глазах, но девушка не плакала. В ее взгляде была боль и понимание. Она знала, что он специально ее обидел. И понимала зачем. Чтобы оттолкнуть, чтобы она могла отойти, забыть, отвлечься… Какаши сглотнул. Девушка так ничего и не сказала ему, поэтому мужчина обошел ее и исчез за дверью. Все правильно. У нее впереди целая жизнь. У нее… Он думал, что не увидит бывшую ученицу по крайней мере месяц, но она подловила его уже вечером следующего дня. — Какаши-сенсей, — позвала девушка удивленного мужчину. — Пойдемте тренироваться! Он хотел отказаться. Он собирался снова обидно поддеть ее. Но Сакура улыбалась. И разрушить эту светлую чистую улыбку у него не поднялась рука. К тому же тело, привыкшее к нагрузкам, с трудом переносило вынужденное безделье. — Какаши-сенсей? — тихо начала Сакура, когда они расположились для отдыха под знакомым деревом. — Да? Она помолчала немного, но потом все же спросила: — Почему нет? Мужчина сразу понял, что она имела в виду. Ему вдруг захотелось сбежать от этого разговора, испариться, исчезнуть. Или наброситься на нее, испугать уже по-настоящему, чтобы она поняла, чтобы перестала, чтобы не играла с огнем. — Это неправильно, — он покачал головой. — Я не хочу неправильно поступать с тобой. Сакура задумалась. — Все дело в возрасте? — нахмурилась она. — Я больше не ваша ученица… так что… — Ты еще найдешь того, с кем будешь счастлива, — устало сказал Какаши. — Если не Саске, то кто-нибудь другой. — А если, — Сакура посмотрела на него внимательными зелеными глазами. — Если этот кто-нибудь — вы? Какаши уставился на девушку. Он видел, что она не играла, не любопытствовала, она говорила то, что думала на самом деле. И от этого понимания становилось страшно и тепло. Что-то внутри сжималось и горело. И хотелось поверить. Так хотелось ей поверить! — Поцелуйте меня, — попросила Сакура, и он не смог найти в себе сил, чтобы сопротивляться, чтобы оттолкнуть ее руку или отшатнуться самому. Девушка мягко сняла маску, будто погладила по щеке, и грустно улыбнулась. И уже он был не способен отвести взгляда от ее губ. Уже он был готов подчиниться ее воле. В этот раз не было медлительности, не было осторожности, только жажда прикосновений, жажда быть ближе. Сакура больше не цеплялась за его плечи, она сама вела в поцелуе, ее пальцы гладили его шею, грудь, плечи, зарывались в волосы, царапали спину сквозь одежду. Она прижималась к мужчине, обнимала его, чувствуя, как его руки комкают одежду у нее на талии. Какаши отстраненно подумал, что хорошо научил ее целоваться. Даже слишком. Но тут девушка неловко попыталась расстегнуть его жилет. Он вынырнул из поцелуя как из омута. — Остановись, — шепотом попросил он, прижимая девушку к себе. — Пожалуйста, остановись. Ты потом пожалеешь… Сакура потерлась носом о его шею, не собираясь отступать. — Не пожалею, — ответила она. Ей безумно нравилось, что ее всегда спокойный учитель не мог бороться с собой, был не в силах остановиться сам. — Ты меня возненавидишь, — он наклонился, теперь они соприкасались лбами и смотрели друг другу в глаза. — Я тебя люблю, — просто сказала Сакура. И эта фраза разбила на осколки стену, которую он так упорно возводил между ними. И больше не нужно было сдерживаться, не нужно отдаляться. Можно было коснуться, раствориться, пойти дальше, но уже вместе. Сакура закрыла глаза, ей хотелось плакать и смеяться. Она чувствовала те поцелуи, те прикосновения, о которых мечтала. Реальность была не похожа на сны и фантазии, она была ярче, она была ближе, она была больнее и притягательнее. Как вспышка, как взрыв, сметающий все на своем пути. Обжигающий и желанный. И не было мыслей, были только движения на пределе сил, на пределе возможного, только стремление, только поддержка… Только бы не задохнуться!.. Только бы не сгореть. Какаши смотрел на обнаженную девушку, лежащую в его постели, и в который раз поражался, насколько причудливо бывает провидение. И каждый день этой невероятной жизни, каждую неделю, каждый месяц он не устанет благодарить судьбу, что свела их вместе. Она действительно была рядом. Она улыбалась ему, как всегда, как в первый раз. И будет улыбаться дальше. Много-много лет.