О гостеприимстве

Когда покой уютной хоббичьей норки, имевшей прозвание Бэг-Энда, был нарушен одним весьма наглым гномом, Бильбо взял себя в руки, напомнил себе, что он гостеприимный хозяин, и даже пожертвовал мистеру Двалину собственный ужин. Уже наблюдая за исчезновением жареной рыбки и вознося хвалу, что гном только один, но поджидая Гэндальфа с объяснениями, мистер Бэггинс немного успокоился. Когда по следам мистера Двалина нарисовался мистер Балин, а вовсе не волшебник, хоббит взволновался. Однако постулаты гостеприимства были святы в его доброй душе, поэтому комплексный ужин получил и второй незваный визитер. Впрочем, размышлял сын Белладонны Бэггинс, в девичестве – Тук, теперь-то уж точно появится Гэндальф и всё разъяснит. Но вместо мага в дверь постучали два молодых и напористых гнома, представившиеся как Фили и Кили. Нельзя сказать, что Бильбо был груб, однако пускать этих гостей он уже не хотел. Бесхитростная попытка не расслышать и переадресовать к каким-нибудь другим везучим соседям бодрых Фили и Кили не увенчалась успехом – стремление помочь и быть вежливым не ко времени взяло верх, а в норе теперь громко переговаривались, хватали милые сердцу вещи и развешивали повсюду оружие аж целых четыре гнома. Мистер Бэггинс ощутил настоятельную потребность прибегнуть к успокоительному составу, который советовала как раз для таких тяжелых случаев его покойная матушка. А уж она знала толк и в составах, и в тяжелых случаях! Пропутешествовавший в погреб с кружечкой крепко заваренного чая хоббит не вызвал никаких подозрений у своих шибко активных гостей, но теперь стал смотреть на многое, включая внезапную перестановку, весьма умиротворенно. Гномы суетились, прибывали в количестве, мельтешили и тащили на стол всё, включая стратегические запасы эля, но Бильбо смотрел на самоуправство гостей сквозь пальцы, прихлёбывая на редкость крепкий чай, ради закуски утаскивая со стола то одно, то другое и сохраняя истинно философское спокойствие. Подошедший одним из последних Гэндальф Серый подозрительно принюхался к чашечке, которую не выпускал из рук совершенно не сердитый Бильбо, отклонил предложение ромашкового чаю от Дори и затребовал того же чаю, которого откушивает мистер Бэггинс. Бильбо налил. В итоге за столом в Бэг-Энде собрались гомонящие гномы и совершенно расслабленные маг с хозяином дома. Бурная трапеза подогревалась элем, потом двенадцать нежданных гостей не заметили, как перешли на чай, отдающий не ромашкой, а чем-то знакомым, но неуловимым. А потом за этаким чаем дошло и до песен. Явившийся позже всех Торин застал уже весьма душевные посиделки, его речи ещё никогда не имели такого успеха, а чай, чашку которого ему подвинул гостеприимный и как-то сразу располагающий к себе полурослик, будил невиданное красноречие и бодрость духа и в самом Короле. Финал чаепития не запомнился отчетливо никому, но у засыпавшего под нестройный мотив песни о мглистых гор хребте Бильбо, нашедшего опору на чем-то струганном и деревянном, было ощущение, что стол на место всё-таки вернулся. Наутро хоббит почти не удивился, обнаружив себя на стоящем в столовой, пусть и кривовато стоящем, столе. Рядом негромко похрапывали гномы, а у камина прикорнул улыбающийся во сне волшебник. Поднявшаяся прямо напротив Бильбо голова Торина, продолжавшего сидеть во главе даже перекочевавшего обратно стола, явилась, впрочем, для хоббита сюрпризом. Некоторое время сын Трайна и сын Банго недоуменно разглядывали друг друга, потом Дубощит потянулся: - Карта… Ключ… - зевнул, опустил руки и с удивлением разглядел в одной из них сжатую намертво чашку. Слегка поморщился, снова улыбнулся и выдал: - Пожалуй, сначала мы выпьем ещё чаю… Под своим правым локтем Бильбо обнаружил немного заляпанный всё тем же чаем контракт, выдернул из-за левого уха вздрогнувшего Торина перо, перекатился за чернильницей, отчего-то тоже тут пребывавшей и поставил аккуратную, выверенную подпись. В конце концов, вернуть гномам дом просто необходимо. Хотя бы затем, чтобы тоже ходить к ним на чай.