Tedd Deireadh

Время шло. Один сезон сменялся другим. Уже успели распуститься цветы и завять вновь. Олена ждала возвращения Элмира. Каждый день казалось, что он вот-вот войдёт в дверь хибары, что ей приходится делить с Седриком, и заберёт её из этого места, подальше от этого сброда, подальше от косых взглядов. Но его всё не было. Седрик никогда не разговаривал с ней об Элмире. При любом его упоминании он уклонялся от разговора или переводил тему. Со временем девушка нашла способ отплатить Седрику за его доброту. Олена напросилась в ученицы к местной травнице. Та была рада передать свои знания молодой девушке. Каждый день она узнавала что-то новое о растениях, что росли недалеко от Биндюги, а также о тех, что росли в пещерах и высоко в горах. Наконец, Олена обрела своё место в Биндюге. Жители деревни смирились с её присутствием, иногда перешёптывались, но откровенной неприязни никто не выказывал. Девушка научилась готовить разные целебные настои, заживляющие мази и компрессы. Седрику же она каждый день делала напиток от похмелья, чем несказанно радовала эльфа. Аданель росла не по дням. Вот уже она начала ходить, а вот малышка произнесла своё первое слово. Как жаль было Олене, что Элмир это пропустил! Её сладкое неведение закончилось в одночасье. Как обычно по утрам, отдав Аданель на попечение старой травнице, Олена собирала травы недалеко от вышки. Собрала она неожиданно много. Этого должно было хватить на несколько месяцев вперёд. Девушка была очень довольна, давно ей так не везло. Вдруг из чащи леса на тропинку, возле которой находилась Олена, выбежал человек. Он бежал так быстро, что можно было подумать, что за ним гонится сам чёрт. – Эй, уважаемый! – окрикнула Олена бегуна, – за вами призраки гонятся? Человек на секунду остановился и почти закричал: – Хуже! Йорвет-душегуб вернулся, еле ноги унёс! Ой, горе нам! – бегун устремился к вышке, явно собираясь поделиться этой новостью со всей Биндюгой. Сердце Олены замедлилось. Если вернулся Йорвет, значит… Девушка выпустила из рук корзину, приподняла юбку и бегом устремилась туда, откуда так стремился удрать бегун. Она неслась навстречу своему горю. Олена изодрала ноги в кровь, несколько раз упала, спотыкаясь о корни деревьев, но не на секунду не позволила себе остановиться для отдыха. Она всё бежала и бежала, покуда стрела не застряла в дереве прямо перед самым её носом. Из-за дерева вышел эльф, гроза Флотзама собственной персоной. – Что ты здесь делаешь, dh’oine? – он уже успел натянуть тетиву и готов был выстрелить в любую секунду. – Прошу вас, не стреляйте, я пришла к вам с вопросом. Мне очень важно получить ответ. – Отважная маленькая dh’oine, задавай! – эльф ухмыльнулся, ему стало даже интересно, какое такое дело к нему у этой человеческой женщины. – Элмир, где он? Разрешите нам с ним увидеться, прошу вас! Он так много пропустил, у него растёт чудесная дочь! Я уверена, что он жаждет её увидеть! Эльф опустил лук и убрал стрелу обратно в колчан. – Значит, ты – та самая dh’oine, которую он по глупости своей поимел? – эльф сплюнул на траву, – Только из уважения к памяти Элмира я не убью тебя. А теперь развернись и направляйся туда, откуда тебя принесло! – Что вы такое несёте, какая память, где Элмир? Не шутите так! – девушка не могла остановить поток слёз. Она понимала, о чём говорит эльф, но отказывалась верить. – Beanna, ты, видно, не дружишь с головой? Я видел, как Элмира проткнула стрела, я видел, как в его глазах погасла жизнь, я знаю, что говорю! Пошла прочь! – эльф бросил презрительный взгляд на застывшую девушку, повернулся и ушёл вглубь леса. Это был их последний разговор. Олена упала на колени, возводя заплаканные глаза к небу. Она кричала, выла как раненая волчица, ей хотелось пальцами разодрать свою грудь – так тяжело было ей дышать. Она поняла, что знала это давно, просто не хотела признавать. Она почувствовала это перед самыми родами. Но именно сейчас, в эту минуту она осознала полностью глубину своего горя, осознала, что часть её умерла вместе с ним. Ей не на что надеяться больше. Единственное, что у неё осталось – его дочь. Тело Олены не выдержало. Она слишком была потрясена, чтобы остаться в здравом уме и твёрдой памяти. Уже падая, она почувствовала заботливые руки и привычный запах вина. – Cáelm, сáelm, я рядом. Всё будет хорошо. Олена провалилась в глубокий болезненный сон. Девушка металась в бреду четыре дня. Старая травница отпаивала Олену всевозможными настоями и окуривала разными травами. Наконец, это сработало. Девушка открыла глаза и тихим голосом позвала: «Седрик!» Седрик присел на край кровати и положил руку ей на плечо, давая понять, что он рядом, он всё время был рядом. – Ты ведь знал, да? – девушка уже не плакала. Что-то внутри неё пришло в негодность, сломалось. – Squaess’me, – так же тихо ответил эльф, – Неведение – это лучшее, что у нас есть, я-то знаю, – он картинно потряс бутылкой и сделал большой глоток. – Седрик, у меня есть к тебе просьба, поможешь мне? – Конечно, проси что угодно, – эльф ощущал, что сделает для неё всё, что будет в его силах, да даже и не в силах. – Элмир обещал мне счастье в лесу. Я хочу перебраться в лес с его дочерью. Эльфу стало тяжко. Он не хотел, чтобы она его покидала, не хотел её отпускать, но эльфийское слово должно быть выполнено. – Конечно, luned. Йорвет вскоре уйдёт чтобы набрать отряд скоя'таэлей, тогда и займёмся, нечего у него перед глазами слишком часто мелькать. – Тебе что, сам Йорвет сказал? – девушка приподняла бровь от удивления. Эльф вздохнул, опять потряс бутылкой и сделал залпом несколько смачных глотков. Скоро Олена с дочерью покинут его, чем не повод напиться?