Академия убийств

      Круглый зал, синие стены, восемь ковровых дорожек, ведущих от центра к закрытым тяжелыми красными шторами проемам. По бокам от штор — золотые вертикальные полосы, а в центре зала возвышалось некое сооружение примерно до пояса высотой, напоминавшее отгороженный забором круг с шестнадцатью секциями, выдающимися внутрь. В одной из таких секций стоял столбик высотой в человеческий рост, на уровне головы к которому была прикреплена черно-белая фотография Мираджейн, перечеркнутая красным крестом.        — Зачем это? — дрожащим голосом спросила Люси, указывая на столбик.        — Она тоже имеет право присутствовать на собрании! — раздалось из противоположного конца зала.       Все ученики синхронно повернулись туда. На довольно скромном троне гордо восседал МоноХэппи, вертя в лапах рыбину, и с интересом смотрел на реакцию растерянных подростков.       Стоило Эльфману увидеть сестру, как он вновь был готов крушить все и вся. Девушки боязливо отступали подальше, парни не знали, кого следует бояться больше — сумасшедшего директора или собственного одноклассника.        — Прошу, занимайте свои места, — словно не замечая происходящего, игрушка картинно указала на сооружение в центре.        — А зачем шестнадцатое? — поинтересовался Локи, косясь на пустую секцию.        — Для меня, — охотно пояснил директор.        — Так ты же в кресле сидишь! — встрял Гажил.        — Во-первых, юноша, ты обязан обращаться ко мне на «Вы»! — возмутился кот. — Во-вторых, это не кресло, а трон! Ну, и в-третьих, официально я — один из судей, просто здесь мне сидеть удобнее. Еще возражения?       Возражений больше не оказалось. Ученики были подавлены и растеряны, не понимали, что происходит и что надо делать, а МоноХэппи невозмутимо начал поедать рыбу.        — Ну же, начинайте! — наконец произнесла игрушка. — Думайте, спорьте, выясняйте, кто же убийца! А потом вы проголосуете за того, кого считаете виноватым в смерти Штраус, и, если угадаете, он понесет страшное наказание, — кот хихикнул. — А если же нет… Тогда наказаны будут все, а убийца окажется на свободе! Да будет шоу! Первый школьный суд объявляю открытым!       Сначала все молчали, не зная, что сказать. Первым собрался с силами Грей — как-никак, ему уже приходилось расследовать убийства и видеть смерти.        — Без алиби остались Эвергрин, Фрид, Бислоу и Локи, — начал детектив. — Как верно заметила Кана, Миражанну толкнули с немалой силой, и Эвер вряд ли могла это сделать.        — Вообще-то, — задумалась Эльза, — Мира ударилась головой о самый край стола, и для такого толчка не нужна очень уж большая сила. Мне кажется, если бы она сама поскользнулась и упала, так неудачно попав головой на угол, этого было бы достаточно…        — Не надо обо мне рассуждать так, будто меня здесь нет! — встряла Райд. — Я ее не убивала! Это не я!        — А доказательства есть? — спросил Локи. Наследница фыркнула и отвернулась. — Вот и у меня нет. Но это не я!        — К сожалению, на слово вам мы поверить не можем, — покачал головой Нацу. — Убийцей может оказаться любой, но зачем ему в этом признаваться?        — А может, это ты сделал? — Лаксас повернулся к МоноХэппи. — А?!        — Не-не-не, — мгновенно отозвался тот. — Я могу мотивировать вас, но вот убивать — нет. Так же неинтересно!        — Не верю, — упрямо мотнул головой Дрейар.        — Сейчас вообще каждый может верить только себе, — подал голос Фрид.        — Именно, — слабо кивнула Люси. — Какие у нас есть зацепки?        — Практически никаких, — ответила Кана. — Нитки на стуле, отпечаток в луже крови…        — Кстати, я слышала, что гемофилия бывает только у мужчин, — робко начала Джувия. — Так почему же Мира…        — Гемофилия встречается у женщин, но очень редко, — пояснила Леви. — Мираджейн сильно не повезло родиться с этим заболеванием…        — И не говори, — вздохнул Грей. — Ладно, вернемся к делу. Итак, у нас есть нитки…        — Нитки синего цвета, — подхватил Нацу. — Значит, убийца был в синей одежде!        — Не обязательно, но скорее всего, — кинула Эльза и повернулась к одноклассникам, оставшимся без алиби — все они стояли рядом.        — У меня нет синей одежды! — мгновенно отозвалась Эвер. — Говорю же, это не я!        — Вещи синего цвета вчера носили Локи и Бислоу, — прокомментировал Гажил.        — А вдруг это все-таки он?! — снова завелся Лаксас, указывая пальцем на директора. — И врет, что не может убивать!        — Повежливее! — возмутился кот. — Говорю же, я только подталкиваю вас к убийствам, но не убиваю сам!        — Оставь его, — тихо попросила Джувия, глядя то на разгоряченного Дрейара, то на будто бы спокойного МоноХэппи.        — Ага, спокойнее, — поддакнул Нацу. — Нам надо выяснить, из чьей одежды нитки…        — Ну, из моей! — вдруг взвился Бислоу. — Но я еще вечером зацепился! Это не я!        — И как это докажешь? — холодно поинтересовался Фуллбастер. — Откуда нам знать, что ты не врешь?        — Не вру я! — в порыве чувств актер стукнул кулаком по ограждению. — Не вру!        — Тихо, — попыталась успокоить его Эльза, косясь на Эльфмана, весь вид которого говорил о готовности убивать. — Мы пока что не утверждаем, что это ты…        — Вот именно, пока что, — буркнул Фрид, скрестив руки на груди.        — А след? Что со следом? — сменила тему Альберона.        — Его точно оставил убийца, — отозвался Грей. — Во время осмотра никто не мог наступить в кровь, я следил.        — Снимайте ботинки, — вдруг приказал Нацу, глядя на четверых подозреваемых. — Посмотрим, есть ли на них кровь.        — Да пожалуйста, — фыркнула Эвергрин, снимая туфли и демонстрируя всем подошву. — Видите? Я же говорила!        — Видим, — кивнул Гажил. — Остальные? ..       Фрид послушно снял обувь. На его сапогах крови не оказалось, как и на ботинках Локи.        — Бислоу? — Люси посмотрела на последнего из потенциальных убийц.        — А вдруг они просто обувь поменяли? — неожиданно взъелся он. — Чтобы скрыть, что были там! Или подошву отмыли?        — В любом случае, у Эвергрин и Фрида размер не тот, а Локи… — Нацу чуть замялся. — Впрочем, неважно. Снимай, — жестко приказал он.        — Если это не ты, то чего тебе бояться? — тихо прибавила Леви.        — А если ты, то все равно снимай, — с нажимом сказал Гажил. — Мы обязательно вычислим убийцу.       Актер медленно, с неохотой подчинился. На бежевой подошве одного ботинка ярко выделялось красное пятно.        — И как будешь оправдываться? — хмуро спросил Лаксас. — Ты не мог наступить в кровь во время осмотра столовой, Грей же сказал.       Бислоу побарговел, затем побледнел, пару раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но ничего не произносил — и наконец взорвался:        — Ну, я это, я! Я убил Мираджейн! Но я не хотел! — он с силой вцепился в ограждение. Ботинки, которые актер держал в руках, со стуком упали на пол. — Это вышло случайно!       На Эльфмана было страшно даже смотреть.

***

      Было до ужаса тихо. Ни тиканье часов, ни звук шагов, ни шум ночного города —, а Мира верила, там, за стенами, был город — не нарушали этой жуткой тишины. Только стук собственного сердца и скрип кровати, когда переворачиваешься на другой бок.       Штраус осторожно села и нащупала на стене выключатель. Вспыхнул свет, ослепив отвыкшую от него девушку. Часы показывали половину первого ночи.       Мысли разбегались, как тараканы. Перед глазами возникали то лица Эльфмана и Лисанны, то яркие моменты из прошлой жизни, до поступления в «Пик Надежды», то, как на контрасте, мрачные коридоры академии…       Собственные шаги показались неестественно громкими. Тихо зажурчала вода. Умывшись, Мира вернулась к кровати.       «Все, наверное, уже спят, — подумалось ей. — Одна я тут брожу… И что на меня так действует?..»       Модель почувствовала себя очень одинокой. Вокруг был мрак, разгоняемый лишь слабым светом лампы.       Ходить ночью по коридорам не разрешалось, но Штраус понадеялась, что от одного нарушения ничего не будет. Надев платье и приведя волосы в порядок, девушка вышла из комнаты и направилась в столовую, освещая себе путь фонариком. «Стресс надо заесть», сказал однажды ее знакомый, и прежде этот совет всегда помогал.        — Вот покушаю и успокоюсь, — прошептала Мира самой себе, чтобы не идти в давящей тишине. Тихий голос эхом отлетел от стен пустого, темного коридора. — Еда всегда помогает…       В столовой тоже было темно. Лавируя между столами при тусклом свете фонарика, Штраус добралась до холодильника и открыла его. Взяв йогурт и ложечку, она отошла чуть в сторону и прислонилась к стене.       Открыть йогурт, вместе с этим подсвечивая себе фонариком и стараясь не уронить ложку, оказалось невозможно. Коварно выскользнув из ладони, единственный источник света упал на пол и, мигнув несколько раз, погас, оставив девушку в темноте.       Модель взвизгнула и выронила йогурт, едва не запачкав платье. Она боялась темноты с детства. Остаться здесь, в академии, ночью, в одиночестве и без света — этого она, пожалуй, хотела меньше всего на свете.       Вдруг где-то в коридоре послышались шаги, и Мираджейн замерла. Если ее здесь застанет самопровозглашенный директор…       Глаза понемногу привыкли в темноте, и, когда в столовую вошли, девушка смогла разглядеть гостя. Судя по фигуре, это был кто-то из ее одноклассников-парней. Шел он без фонарика, придерживаясь за стены, столы и стулья, чтобы не сбиться с пути. Ночной гуляка повертел головой, оглядывая помещение, но притаившуюся у стены модель не заметил. Он подошел к шкафу, достал нечто съедобное и, пошуршав оберткой, принялся есть.       Штраус умела ходить абсолютно неслышно. В тот момент она не хотела скрываться — просто так получилось, что она подошла к парню со спиной незамеченной. Перед тем, как окликнуть его, Мира хотела узнать, кто это.        — Эй, — негромко позвала она, убедившись, что это кто-то из ее одноклассников — Бислоу, скорее всего.       Парень явно не ожидал встретить кого-то здесь. Сам, казалось, не понимая, что делает, он резко развернулся и толкнул хрупкую девушку.       Штраус успела только охнуть — головой она задела угол стола, и перед глазами потемнело. Последним, что она услышала, было удивленное «Мира?..». Кажется, Бислоу пытался привести ее в сознание, но ничего не вышло.

***

       — Я испугался! Я просто испугался и убежал! — продолжал бушевать убийца. — Любой из вас сделал бы то же самое!       Леви плакала, зажав рот ладонью, Люси вцепилась в ограждение так, что побелели костяшки пальцев, Джувия дрожала, тихонько всхлипывая. Гажил и Лаксас с трудом сдерживали Эльфмана, стремящегося оторвать Бислоу голову, хотя внутренне были готовы даже помочь ему. Все ученики пребывали в шоковом состоянии. До последнего не хотелось верить, что кто-то из тех, с кем они сидели рядом, вместе обсуждали ужасы академии, смог убить милую и добрую Мираджейн, пусть и не специально.        — Значит, вы определили убийцу? — писклявым голосом спросил МоноХэппи, поглядывая на замершего с опущенной головой актера. — Пришло время голосовать! Выберите на своих планшетах убийцу!       Чуть заторможено ученики потянулись к своим гаджетам и нажали на кнопки. Стало невероятно тихо, и даже Эльфман стоял, не двигаясь.        — Что ж, единогласно выбран Бислоу Джиншу! — провозгласил кот. — И вы правы, именно он является убийцей Мираджейн Штраус! Теперь его ждет справедливое наказание…       Парень внезапно оказался отделен ото всех решеткой, и все вокруг изменилось: теперь в помещении царила темнота, а несколько ярких прожекторов были направлены на Бислоу. Он стоял на возвышении, щурясь от яркого света, и откуда-то раздался голос директора:        — Актер будет казнен на сцене! Точнее, на арене цирка. Наслаждайтесь спектаклем, дорогие зрители!       Откуда-то из тьмы появился МоноХэппи, только размером он был со льва. На лапах сверкали когти, хвост метался из стороны в сторону. Увидев зверя, убийца в страхе замер на месте, затем метнулся прочь, но споткнулся и упал. Котяра настиг его одним гигантским прыжком. Сверкнули когти, и голова Бислоу покатилась по полу.       Кто-то из девушек завизжал, Джувия пошатнулась и упала бы, не подхвати ее стоявший рядом Грей. Остальные стояли, как громом пораженные. Только что у них на глазах убили человека ради глупой забавы. Человека, с которым они уже успели подружиться — про то, что он виновен в смерти Миры, ученики теперь и не вспомнили.       Снова зажегся свет, и ученики очутились в зале суда. Тела Бислоу нигде не было.        — Возвращайтесь, — раздался из динамиков голос МоноХэппи, и двери лифта распахнулись. Вы нашли убийцу, и в качестве приза я открываю для вас второй этаж. Можете исследовать его, но помните, что в десять все должны быть у себя! — что-то зашумело, и воцарилась тишина.        — Подумать только, — прошептала Кана, когда лифт поднялся наверх. — Каких-то десять минут назад нас было на одного больше…       Ответом ей было гробовое молчание.