Эксперименты в личной жизни.

Миша заходит в их с Джеем номер сильно раздраженным. Чертов Эклз бросил его еще утром, обещая вернуться к обеду и пропал. Сейчас же уже вечер и никто во всем отеле не знает, где пропадает этот зеленоглазый засранец. Коллинз обиженно плюхается на диван, все еще надеясь дождаться своего неверного, но тут же охает. Черт, стоило на секунду поддаться размышлениям и он забыл. Как вообще можно было забыть о пробке в собственном заду, с которой Мише пришлось проходить весь день, он не знал. А во всем виноват все тот же Дженсен-собственник-Эклз, выудивший ее неизвестно откуда после утреннего секса, и заключивший внутри Миши частичку себя - свою сперму. Честно говоря, само по себе это уже немало возбуждало, а ведь кроме этого Коллинза преследовало ощущение постоянной заполненности и растянутости. Боже, как Миша вообще прожил этот день путешествуя вне номера, ведь Джей оставил ему список дел, которые обязательно нужно было завершить к обеду. Коллинз честно их выполнил, всеми возможными методами скрывая выпуклость в районе ширинки, и пришел к полудню в ресторан их отеля. Там он и обнаружил, что ходить с пробкой было просто невыносимо, а сидеть, так вообще нереально. Миша надеялся, что на этом его мучения закончится, придет Дженсен, они отправятся в номер, да хоть в ближайший туалет, и он получит заслуженную разрядку. Но Джей так и не объявился, более того он даже не отвечал на телефонные звонки, а Миша за это время даже не прикоснулся к себе. И вот, после целого дня мучений и поисков, злой, обиженный, так и не оттраханный Миша, решает ослушаться. Он стаскивает с себя футболку, бросает ее в неизвестном направлении, и уверенным шагом, насколько позволяло всепоглощающее возбуждение, он отправляется к их с Дженсеном - чертовым обманщиком - Эклзом кровати, попутно расстегивая молнию на джинсах. Пряжка ремня не хочет поддаваться нервно дергающимся пальцам, но сдается под отчаянным напором Коллинза. И джинсы отправляются вслед за футболкой. Наконец - то приняв горизонтальное положение, Миша замирает, переводит дыхание, а неосторожное движение вырывает стон, который больше напоминает протяжное:"Джееей". И тут у Коллинза словно срывает крышу, убивает всю осторожность и сдержанность, хранимую целый день. Руки, его руки, не Дженсена, касаются напряженного живота, проводят по груди, ногтями чуть задевая напряженные соски. Прикосновениями распаляет себя еще больше, касаясь бедер, старательно обходя член, и снова к животу, соскам, как будто не он целый день мучался, возбужденный и чертовски неудовлетворенный. Наконец-то Миша стягивает боксеры, и подбирается к пробке, вынимает ее одним резким движением. И тут же захлебывается собственным полувстоном - полурыком:"Джееей, чертов сученыш". Это наверное какая - то вариация мазохизма управляет Коллинзом, когда он тянется к тумбочке с их "игрушками". Недостойная замена члена Эклза, но попробовать себя переубедить можно. Одной рукой касаясь таких чувствительных сосков, другой рукой Мише удается открыть баночку со смазкой, хотя обычно этим занимается Дженсен. Джей вообще многое мог бы сейчас сделать, например провести своими теплыми, нет, чертовски горячими губами там, где совсем недавно Коллинз сам себя касался руками. Обвел бы впадинку пупка, спустился бы ниже, покусывая внутреннюю часть бедер, так же обходя налитый кровью член. А потом он бы обязательно навис над Мишей, глаза в глаза, смотря в самую душу и поцеловал бы. Сначала просто касание, словно в первый раз, углубил бы поцелуй, моментально реагируя на приоткрытые губы Миши, целовал бы страстно, так, что кажется от одного поцелуя можно кончить. А оторвавшись от губ, Джей спустился бы к шее, мазнув губами по щеке, укусил бы, ощутимо, но не очень сильно, как нравится Мише, оставляя засос. Коллинз тянется рукой к шее, где красуется свежая, утренняя отметина Джея, целый день скрытая воротом футболки. И кажется, что Эклз рядом, что не оставил Мишу одного в такой момент. И Коллинз резко насаживается на резиновый член, покрытый смазкой, а слезы непроизвольно выступают в уголках глаз и зубы стискиваются. В такой бы момент Дженсен сцеловал солоноватую жидкость, даря облегчение, или же бы начал вдалбливаться резко, не давая привыкнуть, но не выходя за рамки дозволенного. Миша выбирает второй вариант, начиная резко двигать импровизированным Дженсозаменителем. Но этого мало, чертовски мало, а Эклза вообще невозможно заменить. В постели он успевает все, даря невообразимое наслаждение, которого сейчас так не хватает Коллинзу. Ему просто не хватает Джея. Кулак скользит по члену, и можно представить, что это губы Дженсена, в те довольно редкие моменты, когда тот дарил незабываемые минуты наслаждения оральных ласк. Кончить без рук - негласное правило отменного секса и признания мастерства Эклза, и сейчас Миша отрывается от своего члена, тем не менее продолжая двигать резиновым внутри себя, то выпуская до самой головки, и резко входя им до основания, то заменяя эти движения на резкие, беспорядочные, вдалбливая "игрушку" в свое тело. Свободная рука снова касается сосков, легонько царапая, стараясь повторить ощущения, сходные с теми, что Джей приносит лаская губами и легонько прикусывая. И вот, когда Миша уже готов кончить, с его губ почти срывается имя любовника, но он сглатывает его, захлебывается им, и судорожно открывает глаза. Его член обхватывают чьи - то пальцы, секунда, и он видит перед собой Дженсена, хитро улыбающегося. А в следующее мгновение губы Джея обхватывают головку, член проскальзывает глубже в горло, даря просто невообразимые ощущения и Миша кончает, взрывается фейерверком чувств, цепляется за образ Дженсена. А Эклз проглатывает все до последней капли, так, как он не делал никогда с самого начала их отношений,облизывает головку, проходит языком вдоль всего ствола. Миша улыбается и смотрит из - под полуприкрытых век прямо в невозможно - зеленые глаза своего любовника и еле слышно шепчет: "Мне расценивать это как извинение за опоздание?." В ответ он получает кивок, от точно также улыбающегося Джея, и неожиданный шлепок по ягодице, за то, что не дождался. А потом Дженсен целует своего любимого так, как мечтал сделать это целый день. И поверьте , это желание было обоюдным. И будет всегда.