Часть 1
19 июля 2014 г., 01:24
Хината всегда слишком сильно влиял на Кагеяму. Так было с самого первого дня их знакомства. Каким-то непонятным образом этому коротышке всегда удавалось пробиться через барьер Тобио, донося до него все свои мысли, даже самые глупые.
Например, эту. Абсолютно идиотская затея, в результате которой Кагеяма сейчас упирается спиной в холодную металлическую стенку своего шкафчика, а Хината льнет к нему всем телом.
Жара просто невыносимая, хотя Кагеяме сложно понять, его ли это тепло, или же это Шое заставляет его чувствовать головокружение. Возможно, это от недостатка кислорода в закрытом пространстве или же от легкого запаха лета и солнца. Должно быть, у него начинаются галлюцинации.
Если бы Тобио нужно было найти причину их совместного пребывания в крохотном шкафчике раздевалки старшей школы Карасуно, то это, несомненно, было бы миниатюрное рыжеволосое недоразумение с его никогда неутомимым энтузиазмом.
Кагеяма не стал бы говорить, что Хината прыгнул на него, но Хината на него прыгнул. Прыгнул, как только они вернулись первыми после десяти кругов вокруг спортзала.
- Слезь с меня, ты весь потный.
- Ты тоже! Не мешай другим веселиться!
Он помнит, что голос Шое был сладким, как кленовый сироп, но не стоит сильно полагаться на память истощенного и измученного жарой человека.
Вообще-то, он не был так уж удивлен поведению Хинаты, потому что при каждом удобном случае он лип к Кагеяме, как приклеенный. Поначалу, это было не просто раздражающе, это заставляло его чувствовать дискомфорт. Но некоторое время спустя он смирился с дополнительной ношей, которую ему приходилось иногда таскать на себе. С ношей, в виде 163-сантиметрового и 52-килограммового сгустка энергии, обычно кричащего ему на ухо: «Дай мне пас! Еще! Еще!»
Сейчас с Хинатой на спине, его ногами вокруг торса Кагеямы и его руками, лежащими на плечах брюнета, Тобио серьезно задумался о том, чем он так провинился, что ему приходится мириться с этим.
- Это кто кому мешает?! Просто слезь с меня! Сейчас середина августа, и я и так уже достаточно потный.
- Мне все равно.
- А мне – нет. Слезь.
Как обычно, Хината хватает его футболку крепче, и, если бы не печальный опыт, результатом которого стала разорванная рубашка, Кагеяма попытался бы его сбросить. Честно говоря, он восхищался упорством рыжика, но только на волейбольной площадке. В остальных же случаях это было чересчур надоедливо.
- Но ты мне нравишься таким, какой ты есть, Кагеяма-кун.
Ему требуется ровно две секунды, чтобы осознать только что сказанное. Первая уходит на слово «нравишься», вторая – на осознание того, как Хината произнес эту фразу: лениво поиграв ей на языке, словно пробуя на вкус, при этом его голос прозвучал для Кагеямы минимум на две октавы ниже, чем обычно.
- Ты перегрелся на солнце или что? – Кагеяма точно помнит, что сказал это, а после начал чувствовать дурноту. – Не говори таких двусмысленных вещей.
- Я сказал что-то такое?
Его голос вернулся к обычному тембру, и Кагеяма подумал, а не он ли сам перегрелся на солнце? Вероятно. Скорее всего. Абсолютно точно.
- Но я действительно имел это в виду.
Вот оно опять. Первой мыслью, пролетевшей в голове брюнета, была необходимость бежать в кепке в следующий раз, потому что, сегодня, похоже, у него случился серьезный солнечный удар. Вторая ударила, словно молния: Хината оказался вдруг слишком близко, что было несколько болезненно для Кагеямы, потому что он чувствовал каждое движение Шое. Его вздымающуюся и опадающую грудь, его щеку, лежащую на плече Тобио, его пальцы, играющие с тканью футболки Кагеямы. Внезапная осведомленность об этих вещах – возможно, были и другие, но он даже не смел потратить на эти мысли больше секунды – стала причиной короткого замыкания в голове Кагеямы Тобио.
Он повернул голову и наткнулся на изучающий взгляд Хинаты. Тот придвинулся ближе – места между ними не осталось совсем. А что произошло дальше, Кагеяма точно не помнит.
Кажется, их губы встретились. Кажется, на вкус губы Шое были немного соленые и похожие на солнце, если бы его можно было попробовать. Кажется, у Кагеямы затекла шея, но он не сильно заботился об этом. Кажется, его руки придерживали Хинату за бедра, чтобы он не упал. Кажется.
Потом они услышали, звук распахивающейся двери и разговоры сокомандников. От неожиданности Кагеяма выронил Хинату, который чересчур расслабился и слишком положился на Тобио, но скорость и быстрота реакции помогали Шое не только на площадке. Он толкнул Кагеяму в шкафчик и прыгнул следом за ним, закрывая дверцу до того, как другие могли их заметить.
Именно поэтому, они оказались заперты в крохотном шкафчике вдвоем, пока все остальные болтали и интересовались, где же эти парни могут быть.
Кагеяма почувствовал взгляд Хинаты на себе, но он не смог ему ответить. Внезапно он осознал все только что произошедшее, и сразу же покраснел, из-за чего стал потеть еще интенсивнее. Да, это как раз то, что ему сейчас нужно.
Хината сейчас так близко к нему, – даже ближе, чем раньше – и кажется, будто он – неотъемлемая часть самого Кагеямы. Эта мысль заставляет пот струиться по его спине. Хината же, кажется, не чувствует неловкости: он даже не смотрит на Тобио, а пытается разглядеть, что делают остальные, через маленькие трещинки на панели шкафа.
Но его дыхание сбилось. Наверное, это потому, что нет воздуха – вдохи Кагеямы тоже стали рваными. Точно! Это – причина, по которой он чувствует головокружение. Определенно не потому, что Хината слишком близко к нему. И не из-за предыдущего поцелуя. Он проклинает свой мозг за эти мысли и шумно выдыхает, надеясь, что снаружи его никто не услышал.
Вдруг Кагеяма замечает, что шкафчик не закрыт, и пятки Шое высовываются наружу. Он наклоняется к уху Хинаты, чтобы остальные не услышали его шепот.
- Тише. Подойди сюда, Хината… - выдыхает он и притягивает коротышку еще ближе к себе, кладя руку на его спину, тот делает шаг вперед, и его ноги теперь полностью скрыты внутри.
Почему вообще он сидит в этом чертовом шкафу с Хинатой? Почему он не выпрыгнул отсюда со словами: «Мы просто хотели вас напугать!», что, на самом деле, было наиглупейшим оправданием, по его мнению, но это в любом случае лучше, чем подпирать стенку шкафа своей спиной. Да, он лучше бы осуществил эту глупую и абсолютно непродуманную идею. Точно. Это определенно солнечный удар.
К его удивлению реакция Хинаты совсем не такая, как он представлял. Вместо того, чтобы уставиться на него или беззвучно захихикать от глупости поступка Кагеямы, его плечи напрягаются, лицо оказывается на груди Тобио, и, такое ощущение, что Шое забывает, как дышать.
Разгоряченный, потный и липкий – Кагеяма чувствует себя еще хуже, чем раньше, и этот шкафчик – сущий ад на земле. Он удивляется, неужели, ради всего святого, Карасуно всегда требуется столько времени, чтобы взять свои бутылки и, может быть, поменять футболки?! Они что, всегда столько болтают?
Когда Хината поднимает на него свой взгляд, Тобио не может с уверенностью сказать, как выглядит его лицо, но благодаря небольшому количеству света, проникающего сквозь микроскопические трещинки на дверце шкафчика, он замечает покрасневшие уши, вдобавок к тяжелому дыханию.
Кагеяма опускает голову и чувствует губы Шое на своих снова, и соленый вкус возвращается вместе с солнечным. Пот струится по его спине, лицу и абсолютно везде, потому что сейчас его тело еще горячее, чем когда-либо до этого. Тобио уверен со 120% точностью, что это губительные последствия солнечного удара.
