Мы не знали, что полюбим

Я вижу тебя уже в тысячный раз, но каждый раз ненавижу по-новому. Ненависть — наше с тобой любимое чувство. Наши стычки вызывают у меня мигрень, опускают меня ниже плинтуса и доводят до безумия. Мы выполняем эти безумные поступки, но не всегда получается. Мы смеёмся над своими же неудачами. Нам уже всё равно, что скажут другие, мы по-прежнему продолжаем играть в ненависть. По началу эта игра казалась скучной, грязной и просто обидной, но потом мы втянулись, как в болото. Я вижу тебя уже в тысячный раз, но каждый раз ненавижу по-новому. В этой игре уровни усложняются, мы поднимаемся на новую планку и боимся упасть с этой высоты, потому что терпеть не можем улыбки друг друга. У каждого из нас своя точка зрения, свой пик наслаждения. Тебе хорошо, когда моё настроение на дне. Ну, а я кайфую, когда ты в очередной раз ссоришься с Касаткиной, или у тебя что-то не получается на льду. Самое паршивое в этой истории, что ты мне не веришь. Ты даже не хочешь выслушать меня, потому что знаешь, что я снова скажу правду. Все считают меня ангелом воплоти. Да какой ангел, черт возьми? Я крольчиха, правда, это версия Кисляка, но, мне кажется, он прав. А ты даже с ним не согласен. Ну, а что ты вытворил вчера, не забуду. Я снова кричала, бросалась колкими фразами, тебя это обычно задевало, и ты в ответ придумывал меры наказания, над которыми я смеялась звонко и злобно, как привыкла. Но в этот раз ты стоял с задумчивым лицом и, чтобы заткнуть меня, ты накрыл мои губы своими. Поцелуй продолжался не долго, но за это время я успела насладиться, я словно медленно утопала. А потом… А что потом? Ты просто ушел, летящей походкой, словно тебе это всё понравилось больше, чем мне. Да, готова признать — мне это понравилось. Чертов, Щукин! *** — Крольчихам, привет, — за мой столик подсел Кисляк, как всегда, нагло улыбаясь. Его настроение было приподнято до максимума, видимо, вчерашний вечер с привлекательной брюнеткой прошел на славу. — Привет, — я шумно выдохнула. — Что-то случилось? — он зло улыбнулся. — Именно. Я потеряла ключи от квартиры, — и вот это было самое позорное. В глазах Андрея я всегда была правильной девчонкой, которая говорила умные вещи, могла помочь и была просто лучшей подругой — Ты? — он удивленно посмотрел на меня. — Кто ты и что ты сделала с Ксенией Макаровой? — усмехнувшись, он отхлебнул глоток моего напитка. — Так можно у тебя переночевать? — пропустив мимо ушей шутку друга, я сделала кошачьи глазки. — Я с радостью бы позвал тебя к себе, но… — он замешкался, глаза опустил в пол и придумывал, что сказать в своё оправдание. — Понятно, намечается ночь с очередной пассией, — я ухмыльнулась. И это не было удивительным. — Как ты угадала? — он с опаской посмотрел на меня. — Боже, Кисляк, мы с тобой знакомы с самого рождения, — я развела руками. И, действительно, знакомы самого рождения. И ничего не изменилось, он по-прежнему шутит, а я, закатив глаза, улыбаюсь. — И кто она? — Блондинка, — он широко улыбнулся, представляя её у себя в голове. — Ну-ну, смотри не облажайся, — я закусила губу. — Буду стараться только ради тебя, — он скрылся, словно призрак, оставив запах дорого парфюма. Да, у Андрея как всегда всё на позитиве, а моя проблема с ключом так и не была решена. Боже, как можно быть такой неряшливой? Но не всё так плохо, как мне казалось. — Ксюха, привет, — на этот раз передо мной сидел Дима. — Привет. — Я услышал, что ты ключи потеряла и тебе не где переночевать, — боже, Щукин, да у тебя отличный слух. — Ну да. — Может, ко мне? — состроив вопросительную мордашку, спросил математик. — Я надеюсь, просто переночевать? — конечно переночевать, ведь Дима не такой контуженый, как номер двадцать четыре. — Именно, — он усмехнулся, поняв мои мыслишки. — Я бы с радостью. Но в твоей квартире живет Егор, или его всё-таки отравили? — Почти, он сегодня у Марины, а мама на работе, — с улыбкой произнес Щукин. — Выбора у меня всё равно нету, поэтому пошли, — я выдохнула. Обняв меня за плечи, мы с Димой вышли из кафетерии.