Мы не знали, что полюбим

Все будет хорошо. И даже вчерашние ошибки завтра пойдут нам на пользу. Яркие лучи зимнего солнца освещали Подольск. Я ровным и быстрым шагом направлялась к Ледовому. Шла на тренировку медвежат, чтобы Василий Геннадьевич сообщил хоккеистам, что теперь я - второй врач команды. Уже вижу эти довольные моськи, которые расплываются в улыбке. Кисляк что-то съязвит, я зло посмотрю на него и, закатив глаза, улыбнусь. Но вот Щукин точно не будет рад такой новости. Его реакция будет проста, как пальцем об асфальт. Сначала он, сжав кулаки, нервно сглотнет. Подождет того момента, когда в периметре не будет ни души, и притянет к себе. Скажет банальную фразу, от которой я вздрогну, по моему телу пробежит табун мурашек. Да, так и будет. С радостным настроением я поднялась по каменным ступенькам. Вообще, чему я радуюсь? Тому, что Щука меня сожрет, снова прижмет к стене и вгонит в неловкое положение. Да, в последнее время он заставляет меня краснеть, мой язык - заплетаться в двух словах и оставляет с неизвестностью. Он бросается громкими фразами, пытается что-то доказать, а потом стоит, краснеет и бубнит. Как это понимать? Чему мне верить? Или он просто издевается? Испытывает и без того мои слабые нервы. Делает серьёзно лицо, а потом смеётся над этой глупой блондинкой. Он считает меня безмозглой. До сих пор живет стереотипами о блондинках. Наверняка, ещё и верит в приметы про черную кошку и цифру тринадцать. Глупо и одновременно по-детски. И мы с ним будто действительно во что-то играем, не воспринимаем это всё всерьёз. Будто кто-то расписал нашу жизнь, уже заранее написал нам сценарий. Мы играем эти роли глупых врагов, а потом, когда тушат свет, выключают камеру, мы говорим на чистоту, не боимся эмоций, делаем всё, что взбредет в наши больные головы. А что в них может прийти? Да всё, что угодно. Он может послать, прижать к себе и впиться в мои пухлые губы. А я даю ему звонкую пощечину, показываю язык, как маленькая девочка, и просто выслушиваю его. *** И вот я уже находилась внутри дворца. Я молилась, чтобы моя туша не попалась на глаза Щукину, которой точно не даст уйти, заведет свой нудный разговор и уже никуда не испаришься. Руки не много дрожали от холода, вот умудрилась я забыть дома перчатки. По телу бегал табун мурашек, который очень часто посещает моё бледное тело. Несколько волос прилипли к моим губам, которые были намазаны фруктовым блеском. - Ксюш! - меня окликнул звонкий голос Димки. Обернувшись, я увидела хоккеиста, тот быстрыми шагами приближался ко мне. Щукины, почему вас так много? То Егор со своими разговорами, то вратарь. Почему я всегда всем нужна? Будто я супер-герой какой-то, который ни черта не делает. И, мне кажется, скорее мне нужен этот самый супер-герой, чтобы спасать от надоедливого капитана. - Привет, - махнув рукой, на моем лице появилась улыбка. Своим взглядом я словно сканировала блондина. По его серьезному лицу можно было понять, что сейчас предстоит какой-то разговор, причем важный. Боже, Щукины, как вы мне надоели со своими проблемами и важными разговорами. - В общем, я не знаю, как тебе это сказать, - он замямлил. Подбирал нужные слова и будто чего-то боялся. Наконец он собрался с силами, собрал слова в одно предложение и выдавил это из себя. - Короче, ты мне нравишься! - вот такого поворота событий я точно не ожидала. Что ему ответить на это? Как сказать ему, что он для меня просто друг, но одновременно я не хочу его обидеть, а уж тем более потерять. - Дим, сегодня первое апреля? - я боязно смотрела в его голубые глаза. Также я боялась его реакции, которая может быть совершенно не предсказуемая, в отличие от реакции его брата. - Нет, всего лишь пятнадцатое февраля, - с недоумением он посмотрел на меня. - Я не знаю, что тебе сказать, - я прикусила губу, явно от неловкости. - Я подумаю, обещаю, - положив свою руку ему на плечо и чмокнув его в щечку, я удалилась. Внутри меня что-то взорвалось, стало жарко, я даже согрелась. В тот момент моя голова была пуста, и сказать Щукину что-то вразумительное я бы точно не смогла. Прибавить шаг и бежать подальше от вратаря, это всё, на что меня хватило. Знаю, поступила как маленькая, но а что делать? Пришлось, иначе бы мягкая натура Щукина точно бы не выдержала правды, он просто бы развернулся и ушел. А я осталась бы виноватой. Долго идти мне не пришлось, в раздевалку меня затащил Егор. Первые минуты он просто зло смотрел на меня, осмотрел мой каждый сантиметр, ударив кулаком о стену и запустив пальцы в волосы, капитан задал мне вопрос. - Значит ты теперь у нас второй врач команды? - прищурив глаза, он тяжело выдохнул. А я до сих пор возмущалась его наглости, и вообще, откуда он узнал эту информацию? Вас Ген должен сообщить эту "радостную" новость на тренировке. - Откуда ты знаешь об этом? - грозный вид Егора пугал, но я всё же спросила то, что интересует меня ближайшие пять минут. На удивление раздевалка была пуста, и только мы с Егором вели здесь обширную беседу. - Твой дружок растрепал, - ну понятно, Андрей язык за зубами держать не умеет и даже не пытается. Я тяжело выдохнула, а Щука выжидал моего ответа на его идиотский вопрос. - Во-первых, дружок это собака в дворе, а во-вторых, какая тебе разница? Тебя это так напрягает? Ты с жиру бесишься, ведешь себя, как маленький, - я топнула ногой. Злая улыбка появилась на моём лице и на этот раз я уже ждала, что скажет парень. - Опять эта злая улыбочка, Макарова, она мне нравится, - шатен тоже расплылся в улыбке. А я, открыв рот от удивления, вопросительно посмотрела на своего законного врага. - Шутишь? Смешно, - я плюхнулась на деревянную скамью и, запустив свои длинные пальчики в светлые волосы, закрыла глаза от усталости. Надоело играть в эти глупые игры с Щукой. Он наверно даже уже не помнит, из-за чего вся эта ненависть. Мы просто продолжаем играть, потому что не можем остановиться. Зависимы. Ненависть - новый наркотик с незабываемыми ощущениями. - Ксюнь, вообще, кого мы обманываем? Наверно, только самих себя, - идиотская привычка задавать вопрос и самому же на него отвечать. Егор уселся рядом со мной. Мы сидели, как идиоты разглядывали скучный и серый линолеум. Молчали, хотя в голове крутились сотни, да что там сотни, тысячи фраз. - Знаешь, ты прав, - что-то новенькое, я соглашусь с самим Щукиным. - Вообще, что сейчас между нами? Влечение? До сих пор эта глупая ненависть? Или что-то большее? - я изогнула ровно нарисованную бровь и вопросительно посмотрела на Егора. - Я не знаю. Надо подумать, - он ухмыльнулся, заставляя меня тем самым скривить лицо. - Надо, ладно я пойду, - встав с насиженного места, я попыталась уйти, но сильная рука Щукина остановила меня. - Куда? - На площадку. И вообще, медведь, у вас тренировка, - я щелкнула его по носу. Он лишь мило улыбнулся. - Я ещё подумаю, - подмигнув, шатен устремился к выходу. Я лишь, недовольно хмыкнув, сложила руки на груди. - Чего ты встала у нас тренировка, пошли, - он потянул меня за край моей голубой кофты. - Бесишь ты меня. Убить тебя мало, - я устремилась за ним, оскалив зубы. - Если ты меня травмируешь, тебе влетит от Макеева. И сама же будешь лечить меня, - Егор громко рассмеялся и, прибавив шаг, пытался сбежать от меня, но не тут то было. - Вылечу, но для начала убью, - я побежала за ним. Мы громко смеялись, кричали. Он щекотал меня, я кусала его. И кто скажет, что между нами ненависть обширного масштаба? Будто всё в один миг закончилось, но нет, это только начало. *** После долго дня я направлялась в сторону дома. В наушниках играла заводная мелодия, от которой хотелось плясать, но большое количество народа в этот холодный вечер переубедили меня. Темные улицы освещали яркие фонари, медленно, будто ты находишься в замедленной съёмке, кружились снежинки. На землю спустился туман, мороз будто щипал меня за розовые щеки, делая их ещё румянее. - Макарова, тебе не холодно? Садись, подвезу, - почти перед моим носом остановилась до боли знакомая Audi. Из салона вышел сам граф Кисляк. На лице довольная улыбочка куртка - как всегда на распашку. Мне кажется, или он точно простудил себе мозги? Не сейчас, а давно ещё, в детстве, когда мы с ним дурачились в сугробах. Поэтому он иногда несет полную чушь, вытворяет безумные вещи, от которых становится жарко даже в самый лютый мороз. - Может, лучше прогуляемся? - кошачьими глазками я посмотрела на Андрея. Тот, лишь тяжело выдохнув, поднял глаза. Да, знаю, за всю нашу с ним дружбу я выпила из него все соки, наполовину съела его личную жизнь, а он до сих пор терпит меня. Как ему это удается? - Ты же знаешь, что я готов тебя сожрать? - злобно улыбнувшись, нападающий подошел ко мне. Я лишь приобняла его и, взяв Андрея под руку, мы отправились на совершение новых и опасных дел. - Андрюш, ты же готов меня выслушать? - я прикусила губу, но сделала это настолько неудачно, что из неё пошла кровь. Снежинки падали на мои кончики волос. - Ксень, глупый вопрос. Всегда готов, - отдав мне честь и поклонившись, Кисляк широко улыбнулся во все тридцать два. А я, лишь закатив глаза, пыталась подобрать слова к тому, что хочу рассказать другу. - Щукины обрушились. Один говорит, что я ему нравлюсь, другой просто несет всякую чушь, оставляя меня в непонятках. И что мне делать? Говорить Димке, что он для меня просто друг - не хочется как-то расстраивать его мало уравновешенную психику. А с Егором вообще мы уже развлекаемся, смеемся, разве это похоже на долгую ненависть? Я кажется, действительно что-то чувствую к нему. Это катастрофа, Андрюш, - я выпустила изо рта теплый пар. Ветер сильно дунул и, скинув с моей головы капюшон, начал играть с моими запутанными волосами. - Ты влипла. По-крупному влипла, - приобняв меня за плечи, он усмехнулся. Умеет он поддержать. Хотя я сама во всем в этом виновата. Всё время попадаю в идиотские ситуации, а потом выпутываюсь иногда не сама, а с помощью Андрея. Боже, что мы с ним вообще пережили? Про наши приключения точно можно снять длинный и качественный сериал. - Знаю, но ты же мне поможешь вытащить мою, как ты выражаешься: хитрую попу из этого болота? - Ещё бы. Я не пропущу эту сумасшедшую историю. И мне кажется, всё только начинается. Эх, Макарова, да мы с тобой таких дел натворим, взорвемся, - и это точно. Мы всё также шли болтали о чем-то своем, громко смеялись. Бросались снежками, обзывались, как маленькие дети. Мы словно вернулись в то беззаботное время, когда не было всех этих проблем, замарочек. Было по-другому.