Инкуб и оборотень - хроники семейной жизни

— Так, гражданин Васенькин, — я постучала ручкой по протоколу аварии, — повторим еще раз. — Да сколько можно! — взвился гражданин Васенькин, но тут же скуксился под моим суровым взглядом и добавил плачущим тоном: — Я уже сто раз рассказывал! — Положим, не сто, а всего три, и не нам, а дорожной полиции. Сами вызвали… — я многозначительно посмотрела то ли на потерпевшего, то ли на обвиняемого. — Сами попросили проверить на проклятие. И теперь — в кусты? — Да кто ж знал… — простонал гражданин Васенькин, раскачиваясь на стуле. — Если б я знал, что так обернется, в жизни бы не вызвал!.. Наш город захлестнула волна проклятий. Не то чтобы совсем волна, но показания по происшествиям, в которых наблюдается повышенный проклятийный фон, явно превысили стандартные и продолжали расти с каждым днем. Когда в полиции не смогли разобраться с этим делом, его перекинули — кому бы вы думали? Нам, конечно! И вот теперь весь опер.отдел занимался нудным делом — допросом потерпевших по делам с «хвостом» проклятий. Дело шло ни шатко, ни валко, пока наша штатная ведьма Анита не обнаружила, что все проклятия (по которым мы успели допросить несчастных) — возвратные. То есть они сначала кого-то прокляли, а потом к ним все вернулось. Как полагается — сторицей. Проклинать, чтобы не огрести последствия, тоже нужно уметь. Складывалось странное ощущение, что в нашем славном городе масса граждан вдруг научились, сами того не подозревая, проклинать собеседников. Хвала предкам, также почти сразу выяснилось, что проклятия словесные, а не сглаз какой-нибудь или «кривая мысль» — с этим мы бы в жизнь не сумели разобраться, особенно с последним. Так вот, складывалось ощущение, что граждане внезапно научились по-детски проклинать и радостно огребали откаты. Самое примечательное — сканирование показывало, ни у одного потерпевшего, словившего возвратное проклятие, силы проклятийника нет и не было. Словно она появилась на миг, а потом — фьють! — улетучилась. Мы допрашивали, искали связи, а показатели все росли. Начальство давило на Майка, Майк рычал на нас, мы рыли носом не только землю, но и все, до чего могли дотянуться, аналитический отдел беспомощно разводил руками. Впервые на моей памяти! Единственное, что аналитики сообщили: все происшествия связаны с движением. Либо аварии, либо травмы при движении, либо падение всяческих «сосулей» (так мы ласково обзывали то, чем граждане умудрялись получить по голове по воле гравитации, а не из-за злого умысла). В ответ на заявление, аналитики узнали о себе много нового, потому что мы, опера, не узнали ничего нового. Это и так было понятно из допросов. Аналитики насупились и пообещали сообщить что-то конкретное, если мы дадим больше информации. Мы и старались. — Это почему? — я с интересом посмотрела на растрепанного мужчину. — Да что там этой аварии? Поменял бы бампер и все, а теперь приходится по полициям ходить, как на работу, а работа стоит! — простонал тот. — Да я уж все сказал, рассказал, на пальцах и рисунках показал! Что вы от меня хотите? — Гражданин Васенькин, соберитесь! — я нахмурилась. — Поговорим о том, что происходило в течении трех часов до аварии. — Да нешто я помню! — застонал допрашиваемый, и я невольно поморщилась. От его плаксивых воплей начинала болеть голова, но следовало описать эти несчастные три часа, прежде чем отпускать. Может, он стонами добивался именно этого — чтобы отпустили побыстрее? Однако, с нами подобный номер не пройдет. Задумавшись о вызове целителя (только пока не решила к кому — снять головную боль мне или утихомирить мужские стенания), я чуть не упустила важное. — Так, стоп! — я подняла ручку. Гражданин Васенькин поперхнулся на половине слова и, словно зачарованный, уставился на блестящий колпачок. — Как вы сказали: какой му… гражданин на велосипеде внезапно вырулил под колеса вашего автомобиля? — Ну да, — складывалось впечатление, что Васенькин удивился моему вопросу. — Часто так бывает, развелось их, понимаешь. Раньше так хорошо бы… — Стоп! — я вновь подняла ручку. Раз уж блестящие колпачки на него так хорошо действуют, буду использовать. — Значит, какой-то гражданин внезапно вырулил под колеса авто. А вы? — Ну я его и послал по матушке. Что я, молчать что ли буду? — потерпевший так злобно зыркнул, словно я выступала защитником му… велосипедистов и уговаривала не сердиться. — Поточнее, пожалуйста, — сухо ответила я. — Какая была формулировка? Гражданин Васенькин вздохнул и на выдохе выдал такую тираду, что я чуть не присвистнула. Художественно и с выдумкой. Понимаешь. Свистеть не стала, зато тщательно запротоколировала. Остальной допрос прошел сухо и без высокохудожественного мата. Даже жаль, я бы с удовольствием обогатила свой лексикон, иногда полезно бывает. Со следующим потерпевшим я уже примерно знала, о чем говорить и стала расспрашивать целенаправленно. Со следующим — тоже. После чего сгребла три протокола и помчалась к Майку. — Шеф! — я радостно ворвалась в шефский кабинет, размахивая бумажками, и тут же затормозила. Нет, я, конечно, постучала, но дождаться разрешения войти не успела, так что застала нашего мишку в не самый лучший момент — он сосал лапу. Хвала всем, кому только можно, не свою, а огромный медовый леденец, который за внешний вид и размер называли «Медвежьей лапой». Шутки шутками, но действительно не очень удобно получилось. — Чего тебе? — хрипло уточнил шеф, откладывая леденец и поправляя клетчатый шарф на шее. Оборотни не болеют — почти, но если уж заболели, то переносим все хуже, чем другие. Зато быстрее. Плюсы и минусы бешеного метаболизма. — Я… Это… Майк шмыгнул носом и посмотрел на меня налитыми кровью опухшими глазами, я тут же затараторила, не желая лишний раз нервировать больное начальство (причем многие полагали, что и на голову больное, раз столько раз отказывался от повышения и до сих пор руководил нашим бедламом). — Шеф, я обнаружила связи между проклятиями! И выложила свои соображения — каждый из опрошенных, прежде чем попасть в аварию, обругивал какого-то велосипедиста, причем аналогичные действия до того дня не приносили никаких нехороших последствий. — Сомнительно, — прогундосил Майк, шумно высморкался и покосился на леденец. Мед и мята — лучшее средство для горла, а уж для мишек-оборотней особенно. — Но даю добро. Поспрашайте у остальных об этом велосипедисте. — Слушаюсь, шеф! — просияла я, прижимая к себе бумаги. — Иди, — я попятилась, чтобы не рвать с места. Майк тем временем проворчал: — И в аналитику результаты допросов отдай. — Ага, — я толкнула пятой точкой дверь и вывалилась из кабинета. И все, наконец-то, завертелось. Через несколько дней я смотрела высокого, подтянутого мужчину. В костюме (не велосипедном, как почему-то ожидалось) и с бородкой. Что характерно — сильного проклятийника. Смотрела и не знала, что ему предъявить. Потому что он тоже не проклинал. Просто его природная сила работала таким образом, что «зеркалила» любые проклятия обратно. Вот и получались массовые «обратные» проклятия и ухудшение статистики по авариям, травмам и несчастным случаям. — Что, тоже попросите убраться из вашего города? — маг кривил губы и смотрел с неприязнью не только на меня, но и на скрытую камеру, через которую за нами наблюдала половина отдела. Отсек, шельмец. — А что, уже просили? — в ответ поинтересовалась я. — Настойчиво, — проклятийник еще больше скривился и дернул плечом. — Уехали? — Но я же здесь. Н-да, над улыбкой ему еще нужно поработать, однозначно. Если он так и будет улыбаться, то невольно захочется свернуть в кармане кукиш или плюнуть вслед. Дедовские методы, старые, проверенные, но — исключительно против деревенских ведьм, против магов, особенно высокоуровневых, не работают. — Ну так что — будете просить? Складывалось впечатление, что проклятийник изощренно издевается над нами. Вернее — пытается издеваться, еще не зная, что ему приготовила судьба. — Ну почему же, — я ласково улыбнулась в ответ, сияя всеми зубами и глазами. — Всего лишь выпишем штрафы. — За что? — искреннее удивление мага пролилось бальзамом на сердце. — За нарушение правил дорожного движения, — я продолжала улыбаться, выкладывая один за другим на стол протоколы о нарушениях, составленные со слов потерпевших. — Например, тридцатое число. Вы свернули на главную дорогу, не пропустив машину гражданина Васенькина. Штраф три тысячи. Я подвинула один из протоколов. — Тоже тридцатое число. Перестроение из ряда в ряд без опознавательных знаков, штраф — полторы тысячи. Двадцать девятое… — Каких опознавательных знаков?! — взвился проклятийник, оценив количество протоколов. Голос сорвался на фальцет, и мужчина невольно закашлялся. — Как — каких? — собрала протоколы в стопочку и тщательно подровняла. — Вы должны подавать руками сигналы о том, куда хотите свернуть. Или вы не знаете правил дорожного движения? Я продолжала ласково улыбаться, а проклятийник прикусил язык, лишь бы не ляпнуть что-нибудь еще, лишь сдавленно бросил: — Я буду жаловаться. — Ваше право, — я пожала плечами. — Все протоколы составлены дорожной полицией по должной форме и подписаны свидетелями. Но прежде чем жаловаться, подумайте… Я перегнулась через стол и интимным шепотом поведала: — Вы нечаянно постоянно нарушаете ПДД и провоцируете всех на ругань или же специально? Если вдруг это сознательные действия, то получается не просто нарушение ПДД, а подстрекательство к нарушению закона о противоправности проклятий. А это уже совсем другая статья. Я встала и взяла стопку документов. — И проверку будем проводить уже не мы, а служба контроля. В любом случае, будьте аккуратнее на дорогах. Штрафы вам придут на домашний адрес. И ушла, помахивая хвостом. Спину жег злой взгляд. Что ни говори, а приятно прищучить нарушителя, который думал, что ему ничего не будет и вовсю пользовался своей властью и особенностями магии!