Его альфа

Его мир состоял из осколков, залепленных ошметками лжи и застрявших в паутине боли и страха, слишком крепкой, чтобы выбраться самому, слишком липкой, чтобы не запутаться еще больше. Он не ждал спасения, хотя и знал, что бывает иначе. Он научился жить с тем, что имел, и, возможно, в этом и была его сила. Он никогда не заморачивался на пустые сомнения, что неизбежно отравляют существование. Зачем? И в этом различие. Он замечает сомнения других. Чует их страх. Видит, как они мечутся в поисках того, что позволит им удержаться в собственном разуме. Подчинить зверя, рвущегося наружу. Они так боятся превратиться в монстров, не понимая, что нет никого страшнее человека. Но он это знает. Зверь поднимает голову. Лазурь тонет в мягком золоте. Волк не ломает его, чтобы занять свое место. Волк предлагает поделиться, и человек соглашается. Айзек не был рожден оборотнем, но порой ему кажется, что его зверь всегда был с ним, где-то глубоко внутри, и дожидался своего часа, оберегая мальчишку от окончательного падения в бездну. Дерек, ворвавшись в его жизнь, не одарил (наградил? заразил? проклял?) его зверем, а лишь указал путь к свободе тому, кто уже был в нем. Внутренний волк – это не что-то чужеродное. Они – одно целое, продолжение друг друга. Симбиоз ярости и терпения, делающий их обоих сильнее. Другим бы тоже не мешало это понять. Почему они этого не видят? Это же так просто. Волчонок переступает на месте, не сводя взгляда с альфы. Лунный свет беспокоит, зовет. Хочется ветра, движения, скорости. Хочется чувствовать себя живым. Дерек снова говорит о якорях и рычит на огрызающуюся Эрику. Айзеку якорь не нужен. Он удерживает себя сам, а если нет, то у него есть тот, кто не даст ему сорваться. Его альфа. Волчонок смотрит пристально, улыбается шально и пугающе-спокойно одновременно. Почти безумно. Дерек перехватывает его взгляд. Волк сводит брови, поджимает губы и выжидает пару секунд, прежде чем кивнуть. Айзек срывается с места мгновенно и исчезает в лесу, мелькнув тенью среди деревьев. – Почему ты его отпускаешь? – обиженно дуется Эрика. Ее ждут цепи в подвале. Дерек коротко рыкает на бету, разворачивая ее к дому, и не отвечает на вопрос. Он знает, что рискует, позволяя волчонку уходить, но только так у Айзека есть шанс вернуться. Входная дверь мягко хлопает уже под утро. Дерек прислушивается к легким быстрым шагам на лестнице и закрывает книгу, которую читал, закладывая страницы полоской пластика с мультяшными волками – подарок от Ст… «неизвестного» (трудно остаться анонимным, когда имеешь дело с оборотнями). Едва слышный шорох когтей по косяку. Волк как раз убирает книгу на тумбочку к лампе, когда в комнату проскальзывает бета. Дерек откидывается на спинку кровати и наблюдает, как волчонок забирается на постель, прижимаясь низко, почти по-пластунски ползет, не отрывая взгляда от лица альфы. Волк выгибает бровь, но молчит, выжидая. Айзек вытягивается вдоль ног мужчины, устраивает голову на его бедре и трется щекой о мягкую ткань домашних штанов. Дерек усмехается. От подростка пахнет лесом, мокрой травой и совсем не пахнет кровью, а, значит, он не ошибся. В кудряшках запутались мелкие веточки и обломки листьев. Рука сама тянется исправить это. Волчонок прикрывает глаза и улыбается, пока Дерек разбирает влажные от росы пряди. – Почему ты отпускаешь его? – Питер на самом деле не понимает. – Это тебя не касается, – огрызается Дерек, сверкая синим холодным огнем глаз. Айзек поворачивается в дверном проеме и смотрит на бывшего альфу внимательно, словно ждет чего–то. Дерек вскидывает подбородок в подобии кивка и наблюдает, как его последний бета перешагивает порог, чтобы уйти. Но внутренний зверь утверждает, что тот вернется. Слишком многое случается. Слишком многое крутится, обрушиваясь, как торнадо, заворачивая их жизни в тугие спирали. Постоянная борьба за выживание, вечные схватки то с охотниками, то с какими–то тварями, лезущими в Бикон Хиллс, словно в этом городе – Всемирный Центр Сверхъестественной Херни. А, может, им просто катастрофически не везет. Смерть Эллисон становится последней каплей, переполняющей чашу и без того залитую до краев. – Останови его! – Скотт не просит – он требует, сверкая алой радужкой глаз. – Ты можешь, Дерек! Тебя он послушает! Но Хейл молчит. Внутренний зверь шепчет, что еще не время, что так нужно, и Дереку приходится довериться ему, хотя он скорее согласен со Скоттом, чем с собственным зверем. В этот раз Айзек не оборачивается, и волк впервые думает, что чутье его только что подвело. Но… чтобы вернуться, нужно уйти. В лофте тихо. Питер свалил куда-то с Крисом – своим закадычным другом/врагом/любовником (нужное подчеркнуть). Альфа теперь МакКолл, и нужно признать, что у него неплохо получается. И вся толпа, повзрослевшая, но такая же неугомонная, ошивается теперь у Скотта. Дерека это устраивает. Ему почти тридцать, и иногда он чувствует себя стариком – так много за его плечами потерь, так много крови на его руках. От размышлений его отвлекают шаги за дверью. Тихие, почти бесшумные, но уверенные. Дерек подбирается, зверь проглядывает желтыми бликами в глазах, вскидывается, готовый в любую минуту сорваться, и замирает, учуяв знакомый и незнакомый одновременно запах. Едва слышный шорох когтей по косяку отдается глухой болью в груди. Темный силуэт застывает на границе освещенного пространства. В круг света падает дорожная сумка, скинутая с плеча, и лишь потом шагает ее владелец и улыбается, склоняя голову набок в подобии приветствия. Они не виделись почти пять лет. Мальчишка стал выше(куда уж больше-то?) и шире в плечах. В пронзительной лазури яркие всполохи киновари. Дерек выгибает бровь и ухмыляется. Он усаживается на диван, откидывается на спинку и смотрит на бывшего бету выжидающе. Айзек плавно опускается на колени у его ног. Они не произносят ни слова, но мысли словно пропечатываются в воздухе, повисая облачками из комиксов. «Ты стал альфой». «Так вышло». Айзек неторопливо проводит ладонью по плотной ткани джинсов Дерека от щиколотки вверх и устраивает подбородок на бедре мужчины. Дерек медлит. «Я больше не твой альфа». Глухой рык срывается с губ. От лезущих клыков чешутся десна. Серо-зеленый заливает золотом. «Только ты. Всегда». Айзек выпрямляется, вскидывает голову. Молодой сильный альфа подставляет незащищенное горло старшему волку. Жест покорности. Это нарушает все правила. Мальчишка ломает волчью иерархию, и от этого рвет крышу. «Больше я тебя не отпущу». Клыки смыкаются на горле, оставляя ровные отметины. По лофту плывет запах крови. Айзек улыбается и урчит, пока Дерек рвано зализывает оставленные им же раны. Ему никогда не нужен был якорь. Ему нужен альфа. Его альфа. Дерек.