S.H.E.

Мне никогда не снятся сны. То есть, наверняка снятся, но не запоминал ни одного из них. До этой ночи. Я едва смог раскрыть глаза, что-то очень, очень яркое слепило меня. Словно я стоял лицом к лицу с самим солнцем. Но если я стою перед солнцем, тогда почему так холодно? Через какое-то время я таки смог открыть один глаз и не зажмуриться снова. - Черт подери! - вырвалось у меня. Я стоял в каком-то лесу, по колено в снегу! И даже не это меня удивило больше всего. Чертов ветер пробирался под футболку, сквозь плоть и кровь, до самых костей, и, кажется, даже в кости пробрался. Но что-то еще было здесь.. Что-то, чего я еще не смог понять. Или все-таки смог. - Это невозможно, невозможно, невозможно... - я повторял это как мантру, как что-то, что остановит все это. Все то, что я сейчас вижу. Ведь самое низкое дерево в этом лесу было длиной в семь этажей, а снег... А снег шел вверх... Я открыл второй глаз, потом закрыл глаза ладонями. Снова открыл. Все осталось как прежде. Я попытался сделать шаг. Кое-как, едва не упав, я смог это сделать. И даже второй и третий. Я ступал, глядя на горизонт, а перед моими глазами снежинки, легко качаясь, поднимались вверх от земли. Еще пара шагов. И... да! Я конечно же зацепился за что-то, что было укрыто под снегом. За ветку. Я надеюсь, что это была ветка. Почему мне казалось, что я все еще стою на земле, когда я уже лежал в снегу, отплевываясь от воды? Я не знаю. Я лежал без чувств, а снег все поднимался и поднимался. Почему мне больше не холодно? Я провел руками по лицу, стряхивая капли воды. Зажмурился, что есть силы. - Просыпайся, Лукас, проснись! Давай на счет три. Раз, два... Сейчас! Я взял себя в руки, и, что есть мочи, дернулся, пытаясь сесть. И я сел. В своем кресле. Я судорожно вздохнул, с опаской оглядываясь вокруг. Никакого снега, никаких деревьев. Моя комната, спящие друзья и мама в дверях. Мама в дверях. Я повернул голову в сторону двери, ожидая увидеть на лице моей мамы сухость или даже злость. Но она лишь смотрела с недоумением. - Ээ... Доброе утро, мам. - Лукас, - она прищурилась, - ты мокрый? - Я мокрый? - переспросил я. Провел рукой по волосам. Они были влажные, словно я недавно принял душ или... повалялся в снегу. Мама покачала головой. - Я не знаю, чем вы здесь ночью занимались, ребята. Более того, я даже не знаю, как они сюда попали, - она указала пальцем на Вэн и Джорджию, потом перевела взгляд на Гейта. Тот ответил ей громким сопением. - Все не так странно, как кажется. Я тебе все объясню, обещаю. Мама ничего не ответила. Она просто закрыла дверь и ушла. Я, сбросив с себя одеяло, и кое-как восстановив координацию, подбежал к шкафу, открыл дверцу и начал вглядываться в зеркало, висящее на двери. Волосы стояли торчком, лицо немного покрасневшее и немного припухшее. "Я что, обдолбался? Я принимал ночью душ? Или..." Я перевел взгляд на друзей. Вот это уже не смешно. Облить спящего друга водой - это подло. - Просыпайтесь, алкашня! - я проорал таким басом, каким только смог. Гейт громко вздохнул и открыл глаза, а Вэн закричала, даже еще не проснувшись. Джорджия зашевелилась под одеялом, но больше от нее не было никаких признаков жизни. Гейт протер лицо ладонями и прокашлялся. - Ты идиот? Зачем орать, сколько сейчас вообще? - он посмотрел на наручные часы. - Десять, - сказал я, облегчая ему задачу. - Лукас... - Вэн с трудом, кривясь, села на кровати, - почему ты мокрый? Гейт потряс головой. - Лукас мокрый? И уставился на меня. Две пары глаз смотрели на меня, выжидая. А меня просто передернуло от гнева. - Хочу спросить это у вас. А теперь они уставились друг на друга. Мне почему-то показалось забавным, если бы они одновременно показали друг на друга пальцами и сидели бы так, пока не проснулась Джорджия. Довольный своим сравнением я захохотал, так громко, что даже на секунду показалось, будто этот смех слышит весь город. Я смеялся до тех пор, пока не заболел живот и щеки, друзья смотрели на меня как на придурка, а я все ждал, что они тоже представят себе эту картину и буду смеяться вместе со мной. Но они не представляли. А я смеялся. Я стал задыхаться, кашлять, просто рвать себе глотку, пока Гейт не подошел и не врезал мне по лицу. Истерика. Вот что это было. Истерика. Я пришел в себя, сел, жадно вдыхая воздух. Дышал как можно глубже, а Гейт сидел рядом и помог мне подняться. Я схватился за горло и оперся об друга, пока не восстановил дыхание. Наступило молчание, Гейт и Вэн смотрели на меня. И Джорджия. Видимо, я разбудил ее своим смехом. - Так, ладно... - Джорджия произнесла охрипших голосом. - Я только проснулась, а вы уже под кайфом? Или только он? Джорджия указала на меня и долго смотрела, не сводила глаз просто. - Давай, друг, пошли-ка умоемся, - Гейл положил мою руку на свое плечо и буквально затащил в ванную комнату. Запер дверь. А потом включил воду в душевой и засунул мою голову под струю. Я пытался вырваться, но он держал, пока я не стал захлебываться. Кинул мне полотенце. - Полегчало? - спросил он через некоторое время. Я кивнул. - Что это было? Я даже не спрашиваю, какого хрена ты мокрый, я спрашиваю, почему ты вдруг стал биться в судорогах на полу. - Мое внутреннее "Я" удачно шутит, - произнес я. Гейт посмотрел мне прямо в глаза. - Ты кайф словил? - Нет, нет, нет! - я качал головой. - Помнишь что-нибудь? - Да, мне сон странный приснился. Потом я проснулся мокрым, на кой черт вы меня водой облили? Потом мне стало смешно. Потом ты меня окунул. Все я помню, понимаешь? - Лукас, - он говорил так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать его слова. - Мы тебя водой не обливали.