Наследие.

1991 год. ...-Пожалуйста, сделайте что-нибудь!- крик женщины глушил людей в белых халатах. Пациентка поступила около семи часов назад. Её доставили сразу, как отошли воды. -Как же больно!- причитала она, скользя сумасшедшим взглядом по оборудованию в палате. -Морфий не действует,- сказала медсестра врачу-акушеру. Тот с тяжелым вздохом потер переносицу: -Делаем кесарево. Сама она не справится. Спустя некоторое время врач раздавал команды: -Дефибриллятор сюда, живо! Унесите ребенка! Раз, два, разряд! Массаж сердца, срочно! Раз, два, разряд!.. Черт...- мужчина с горьким стоном смотрел на кардиограмму. Вместо отрывистых линий была одна. Длинная и прямая. В ушах стоял звук, сообщающий о остановке сердца. Серые глаза пациентки были огромными от ужаса и боли. Мужчина вылетел из операционной, на ходу стаскивая с головы колпак. В коридоре со скамейки ему навстречу поднялся высокий мужчина. -Что с ней? -Простите, сэр. Я ничего не смог сделать. С ребенком все в порядке. Зеленые глаза закрылись и мужчина рухнул обратно на скамью. Спрятав лицо в ладонях, он тихо застонал. Ребенок. Зачем он ему, когда рядом не будет той, к ногам которой он готов был положить все девять миров. -Мне жаль,- услышал он тихий голос врача. Локи было плевать на чужие эмоции. Он только что потерял свое сокровище. Самое дорогое, что было в его жизни. Никакие богатства Асгарда не могли сравниться с одной лишь улыбкой Мейди Кристофенс. Трикстер отнял руки от лица и почувствовал на губах солоноватый вкус. Быстро утерев глаза тыльной стороной ладони, он поднялся и шагнул к палате с новорожденными. Стена была на половину прозрачной, и Лафейсон, прижавшись лбом к холодному стеклу, рассматривал ребенка, лежащего в люльке. Серые глаза, глаза его Мейди, матери этого ребенка, смотрели спокойно и внимательно, словно маленькое существо узнавало в этом худом, бледном, но прекрасном мужчине своего отца. В груди Бога что-то болезненно сжалось, когда он прошептал: -Я, Локи Лафейсон, Бог лжи и обмана, сын Лафея, правителя Ётунхейма, приемный сын Одина, правителя Асгарда, дарую тебе имя матери твоей, самой прекрасной женщины девяти миров. Тебе, ребенку Бога и смертной, с этого момента и навечно принадлежит имя Мейди Локияр. Затем мужчина отвернулся от маленького человека и, преодолевая широкими шагами длину коридора, растворился в воздухе...