Чистое небо для всех

Сказать, что Карлсон был ошеломлён, значит сильно преуменьшить действительность. На мгновение парню показалось, что он выпал из реальности. Только что получал по морде и вдруг лежишь, зарывшись этой самой мордой в песок, а в ушах звенит, как после взрыва. Пока сталкер размышлял, что к чему, земля под ним вдруг заколебалась, собралась складками, и снизу раздался придушенный голос Эспады: – Эй, amigo, мог бы сначала угостить выпивкой, прежде чем на меня залазить! Карлсон скатился с латиноса и хотел встать, но тут рука коснулась чего-то липкого и вонючего. – Фу! – заорал парень, тряся испачканной конечностью. – Кажется, я влез в дерьмо! – Dios mio, зачем делать из этого событие, – болезненно скривился Эспада, потирая виски. – Пошёл ты, – вяло огрызнулся парень, оглядывая ловушку. Они свалились прямо в центр воронки от взрыва, вот только подорвался на ней кто-то другой за мгновение до того, как сталкеры упали в яму. Вонючее нечто оказалось не дерьмом, а куском чьей-то плоти. Но было и дерьмо. Огромные кучи данного продукта разной степени свежести украшали все углы и закоулки ловушки. – Бюрер, – уверенно сказал Эспада, указывая но воронку. – Откуда уверенность? Вместо ответа свободовец поднял с пола и продемонстрировал маленькую руку. Её можно было бы принять за детскую, не будь она так заскорузла и волосата. – Пакость, – подытожил Карлсон и сплюнул. Эспада выбросил руку и подошёл. Задрав головы, они некоторое время топтались и рассматривали небо в нешироком просвете над головой. Потом Эспада сказал: – Давай, я залезу тебе на плечи и как-нибудь выберусь, а потом вытащу тебя. – А чё это не я к тебе? – обиделся Карлсон. Латинос раздражённо закатил глаза. – Мы с тобой не в койке, а ты не женщина, чтоб из-за позы спорить. – Да будь я женщиной, с тобой в койку и не лёг бы даже за сто тыщ мильёнов! – А за сколько лёг? И с кем? – Пошёл ты! Драка вспыхнула, как газовое облако от искры, и была столь же непродолжительна. Пол затрещал и провалился, увлекая двух сцепившихся оппонентов ещё глубже под землю. Приземление вышло жёстким, да ещё сверху лавиной сыпался песок вперемешку с камнями, так и норовившими ударить по голове. Наконец, поток иссяк, и сталкеры, кашляя и отплёвываясь, поднялись на ноги. Влево уводил длинный, тускло освещённый коридор с множеством дверей. Справа был глухой тупик. А в этом тупике комфортно расположился бюрерский табор. Карлики с любопытством смотрели на замерших сталкеров. Некоторые мутанты облизывались. В дальнем углу с большого ложа из тряпья поднялась рослая, представительная бюрерша. Бормоча нечто бессвязное, она начала приближаться, и намерения её были туманны. Эспада и Карлсон невольно отступили дальше в коридор. Карлсон, однако, не удержался от шпильки: – В чём дело? Я думал, бабы это по твоей части. Или слабо? Латинос посмотрел на едва прикрытые груди бюрерши, что двумя лепёшками лежали на жирном брюхе; на крохотные глазки, неразличимые среди прочих складок и пятен на лице; на толстые, растрескавшиеся губы. – Слабо, – дрожащим голосом произнёс он. – Валим! – А? – удивился Карлсон, но Эспада уже удалялся вниз по коридору. Парню ничего не оставалось, как броситься следом. В спину им несся разъярённый вой, а по спине колотил мусор, которым швырялись взбешённые мутанты. Коридор оказался довольно длинным и прямым, как стрела, без всяких ответвлений. Бюреры приотстали – им было тяжеловато соревноваться в скорости с двумя быстроногими парнями, но бросать погоню мутанты не собирались. Пришлось беглецам искать спасения в попадающихся по пути дверях. Первая – заперто. В стену рядом с головой Эспады врезался камень. Пригнувшись, сталкеры помчались дальше и распахнули следующую. Из темноты помещения раздался характерный хрипящий рык кровососа. Карлсон поспешно прикрыл дверь. Спринт до следующей двери. Едва приоткрыв, Эспада захлопнул её снова, потому что откуда-то сверху к нему спикировали два снорка. Следующую дверь, не сговариваясь, пробежали. А потом… уткнулись ещё в один тупик, в котором почивала крупная стая тушканов. Разбуженные суматохой мутанты злобно, пронзительно завизжали. Позади из глубины коридора им вторили бюреры. Положение становилось отчаянным. Не сбавляя скорости, парни развернулись и помчались обратно к двери, которую пропустили. Тушканы наступали на пятки. Из коридора торжествующе заорали бюреры, увидев торопящуюся навстречу добычу. Эспада рванул дверную ручку – заперто. Снова не сговариваясь, сталкеры дружно пнули препятствие, да так отчаянно, что дверь попросту вылетела из дверной коробки. За ней было темно хоть глаз коли. Не успели парни пробежать и пяти шагов в темноте, как врезались в противоположную стену и грохнулись на пол. Шум в коридоре нарастал. Карлсон и Эспада вскочили и бросились налево – с тем же результатом. На сей раз подняться было тяжелее, но парни справились. Никто из них со страху не сообразил включить фонарик. Поэтому два полновесных удара об пол, когда оба врезались в правую раз стену, были вполне закономерны. – Кажется, у меня сотрясение-е, – дурным голосом протянул Карлсон. – Как я тебя понимаю, amigo-o… – Голос Эспады также был воплощением боли и страдания. Бюрерский табор и тушканячья стая добрались до комнаты одновременно. Но что странно, внутрь заходить не стали. Постояли немного у входа, разочарованно визжа, да и разошлись, словно потеряли всякий интерес к ужину. – Херня какая-то, – пробормотал Карлсон изумлённо. – Согласен, – ответил Эспада. Он, наконец, нащупал и включил фонарик. Сталкеры вздрогнули. Над ними стоял и смотрел сверху вниз сталкер с унылой, постной физиономией. – Феерично, – сплюнув, сказал он. Эспада резко выдохнул и вдруг восторженно воскликнул: – El Diablo!