Геометрическая химия

      Казалось бы, нет ничего хуже, чем понимание, что самому дорогому человеку нужен не ты. Но Макото знал, что может быть гораздо больнее этого. Когда ты готов сдаться, даже не начав борьбу. Ведь прежде всего должен быть счастлив Хару. А ему нужен Рин.       Не желая рушить только-только восстановленную дружбу, Макото до этого момента пытался не думать, что чувствует к Хару сам Рин. Но если чувства Хару взаимны, то разве не правильно, если они в итоге будут вместе?       Хару должен быть счастлив. Эти слова шатен повторял про себя, как мантру. Он не может предать Нанасе. Невозможно, чтобы Матсуока ничего к нему не испытывал, а значит у обоих есть все шансы наконец обрести друг друга. Разве может Рин упустить такое? Ведь сам Макото порой готов забыть обо всем, стоило только разглядеть лазоревые всполохи в любимых глазах. Тачибана любит плавание, ему нравится соревноваться вместе с ребятами, и он как никто другой ценит их командное доверие… Но в своей одержимости водной стихией Рин понимает Хару лучше любого из всех старых друзей, в этом он с брюнетом неизмеримо ближе, чем Макото, не говоря уже о Рее с Нагисой.       Макото настолько старательно убеждал себя в том, что Хару должен быть с Рином, что и сам уже готов был поверить в это. А любые мысли о том, что и сам он заслуживает право на взаимность, немедленно пресекал, считая их предательскими и эгоистичными. Возможно, он бы и дальше продолжал это молчаливое самоистязание, вообще-то, по идее, совсем не свойственное мягкому, но уверенному и решительному, когда это необходимо, парню. Но любая выдержка имеет свои границы. Даже Макото оказалось не под силу удержать в себе все, что он так тщательно хотел скрыть от Хару.       Нет, юноша вовсе не совершил чего-то неосторожного и непростительного по отношению к нему, просто наконец набрался смелости как можно аккуратнее и ненавязчивее узнать мнение со стороны. Макото вполне ясно осознавал, что окончательно погряз и запутался в своих рассуждениях относительно того, что в данной ситуации будет правильно и лучше и для кого. Ну а кто в их маленькой компании мог мыслить о чьих-то чувствах искренне, непредвзято и со всем так необходимым сейчас Макото пониманием и сочувствием? Разумеется, таковым являлся заводила плавательной команды Иватоби и ее персональный вечный маленький двигатель-источник неиссякаемой энергии и радости каждому моменту Нагиса.       Выгадать момент для разговора оказалось не так просто. Для этого товарищам надо было остаться одним. Однако Нагиса, как только заканчивались занятия в клубе и если при этом не планировались совместные посиделки, обычно сразу уходил вместе с Реем. К счастью, на одной из тренировок Макото успел попросить друга задержаться, пока в бассейне Хару что-то снова объяснял внимательному слушавшему его Рею, а Го наблюдала за тем, как затем Рей выполняет указания более опытного пловца.       - О чем поговорить хотел, Макото? – не без любопытства спросил Хадзуки. Он заметил, что его друг явно не хотел, чтобы остальные были в курсе их беседы. Шатен некоторое время молчал, не совсем представляя, как можно начать подобный разговор.       - Хм… Нагиса, я бы хотел спросить кое-что. Я заметил… Я заметил, тебе ведь нравится Рей, я правильно понимаю?       Блондин немедленно вспыхнул до самых кончиков волос.       - А… А тебе это зачем знать?       Спохватившись, смутившийся Макото замахал руками.       - Прости, прости, это, конечно, не мое дело! И не подумай ничего плохого! Я лишь хотел узнать… Если не уверен, что чувства взаимны, стоит ли признаваться? Тем более, если у того человека уже есть тот, кто ему дорог…       Нагиса задумчиво посмотрел на капитана и вдруг хитро улыбнулся.       - Ты про Хару с Рином?       - Ну, в общем…       - Да ладно, не продолжай. Но тут, честно, не знаю, смогу ли чем-то помочь.       - Вот как…       - Раньше бы я сказал, что у тебя нет шансов, - неожиданно серьезно произнес парень. – Сейчас же… Сложно сказать, насколько сильно между нами все изменилось. Хотя мы все снова близки, Рин, да и мы все, уже не те, что раньше. Макото?       - Что?       - Не отчаивайся, - Нагиса улыбнулся широко и солнечно, так, как мог только он. – Уж на то, чтобы просто сказать Хару обо всем, ты имеешь полное право. Тебе будет намного легче, если ты все выскажешь.       - Ты думаешь? – неуверенно спросил Макото.       - Можешь поверить!       Кивнув, Тачибана поблагодарил приятеля, который немедленно заторопился, вспомнив, что из-за этой задержки может не успеть догнать Рея на его традиционной пробежке до дома за несколько остановок.       Почувствовав некоторую уверенность после совета Нагисы, Макото окончательно убедился, что лучшим вариантом действительно будет сказать Хару обо всем. Разумеется, с этим дело обстояло гораздо сложнее, нежели с тем, чтобы поинтересоваться мнением друга.       Понимая, что чем дольше будет тянуть, тем меньше решимости у него для этого останется, уже на следующий день Макото с нетерпением ждал, когда Хару наконец вылезет из школьного бассейна. Го из-за этого тоже порывалась задержаться – такая возможность полюбоваться мужским прекрасным телом подольше! – но проницательный Нагиса, догадавшись о намерениях капитана, вовремя пресек как всегда не вовремя разыгравшиеся тренерские восторги. Ловко заболтав ее, Нагиса заодно увел и Рея под предлогом, что с ним ему нужно непременно уточнить кое-что по домашнему заданию.       В помещении клуба не осталось никого, кроме Макото и неторопливо дрейфующего от бортика до бортика Харуки. С затаенной нежностью и улыбкой наблюдал Макото за умиротворением на лице брюнета, с которым тот наконец подплыл на спине к той стороне бассейна, с которой его дожидался давно уже переодевшийся Тачибана с приготовленным полотенцем. С готовностью тот протянул Хару руку и помог выбраться из воды. Приняв полотенце и привычно тряхнув темной мокрой челкой, Нанасе неожиданно почувствовал, что Макото зачем-то придержал его за локоть.       - Макото?       - Хару… Можешь выслушать меня?       Нанасе сдержанно кивнул. От пронизывающего взгляда синих глаз Макото  стало не по себе, но он все заставил себя продолжить.       - Ты всегда был моим лучшим другом, Хару, ты сам это знаешь и понимаешь. Ты всегда был мне дорог. А сейчас… Сейчас мне просто невыносимо находиться далеко от тебя. И дело не в расстоянии. Я знаю, Рин много для тебя значит. Даже после стольких лет знакомства и дружбы я не могу представить, насколько много. Я уважаю Рина, и люблю тебя, Хару. Не знаю, есть ли у меня право думать и надеяться, могу ли я занять его место. Но… Но если у меня есть шанс… то, пожалуйста, Хару, скажи мне об этом.       Макото говорил негромко, произнося давно подобранные слова, говорил медленно, но к концу все равно чувствовал себя выдохшимся и почти опустошенным. Только замолчав, Макото наконец решился взглянуть на Хару. Тот выглядел все таким же спокойным, нисколько не изменившимся в лице. Однако от прекрасно знавшего и изучившего его Тачибаны не укрылось то, как потемнела ясная синяя радужка больших глаз, лишаясь своего чистого блеска. Точно также море словно густеет, готовясь разразиться яростным штормом, который не пощадит никого из тех, кому не повезло стать жертвой неукротимой стихии. Поэтому еще до того, как Хару что-то ответил, парню уже стало ясно, что бережно укрытой и хранимой в самой глубине души надежде эту бурю не пережить.       - Макото… - Нанасе незаметно закусил губу. – Не стоило… Извини. Иди домой первым и не жди меня.       Тачибана молча кивнул. Хоть он и сказал то, что хотел, да и был, в принципе, готов к подобному исходу, насколько тут вообще можно быть готовым... Но легче от этого, вопреки заверениям Нагисы, ничуть не стало.