Семь дней с Томасом Каулитцем

День 7.

Билл не спал с самого утра. Энджи с Джорджем приехали к нему ещё часов в восемь, чтобы помочь украсить дом. Они всегда украшали дом чуть ли не за неделю до Рождества, но в этом году получилось, что непосредственно в сам праздник парни лазили по крыше, растягивая огоньки, а Эн занималась деревьями у дома. Соседи Билла уже давно понавешали светящиеся гирлянды, канадцы вообще очень любили этот праздник, по крайней мере, в Торонто, в Ванкувере всё было иначе – люди были более равнодушны к нему. Наконец развесив все огоньки, ребята зашли в дом, заваливаясь на диван. - Ну всё, Роджерс, теперь и в твоём доме официально поселилось Рождество*, - улыбнулась подруга. - Да-а-а… - на выдохе протянул брюнет. – Спасибо за помощь, а то с этим немцем совсем забыл про праздник. - Как тут не забыть! – дёрнула бровями Эн, лукаво глянув на друга. Джордж кашлянул в кулак, пытаясь скрыть улыбку, а Билл кинул злобный взгляд на этих двоих. - Так, помогли и хорошо, идите отсюда. Недовольное выражение лица Роджерса заставило парочку засмеяться в голос. - Вот она – истинная благодарность! – сквозь смех произнёс Джордж. – Ни тебе чаю, ни печенья… Ладно, пойдём, Эн. Нам ещё в магазин заехать надо. Энджи кивнула, соглашаясь, и они поднялись с дивана, направляясь к выходу. - Пока, неблагодарный засранец, - напоследок сказала Энджи, поцеловав Билла в щёку. – С Рождеством. - И вас с Рождеством, - брюнет обменялся с Джорджем рукопожатием и закрыл дверь, когда друзья ушли. Парень вернулся в гостиную, усаживаясь на прежнее место, и включил телевизор. Почти на каждом канале показывали Рождественские шоу и фильмы. Билл любил этот праздник, но в последние три года, когда он стал жить отдельно от родителей, этот день для парня особо не отличался ничем от остальных дней в году. Более-менее праздничную атмосферу создавали только украшения во дворе и ёлка в гостиной, которую в этот раз он даже забыл купить. Роджерс считал Рождество семейным праздником, но так как из-за работы частенько не мог вырваться – отмечал он его в одиночестве, поэтому особой радости он парню не приносил. Билл мечтал в этом году навестить родных в Колумбии, но, видимо, не судьба. Посмотрев на часы, юноша удивился, что Каулитц до сих пор не звонил и, как по взмаху волшебной палочки, заиграла песня на телефоне. - Как будто, мысли мои читает, - усмехнулся брюнет. – Да! - Счастливого Рождества, - послышался голос в динамике, - или как тут у вас говорят… - Именно так, - улыбнувшись, ответил Роджерс. – С Рождеством, Каулитц. «Немецкое ты отродье», - про себя подумал Билл. - Мне нужно купить подарки, отвези меня в ювелирный магазин. - Сейчас за тобой заехать? - Да. - Хорошо. Билл скинул вызов и, глубоко вдохнув, отправился наверх, одеваться.

***

Несильный ветерок, с неба ничего не сыпалось, но вокруг было всё завалено снегом. В Торонто такое не каждый год бывает, а тут прям настоящая зима! В шесть вечера на улице уже стемнело, так что для Билла было одно удовольствие – ехать между, светящимися разноцветными огоньками, домами. Дом Каулитца тоже был украшен*. Пусть он не искрился всеми цветами радуги, но Роджерсу он очень понравился. Жёлтый цвет гирлянд, больше похожий на золотистый, придавал дому богатый вид. Билл остановился у тротуара, дожидаясь Каулитца. Том вышел буквально через минут пять – поправив ворот пальто, он не спеша направлялся к машине, по пути натягивая перчатки. Роджерс сам не понял, как засмотрелся на немца, он как будто видел всё в замедленной съёмке: как Том, надев перчатки, поправил повязку на голове, с важным видом дошёл до машины и вальяжно приземлился на сидение. Том покосился на парня, пытаясь понять, почему у того такое отмороженное выражение лица и почему Билл смотрит на него, не отрываясь. - У тебя же так глаза высохнут, ты хоть моргай, - обратился он к Роджерсу. Билл на автомате быстро захлопал ресницами и отвернулся. - Кхм… задумался что-то, - оправдывался он. - Ну да, - наигранно согласился с ним Каулитц, ухмыльнувшись. – Поехали уже, задумчивый. Мне через час-полтора надо уже дома быть. Билл кивнул и, заведя мотор, двинулся с места. - Праздничный ужин? – поинтересовался парень. - Типа того. Отец даже не поехал на какую-то свою важную тусовку ради этого, - последнее предложение Том произнёс с насмешкой. - Вы из-за этого ссорились? – Билл даже не успел сообразить ничего, как этот вопрос сам вырвался наружу. - В смысле? - Ну ты тогда поссорился с отцом потому что он сказал, что не сможет провести с тобой Рождество? - Как будто фраза из какого-то детектива, - хохотнул Том. – Логика присутствует, но нет, поссорились не из-за того. Билл только поджал губы, но в ответ ничего не сказал. Всё равно Каулитц вряд ли ответит, этот немец вообще не любит, когда его о чём-то спрашивают. - И всё? Вопросов больше не будет? – удивился Том, глядя на своего гида. - Ты на них всё равно не отвечаешь, - пожал плечами Билл, выворачивая руль вправо. - Попытка – не пытка. Билл усмехнулся. Притормозив на стоянке, он выключил зажигание, вытащив ключ, и повернулся к Тому: - Ну хорошо, почему ты поссорился с отцом? - А вот это уже не твоё дело, - Том подмигнул парню и, довольно улыбнувшись, вышел с машины. - Кретин, - покачал головой Билл, но тоже не сдержал улыбки. Парни зашли в ювелирный, направляясь к прилавкам. Украшения тут были красивые, качественные, но и за очень хорошую цену. Билл не спрашивал у Каулитца на какую суму тот рассчитывает, так что просто привёз его в самый лучший магазин Торонто. И, честно сказать, Билл порядком прифигел с того, что приобрёл Каулитц. Не долго думая, Том выбрал комплект, состоящий из колье* и серёжек* за шесть с половиной тысяч долларов. Для Билла, разумеется, это была заоблачная цена, но, как бы там ни было, украшения того стоили – белое золото, бриллианты. Роджерс сразу сообразил, что это подарок для мамы Тома. А вот кому Томас купил браслет* из белого золота, украшенный сапфирами и бриллиантами, и стоимостью в четыре с лишним тысячи долларов – Билл понятия не имел. Красиво упаковав украшения, парни вышли из магазина. - Тебе денег, я смотрю, не жалко, - удивлённо заметил Роджерс. - Отец выделил пятьдесят тысяч мне, когда я приехал. Я даже половины не потратил, - пожал плечами Том. – Стоп… ты постой здесь, держи вот, - он всучил небольшие пакетики брюнету, - а я сейчас. Билл, сдвинув в непонятке брови, проводил взглядом немца, которому приспичило вернуться обратно в магазин. Решив не заморачиваться над этим, Роджерс достал из кармана пачку сигарет и закурил. Как-то незаметно в голову парня пробрались мысли о том, что он видит Каулитца в последний раз, наверное, в жизни. Но как-то его это не радовало. Ещё в первые дни, Билл бы всё отдал за то, чтобы несносный немец вернулся к себе на родину, а сейчас… сейчас как-то немного грустно от осознания того, что Том уезжает. Как ни крути, Билл даже ловил кайф от всего того моря сарказма и иронии, и вот это море завтра летит домой. Билу просто будет скучно. - Эй, ты спишь тут, что ли? – послышался голос того самого моря за спиной. - Ещё чуть-чуть и засну, - ответил Роджерс, выкидывая бычок. – Что ты опять купил? – поинтересовался он, заметив у немца в руке ещё один подарочный пакетик. - Да это так… отцу. Всё, вези меня домой, - отрезал парень и направился к машине. - Есть, сэр! – саркастично выкрикнул Билл и пошёл следом.

***

Роджерс припарковался возле дома Каулитца, но выходить Том не спешил. Он просто откинулся на сидении, глядя в окно. - Тебе правда интересно, почему я поссорился с отцом? – вдруг спросил Томас. Билла немного ошарашил такой внезапный вопрос. - Эмм… да, - честно ответил брюнет. Том резко выдохнул. - Мы ссорились из-за его новой любовницы… как там её… Линды. Мерзкая особа, - скривился юноша. – Вечно суёт нос куда не надо, - Билл молчал, предоставляя Тому возможность выговориться. – Мало того, что эта тварь живёт на деньги моего отца, спит с ним, так она ещё и ко мне полезла, - парень хмыкнул. – Знала ведь, что отец увидит. А потом начала лапшу вешать, мол, я её домогался… Хотела выжить меня. Хотя зачем? Я и так уеду, где смысл? - Отец поверил ей? – всё-таки, подал голос Роджерс. - Не поверил, конечно. Ну… по большому счёту. Мы из-за того и поссорились, что он начал наседать с вопросами, как-то ещё так недоверчиво… я и психанул. Вот так мы и поссорились, - он повернулся к Биллу, глядя тому в глаза. – Если честно, я не хочу туда идти. Но последний день с папой… неизвестно, когда я ещё приеду. Билл с пониманием кивнул. Парень совершенно не ожидал такой откровенности от Тома Каулитца, но решил не портить момент своими саркастическими замечаниями. Он тоже откинулся на сидении, не отрывая глаз от немца. Эти скулы, родинка на щеке, пухлые губы… так хотелось прикоснуться. - Когда у тебя самолёт? – спросил Роджерс. - В полшестого утра. И опять молчание. Но тишина не напрягала, они просто смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова. Первым подал голос Том: - Мне пора. - Иди. Каулитц разорвал их зрительный контакт. Он протянул Биллу один из пакетиков, в котором, по идее, лежал браслет. - Эмм… зачем? – не понял Билл. - Это не тебе. Передашь завтра Энджи, - серьёзно ответил Том. У Роджерса вмиг округлились глаза. - Да ты рехнулся! – он сел ровно. – Он стоит почти пять штук! Билл был настолько ошарашен, что Тому пришлось закусить губу, пытаясь скрыть улыбку. - Какая разница сколько он стоит? Просто отдай его Энджи. Давай, Роджерс, ну что ты как девчонка?... – он сунул Биллу пакет. – Это всего лишь браслет. - Да, с бриллиантами – «всего лишь браслет», - иронично согласился Билл. - Девушки любят бриллианты, - пожал плечами Каулитц. – Ладно, - он вновь заглянул Роджерсу в глаза, - мне всё ещё пора. Билл не говорил ни слова, просто пялясь на Тома. Ему не верилось, что немец уйдёт и не вернётся, время пролетело слишком быстро. - Я понял, ты всё ещё в шоке от браслета, - хохотнул Каулитц. «Да если бы от браслета…» - промелькнуло у Билла в голове. Том потянулся к брюнету, запечатлев на его губах короткий, но нежный поцелуй, и отстранился. - Прощай, Билл Роджерс, - произнёс Том и, по-доброму улыбнувшись, вышел с машины. Билл так ничего и не сказал, как будто речь просто отняло. Хотелось вылететь с машины, остановить Каулитца и… а вот что дальше? Этого он не знал. Парень ещё с минуту сидел в каком-то непонятном ступоре, пялясь в одну точку. В голове творилось непонятно что, столько разных мыслей… Как будто, он спит, а утром проснётся и заносчивый Каулитц снова припрётся без приглашения. Но грустно от того, что это вовсе не сон. Билл глубоко вдохнул и, заведя машину, поехал домой. На соседнем сидении лежал пакетик для Энджи. Билу не верилось, что Том решил просто сделать приятно кому-то… Видимо, Роджерс ещё много чего не знает о Томе. Может, тот на самом деле не такая уж и зараза? А вполне милый молодой человек… Но, как Билл не пытался, представить себе «милого Тома» у него так и не получилось. Приехав домой, брюнет первым делом пошёл к бару в гостиной, где стоял виски. Точно такой же, который они с Томом пили тогда в номере. Билл купил его на следующий день, уж очень он пришёлся по вкусу парню. Налив себе виски в стакан, Роджерс сел в кресло, запрокидывая голову. Вот и всё, всё возвращается на свои места. После праздников он вернётся к работе, и начнутся привычные будни. За эти семь дней Билл порядком расслабился, пора уже брать себя в руки. Роджерс поднял голову, чтобы сделать глоток виски, и опять принял исходное положение. Вот именно сейчас он задумался, что за эти семь дней произошло много чего… Бывало, что и за месяц столько событий не соберётся, а тут всего неделя. Но брюнет ни о чём не жалеет, даже наоборот. «И тебе спасибо, Том Каулитц… х*ров ты немец».

День 8.

Pov Энджи. Чёрт, где это играет? М-м-м… Твою мать, какого хрена кому-то приспичило? Фу, я уже ненавижу Майли Сайрус. Поменяю мелодию к чертям. О, ну наконец-то, как я вообще его туда запихнула?! - Алло, - отвечаю сонным голосом, даже не разлепляя глаз. - Эн, ты спишь? – хм, знакомый голос… Роджерс? - Ты охренел, гадёныш?! – зло выкрикиваю в трубку. – Естественно, я сплю. Все спят. Все нормальные люди спят, а тебе психу чего надо? Молчит. Позвонил среди ночи и молчит, вообще офонарел, я ему завтра телефон в задницу вставлю. Хотя… это вряд ли поможет, а то, гляди, ещё и кайф словит. Усмехаюсь собственным мыслям. - Ох, Роджерс, ты так и будешь молчать? – если сейчас не скажет, что ему надо, я положу трубку и выключу телефон. - Я даже и не знаю, как сказать, - какой-то голос у него растерянный. Устало выдыхаю и открываю глаза. Ну всё, он меня разбудил окончательно. - Ты можешь сказать, что случилось? - Том улетает… И я… не знаю… я не спал всю ночь… мне просто не верится, - как-то отрывками выдал он. Ох, опять этот Каулитц, кто бы сомневался! Если честно, я и сама как-то растерялась. Вообще не знаю, что говорить. Но Билл продолжил: - Я и подумать не мог, что за какие-то семь дней моя жизнь может так измениться. Он перевернул весь мой мир с ног на голову, понимаешь? Этот долбанный нахальный немец всю душу из меня вынул, а теперь сматывается обратно в свою Германию, - произнёс на одном дыхании. Какой-то голос у него… - Ты пьяный, что ли? - Ну я бы не сказал… - хмыкнул он с того конца. - Мда… - тру переносицу. И вот, что мне с ним делать… - Ты его любишь? – спрашиваю уже напрямую. - Я его ненавижу, - прошипел он в ответ. - Врёшь. - Вру. - Хотя бы честно врёшь. - Ну я бы не сказал, что прям люблю его… - продолжил он. – Просто как-то… Я не знаю, как это называется. Он меня бесит, но я не хочу, чтобы он улетал, - признался Билл. - А когда у него самолёт? - Через сорок минут. - Твою мать! Какого чёрта ты ещё дома, Роджерс?! – нет, ну не понимаю я его, вот никак. Эта гордая сволочь даже с места не сдвинется ради своего счастья, всё за него всегда надо делать. - Я не могу сесть за руль, я же выпил, - оправдывается он. - Существуют такси, скажу я тебе, - тишина. – Ладно, я возьму папину машину и приеду сейчас, а ты собирайся. Мы должны успеть. Билл «угу-кнул» в ответ и я сбросила вызов. Нет, ну что с ним не так? Как дитя малое. Быстро натягиваю джинсы, кофту, сверху куртку и вылетаю из дома, захватив с тумбочки ключи от отцовской BMW. Надеюсь, он проснётся позже, чем я приеду. Я забрала Роджерса, и мы поехали к аэропорту. Благо, что он не так далеко и у нас ещё было двадцать минут, когда мы подъехали. - Давай, беги, - выталкиваю Билла из машины. – Ты должен успеть. Поцелуй его там от меня! Наблюдаю за тем, как это чудовище забегает в здание. Фух, ну вот как с ним быть? Надеюсь, он успеет. Ну вот почему до него доходит, как до жирафа? Ещё ж и упёртый: говоришь ему одно, а он тебе совершенно другое, и ведь не переубедишь! Овен он и в Африке Овен. А ведь было с самого начала заметно, что эти двое созданы друг для друга – два ходячих сарказма… Смотрю на дверь. О, похоже, Билл. Хм, а где немец? Неужели опоздали? Да не может быть, ещё время есть. А Роджерс ещё и такой изворотливый, что заговорил бы стюардессу так, что та его бы и в самолёт пустила. Странно… - Где Каулитц? – удивлённо спрашиваю, когда Билл садится в машину. Да уж, вид у него не очень… - Он улетел, - поджимает губы, глядя куда-то вдаль. - Как улетел? – не понимаю. - Вот так, - пожимает плечами. – У них там что-то поменялось и самолёт вылетел час назад, - дёргает бровями. – Не судьба. Закусываю губу, не знаю, что сказать. На Билла смотреть больно, такой разбитый… - Ладно, поехали. Тебе надо поспать. Он молчит. Завожу машину и везу его домой. Бедный, что ж у него внутри сейчас творится? Том его зацепил конкретно… Кто бы знал, что так всё может повернуться. Останавливаю возле его дома и поворачиваюсь к нему. Всё ещё молчит, глаза закрыты. - Билл, иди отдыхай. Он кивнул. - Пойдём со мной. - Зачем? – удивляюсь. - Мне надо тебе кое-что отдать. Хм, ну хорошо. Выходим из машины и идём к дому. - Это ещё что? – Билл сдвинул брови и поднял, стоящий на крыльце, подарочный пакетик. Вынув из него содержимое, Роджерс сунул его мне. О, а там ещё бумажка какая-то… Достаю эту бумажку, разворачиваю. Усмехаюсь от того, что там написано и читаю вслух: - С Рождеством, Билл. Благодаря тебе, в Торонто мне понравилось. Спасибо за эту неделю. Том. Поднимаю глаза на Билла – тот стоит и улыбается, глядя в небольшую коробочку. - Вот же придурок, - качает головой и достаёт оттуда дорогущие часы*. Ох, Каулитц – щедрая душа. - Ничего себе подарочек, - чуть ли не присвистываю. Билл смотрит на меня и усмехается. - Ты ещё свой не видела.

The End