«Братик»

"Я проснулся раньше неё. Сделал ей кофе с круассанами на завтрак, срезал её любимые розы в саду. Когда я разбудил её нежным поцелуем в лоб, она расплакалась и снова попросила выпустить её из подвала. Неблагодарная мразь". Неизвестно. "На самом деле я думаю, что одержим демонами. Они проникли в меня, когда я был ребенком". Деннис Рейдер. "Демоны хотели мой пенис". Дэвид Берковиц (просто понравилось).

Чанёль всегда любил своего младшего брата – и продолжает любить. Он осознал эту любовь ещё в пятилетнем возрасте, когда Бэкхёну было всего три годика. Бэкхён был (и остался) таким милым и беззащитным, что Чанёлю постоянно хотелось его защищать. Особенно от других людей, которые недостойны его внимания и могут только обидеть его любимого брата – только Чанёль имеет право на близкую связь с ним. Мать, которая по профессии сексолог, замечала привязанность старшего к младшему, что он в большинстве случаев предпочитает нянчиться с братом, чем играть со своими ровесниками, но она это списала на гомосексуальное развитие старшего, который больше относится к интровертам, поэтому и предпочитает общество родного человека. Отец толком не обращал на это внимания, оставив фактически всё воспитание матери, сам он, работая в иммиграционной службе, весь погружён в проблему с мусульманами, которые заполонили фактически всю Европу, включая Брюссель. Он бы предпочёл, чтобы евреи заполонили их – они не так привлекают внимания, как арабские женщины, закутанные в паранджу. Единственное, в чём отец активно участвовал, касающееся сыновей, так это в том, чтобы отдать их в школу, где не будет один «отродьей Аллаха, получивших бельгийское гражданство», потому что совершенно не желает, чтобы его дети «стали террористами и в итоге взорвали себя, забрав с собой жизни тысячей невинных людей». В шесть лет Чанёля отдали в школу, в которую собирались через два года отдать и Бэкхёна. С первого дня Чанёль возненавидел это место по одной причине – тут нет его младшего брата. Тут он не может за ним присматривать. Конечно, мать осталась дома, но это его ни капельки не радует – Бэкхён должен быть только его. Радовало только то, что через два года младший будет с ним ходить в эту же школу. Но надо ведь ещё прожить эти два года, когда Чанёль по четыре часа в день пять раз на неделе отсутствует рядом со своим братиком, который не понимает синдрома Чанёля, только радуясь, что старший с ним играет и уделяет ему внимание, отчасти из-за возраста. Чанёль не был глупым мальчиком, но из-за частых прогулов, когда он притворялся больным, чтобы остаться дома с Бэкхёном, его успеваемость не такая высокая, какая могла быть. Но для Чанёля это не было важным, наоборот, ему это было на руку, ведь благодаря этому родители ругали его, обращали своё внимание на него, а не на младшего, к которому Чанёль фактически ревнует собственных родителей. Его ревность – настоящее безумие. Он всячески пытался привлечь внимание родителей к себе, не важно, похвала это или нет, главное, чтобы они меньше контактировали с его младшим братиком, который должен общаться только с ним. Мать списала это на то, что у Чанёля эгоцентризм, а отец просто тупо согласился с ней, продолжая бороться с приездами, легальными и нелегальными, мусульман. Когда Бэкхён пошёл в школу, Чанёль на первое время успокоился – пока не понял, что его новые враги – одноклассники младшего брата, которые будут пытаться с ним подружиться, привлекать его внимание, контактировать. В том числе и его первая учительница. Чанёль мысленно их всех возненавидел, желая убить их всех при первой же возможности. Поэтому с тех пор, как Бэкхён пошёл в первый класс, старший брат начал усердно и прилежно ходить в школу, чтобы быть рядом с братом и одновременно ограждать его от «недостойных». Даже несмотря на температуру и плохое самочувствие, Чанёль всегда шёл в школу. Исключением было, когда Бэкхён тоже болел, и старший брат спал с ним вместе в обнимку, согревая трясущегося младшего. - Аарон, поговори с Чанёлем, - попросила его как-то мать, всерьёз взволновавшись за старшего сына. - Что он натворил? – устало спросил мужчина, отрываясь от удручающего чтения отчётов о том, что мусульмане продолжают заполонять территории Брюсселя и других городов. - Он совсем не общается с ребятами в школе, его волнует только Бэкхён. - И в чём проблема? Он - его младший брат, он должен заботиться о нём. - Ты не понимаешь, - женщина постепенно начала раздражаться безразличием мужа к собственным детям. – Чанёль в этом возрасте должен общаться со сверстниками, иначе он будет асоциальным и не сможет потом строить отношений с другими людьми. Тебя только арабы волнуют, поэтому ты не замечаешь этого, - последнее она сказала с явным недовольством. - Флёр, это ты ничего не понимаешь! – сразу вышел из себя мужчина, начиная брать глоткой. – Эти мусульмане заполонили весь мир, рожают в среднем по пятеро детей, совершенно не хотят работать, хотят, чтобы весь мир принял их чёртову веру! - У них есть, чему поучиться! - Чему? Все их традиции слизаны у евреев, две трети их Корана списаны с христианской Библии, только имена поменяны на их нечитаемые! Чему у них учиться?! - Они моют интимные места, даже анус, после туалета – у них это чуть ли не в традициях! - То, что они жопу моют, только доказывает, что у них пидораская религия! Поэтому они и относятся к женщине, как к вещи! Покупают её, относятся к ней, как хотят, а когда надоест – посылают на все четыре стороны! Если мужик убьёт свою невесту, потому что она не девственница – им дадут условное наказание за это! - Сейчас в Северной Африке, Ливане, Иордане и других странах, где шариат, происходит сексуальная революция. Раньше гомосексуалов наказывали за их ориентацию. Геев кастрировали, а лесбиянок обривали и отрезали языки. Сейчас саудовцы, те, кто учит жить весь арабский мир по законам шариата, знамениты своим гомосексуализмом. - Я же сказал, что они все пидорасы! Они нашим молодым девушкам пудрят мозги, чтобы они приняли их чёртову веру, а потом взорвали себя! От них надо избавляться! Только в своей любимой родине они не будут привлекать лишнее внимание своими балахонами, как они и хотят! - На счёт паранджи у меня тоже много вопросов. Они говорят, что так они не вызывают желания у мужчин, однако у меня, женщины с гетеросексуальной ориентацией, просыпается интерес к ней и мне хочется её разглядеть. - Да у них там всё вверх дном! Пусть лучше катятся в свою пустыню – я им даже помогу. Эти крики никак не могли пропустить мимо ушей Чанёль с Бэкхёном – всё-таки их родители ругаются, и каждый в душе волнуется из-за этого. - Братик, видишь, какие они плохие, - утверждает Чанёль. - Почему? Они же наши родители. - Всё равно они плохие. Чанёль слишком молод, чтобы искусно манипулировать, но всё-таки пытается это сделать. - Ладно, пойдём, тебе ещё надо уроки помочь доделать, братик, - улыбнулся Чанёль. - Хорошо. А ты уже сделал свою домашку? - Да, - соврал старший, ведь он её стабильно не делает, чтобы родители обращали внимание на него, ругая. - Ты такой умный, братик, - от этой улыбки и комплимента Чанёль был готов растаять, он что-то испытал бы близкое к оргазму, будь он старше. Они оба начали взрослеть. У Чанёля даже в семнадцатилетнем возрасте не появилось друзей – они ему не нужны, ведь у него есть его младший братик, за которым нужно приглядывать. Бэкхён же растёт совершенно не похожим на своего брата – он заводит друзей, непроизвольно заставляя Чанёля ревновать его к ним, общается, почти что душа любой компании. И именно из-за этого только в одном единственном случае понадобилась зависимость Чанёля. Бэкхён попал в плохую компанию. В шестнадцать лет он перекрасил свои иссиня-чёрные густые волосы в блондинистые, сжёг их аммиаком, сделал пирсинг в пупке (Чанёль почти с ума сошёл, ведь кто-то посмел сделать его братику больно), собирался проколоть себе член, потому что это круто, но побоялся боли, хоть это и делается под наркозом. Бэкхён начал меняться в плохую сторону и отдаляться от старшего брата, что последнему особенно не нравилось. С помощью мобильного приложения, Чанёль смог отслеживать братика, благодаря чему узнал, что он прогуливает уроки. Чанёль узнал, где он находится со своей плохой компанией, узнал, что он курит и пьёт какое-то дешёвое пиво с «друзьями», к нему клеятся девушки-прошмандовки, которые, наверное, побывали под каждым из этой компании. Чанёль был в ярости, но не показался из-за своего укрытия – эти ребята побьют его, а Бэкхёна могут потом засмеять, чего меньше всего бы хотел старший. В итоге, когда они, как обычно, вместе возвращались из школы домой, Чанёль сразу начал его поучать, не теряя времени, ведь школа находится в Икселе, а их дом в Сен-Жиле, что совсем рядом. - Братик, прекрати с ними общаться. - С кем? – врёт Бэкхён, притворяясь, что не понимает, о чём речь. - Ты знаешь, о ком я. О той компании. Прекрати с ними общаться. - Почему? С ними интересно, они крутые, с ними я получил неплохой статус. - Какой ещё статус? - Я теперь крут среди одноклассников, они меня уважают. - Тебе их мнение так важно? - Да! - Всё равно прекрати с ними общаться. - Слушай, отвали от меня. Лучше заведи себе друзей, как и я. Бэкхён первый, кто подарил ему истинное чувство радости, Бэкхён же первый, кто подарил ему чувство боли. Чанёлю обидно, что братик не слушает его и считает, что какая-то компания лучше родного брата и говорит, что это не его дело. Грудь немного сдавило от этих мыслей. Почти два месяца Бэкхён продолжал тусоваться в этой компании – сделал себе татуировку на спине в виде тёмных крыльев от лопаток до середины спины. «Падший ангел» - сказал про себя Чанёль, но он не переставал любить своего младшего братика, он лишь усерднее начал думать о том, чтобы Бэкхён ушёл из этой компании. Это было его первое «массовое» убийство.