Все еще впереди, обещаю

      Знаете, я всегда раньше смеялась над девочками, которое в своих дневниках признавались в любви к известным людям, будь то всемирно известные актеры, либо певцы, футболисты, биатлонисты… Вообщем, неважно это. Я сама не раз слышала, как говорили они, что готовы покончить свою жизнь самоубийством. Мне тогда было совершенно непонятно, как можно быть готовой умереть только из-за того, что любишь до умопомрачения какого-то такого человека, с которым ты даже не знакома. Это ведь глупо — прыгнуть с высокого здания, порезать себе вены в ванной, отравиться, застрелиться. Но что значит умереть? Ты покидаешь нашу жизнь, мир, в котором родилась и жила. А все из-за кого? Известной личности, которая знать-не знает про тебя, может, даже в принципе её ничего подобное не интересует. А ты готова проститься с этой жизнью, по сути, не из-за чего. Жизнь — самое дорогое, что у нас есть. Жизнь — удивительная штука. Жизнь — это все мы.       Но почему-то когда я сама оказалась в подобной ситуации, то была готова попрощаться со всеми и всем. Да, личность, человек, в которого я влюбилась, знал о моем существовании, разговаривал со мной, гулял. А когда все это закончилось, я билась в депрессиях и пыталась жить свои прошлым. Сейчас я думаю, что, слава Богу, получилось все именно так, как получилось. Что все вернулось на свои места, что я вновь могла улыбаться.       Иной раз мне кажется, что все, через что мы проходим, совершенно неслучайно. Что полученный горький опыт не раз напомнит нам о себе в дальнейшей жизни и убережет от новых ошибок. А еще такие трудности каждый раз показывают тебе тех, кто является твой опорой по жизни. Это, конечно, чаще всего твоя семья. Даже вроде бы незнакомые мне люди — папа, которого я почти не помнила, его новая жена, их сын — стали для меня именно такими «столпами», может, поэтому меня не посещали так часто мысли о самоубийстве. У меня была моя Люба, та, которая не позволит мне никогда попрощаться с самой собой. У меня был своеобразный «тыл», и в те тяжелые моменты я смогла осознать это.       За эти годы я безумно изменилась, сложно сравнивать глупую девчушку, только что приехавшую в Германию, и ту меня, что живет в ней сейчас. Практически два разных человека.       От таких философских мыслей меня отвлек смех, который давно стал мне уже родным. Я узнаю этот голос из тысячи, из миллиона. На этот раз я задумалась так, что забыла и где я, и с кем я.       Волны шумно катились к песчаному пляжу, разбивались пеной и вновь отползали от берега. Слышен был не только шум воды, но и протяжные крики чаек и каких-то незнакомых мне птиц. На небе не было ни облачко, солнце обжигало всех людей, находящихся на берегу.       Навстречу мне шел мой Марио, загорелый и явно очень довольный собой. Он был одет в светлые летние шорты и белую легкую рубашку, которая была сейчас нараспашку. За руку мужчина вел двух малышей: мальчика и девочку. Отсюда еще не было слышно, что именно отец говорит своим детям, но судя по их улыбкам, Марио рассказывал что-то веселое.       Я встала и пошла навстречу к своим любимым. Завидя меня, Марта побежала ко мне: она до сих пор обожает, когда её носят на ручках. Я присела и приготовилась её ловить. Внешне девочка была очень похожа на меня, только глаза были папины. Марта была одета в красивое желтое платье, которое, впрочем, она уже успела немного испачкать. На голове я ей заплела как всегда два миленьких хвостика из её светлых волос.       Подхватив уже тяжеленькую Марту на ручки, я подошла к остальным. Девчушка тем временем запустила свои ручки в мои длинные волосы и, кажется, за минуту из хорошо расчесанных они превратились в миленькое воронье гнездо. Но я не обижалась, потому что безумно любила своих детей. Иной раз Марио даже бывал с ними более строг, чем я сама.       Марте надоело сидеть на моих руках, и, потребовав себя снять с меня, она вместе со своим старшим братом побежала к морю строить свои любимые песочные замки. Я проводила взглядом две крохотные фигурки, поэтому и не поняла, когда крепкие мужские руки успели меня обнять. Улыбнувшись, я посмотрела на Марио, а тот скорчил мне забавную рожицу. — Я очень тебя люблю, — прошептал Гётце, наклоняясь ко мне. — А я тебя, — ответила я, и первая поцеловала его… У нас с ним все еще впереди, обещаю.