Одинокая дорога

- Почему она выбрала тебя?! – удар кулаком по голове. Больно. Обычный человек уже давно бы потерял сознание, а этот держится из последних сил, стараясь подняться на ноги. Губы, нос – всё в крови; правый глаз вздулся синяком, а во рту не хватает пары зубов. Только он не собирается сдаваться, нет. Ему просто смешно наблюдать за тем, как некто мстит за то, что она выбрала, в конце концов, не его. - Почему, сукин сын?! Ещё один удар, на этот раз костяшками руки по нижней челюсти; что-то хрустнуло, но перелом не ощущается – просто немеет лицо. Нападающий отходит от мужчины в военной форме на несколько метров и теперь выжидает, когда тот начнёт сражаться по-настоящему, по-мужски. Он ждёт, когда она придёт защищать любимого человека. Беккет смеётся. Смеётся противнику в лицо, вытирая пальцем краешки губ, которые сочатся свежей кровью. Ему не столько больно физически, сколько смешно; эмоции переполняют, и он, силясь со жгучей болью, улыбается, смотря оппоненту прямо в гладь шлема. О да, даже через «ведро» он ощущает его ненависть, видит это выражение лица, которое Майкл с удовольствием повесил бы в золотой рамочке над своим столом. Только чего добивается от него репликант – он не понимает. И не хочет понимать. Только Майкл знает одно: Альма не придёт ему на выручку. - Тебе смешно, да? – сжимает кулаки, боясь прибегнуть к Силе. Это – последняя стадия гнева. Последняя стадия наказания для того, кто забрал самое ценное. - Тебе смешно? Мне нет! Резко подходит и с силой ударяет по лицу, заставляя Беккета вновь упасть на пол. Чёртов репликант! И чего ему надо от Майкла? Марионеткам «Армахэм» какое дело до солдата, который случайно стал жертвой нелегальных экспериментов? Беккет все ещё улыбается и, игнорируя боль, ощупывая стену руками, встаёт на ноги, надеясь следующие несколько секунд стоять ровно, а не клевать носом в пол от бессилия. Он смотрит прямо на шлем клона, улыбаясь и держась за руку; на нашивке Майкл читает «Фокстрот» и номерной код «813» - сколько же этих тварей наплодили «Армахэм»? И сколько нужно бессмысленных жертв, чтобы отправить адскую корпорацию на тот свет? Беккет не знал. Но сдаваться не собирался. Хотя бы не перед этим напыщенным индюком! - Что ты хочешь от меня? – задал вопрос сержант и тут же был взят врасплох; репликант молниеносно приблизился к нему и схватил за горло, надавливая пальцами в перчатках. Беккет готов был поспорить, что не ощущает под ногами пола, но проверить ему никак не удавалось: единственный нормально-смотрящий глаз был сосредоточен на отвратительном создании «Армахэм». – Что? Припекает от того, что Альма выбрала не тебя? Кто ты вообще такой, чтобы докапываться до истины?! - А кто ты?! – пальцы сдавливают сильнее. Дыхание у Беккета сбивается. – Глупый неопытный солдат, которого накачали наркотиками, чтобы девочка-пекинес шла по твоему следу, чтобы потом её убили! Думаешь, мне есть до этого дело?! - Тогда какого чёрта ты меня бьёшь, тварь? – сквозь зубы процедил Беккет. – Думаешь, что она мне дорога? Эта сука трахнула меня и сломала мне, блять, всё! От такого психологически не восстанавливаются! Думаешь, приятно, когда монстр проникает тебе в голову и начинает запудривать её своими странными образами?! Эта мразь убила моих товарищей, друзей, сделала из меня грёбаного параноика, и ты думаешь, что мне есть до неё дело? Да я готов убить эту мразь голыми руками, если подвернётся такая возможность! - Просто я знаю, что ты станешь мешать моему воссоединению, - держа одной рукой Беккета, второй репликант отстёгивает замки шлема и слегка приподнимает каску, демонстрируя Майклу тонкие губы в улыбке, которые рассекает тонкий аккуратный шрам. - …С мамой. И в следующую секунду «Фокстрот-813» ментально кидает Беккета в сторону огромного окна; тело мужчины тут же разбивает его на многочисленные осколки, которые ранят, режут. Майкл оседает на пол и из последних сил старается посмотреть в сторону репликанта, но тут же теряет сознание – бой вымотал его. Бой сломал его. Он оправится, несомненно, но это будет несколько позже. Клон садится рядом с ним на корточки и сдёргивает с шеи военный жетон – так, трофей. По воспоминаниям бывшего сослуживца «Армахэма» все предыдущие агенты «Фокстрот» делали точно так же, когда побеждали кого-то в бою. Только здесь военный жетон не играл роли приза как такового – так, приманка, на случай, если она захочет найти его. Репликант в этом не сомневался. Пакстон Феттел в этом не сомневался. Альма слепа и не понимает, что её используют в своих целях. Но Феттелу это только и нужно; после того, как он призраком вселился в тело своего клона, ему будто открыли глаза на всё происходящее: нет и не было той ментальной любви, не было той заботы и преданности. Была лишь иллюзия, созданная Альмой, в которой она показывала себя младшему сыну со стороны любящей матери, у которой, какое горе, отобрали двух детей и воспитывали из них убийц. И когда она пыталась связаться с Феттелом телепатически в детстве, то всё это было лишь для её каких-то целей. Она хотела спасти первенца, а второй… Второй просто не нужен. Второй не должен был появиться на свет, и Пакстон знал, что в любом случае Альма бы его убила. Носящие телепатические гены должны все умереть. Ему не нужна была смерть Беккета, но если тот всё-таки встанет у телепата на пути, то сержанту из отряда «Дельта» уже не жить. Пусть это послужит для любимца его матери уроком. И пусть Альма знает, чего ей стоит бояться в будущем. Феттел отплатит ей той же монетой. Намотав цепочку на руку, телепат в теле репликанта шуточно отсалютовал бессознательному Беккету и вышел из здания заброшенного склада прочь. Миссия выполнена. Отчасти. Теперь нужно отыскать брата и решить, наконец, проблему их семьи. Потому что в ней один человек точно лишний… Один из троих должен умереть. Сын. Сын. И всё же мать. Чья смерть станет трофеем для её детей на поле войны.