Одинокая дорога

Хищно щурясь, он не сводил взгляд с добычи: аппетитная — так и хотелось наброситься; ладная фигурка, светлые волосы, которые приятно наматывать на кулак, милое личико, по которому так хотелось размазать макияж. И это платье… грёбанное платье, от которого рот наполнялся слюной. Бывший капрал хмыкнул и расслабленно откинулся на спинку дивана, широко улыбаясь; нынешние обстоятельства ничуть не смущали: он только что совершил террористическую атаку на саммит «Большой двадцатки», рассекретил себя на весь мир, числился погибшим, а на самом деле… всех переиграл. Рутледж тряхнул головой, стряхивая падающую на лоб чёлку, и поигрывал кончиками пальцев на подлокотнике: он просрал всё, в частности — большой куш; готов ли он снова всем рисковать? Только если позволят пункты контракта. А то биткоины пролетели, но его кошелёк остался нетронутым, а его наниматель сейчас гнила в тюрьме, и все чествовали Саттон и её умненькую дочку, которые как в ебучих американских комедиях обставили плохих дядек и спасли весь грёбанный мир. Как будто Рутледжу нужен этот мир; он лишь хотел забрать своё. И отомстить за братьев. Так или иначе он своего добился. Мир всё равно в руках Рутледжа; достаточно лишь в нужный момент сжать кулак, чтобы напомнить о страхе перед ним. А сейчас ему надо отдохнуть; пара сотен тысяч приятно грела кошелёк на фальшивое имя. Но ещё больше — вид красотки, одетой настолько откровенно и вызывающе, что, несмотря на ранения, Рутледж готов был на неё наброситься, но вместо этого играл с любимым ножом, подкидывая его на ладони. А вот алабаи девушки — черный и белый — рыли задними лапами, вздыбив шерсть на загривках. Псы не двигались, но рычали и утробно тявкали, но Рутледжа не пугали большие собаки; он, блять, чуть не всадил пулю в голову черножопой лицемерке, управляющей загнивающий страной, а тут всего лишь смазливая девица и её ручные болонки. Рутледж всегда выходил победителем в их маленькой игре. — Ты подготовилась, — он перехватил нож крепче, — я тронут. Однако… хочу кое-что в тебе подправить, принцесса. Надеюсь ты не против, если мы с тобой немного позабавимся? — Рутледж ухмыльнулся и снова облизнул лезвие ножа. — Я ведь заслужил свою награду? Псы возмущённо залаяли, словно заступаясь за хозяйку, и Эдвард рассмеялся в голос. Он нагнул банковскую систему мира, остался живым, но всех денег мира Рутледжу всегда будет мало. А его принцесса — и вовсе бесценна. — Тянешь время, — он облизнул пересохшие губы, хлопая себя по колену, — а мне уже некуда спешить. — Конечно, — она улыбнулась; она прошла мимо него, покачивая бёдрами, и разрез на платье от самого подола до талии распалял капитана всё больше. — Ты потерял всё. — Я люблю рисковать, принцесса, — Рутледж шире расставил ноги, — а тебя… сложно удивить. Хотя… Ты даже не стоишь и тех ста пятидесяти миллиардов, которые… — Ты просрал, — закончила она, прислонившись плечом к косяку; её соски проступали сквозь тонкую ткань, сквозь цветочный узор платья проступал темный силуэт татуировки. Горячая штучка; и этот лакомый кусочек принадлежал Эдди. — Решила подразнить меня, принцесса? Твой ужасный принц не может долго ждать. — Ждать? — она засмеялась, прикрывшись кокетливо ладонью. — Ждут — они. Фас! Алабаи, услышав голос хозяйки, кинулись вперёд, и Рутледж подался вперед, крепче перехватывая нож: принцесса забавлялась с огнём; принцесса знала, что ему не страшны никакие собаки, особенно — эти две слюнявые псины. Эдвард расхохотался и, резко поднявшись с дивана, принял боевую стойку, но это не остановило алабаев, которые запрыгнули на мужчину, повалив его обратно, радостно повизгивая, словно щенки. Да-да, он тоже скучал. Рутледж безуспешно пытался отпихнуть две лохматые туши, которые от восторга срывались на вой и всё норовили вылизать ему лицо; эта парочка могла порвать его как кролика, но их хозяйка не даст Эдди в обиду, и наёмник прекрасно это знал. Ради принцессы и денег он грохнул двух президентов; жаль, что черножопую не успел — вот была бы потеха. Рутледж обожал сеять вокруг себя хаос, но, если и управлять Адом, только вместе с принцессой. — Назад! — приказала она, и псы послушно спрыгнули с дивана, семеня к хозяйке. Рутледж, растрёпанный и помятый, криво ухмыльнулся. Нож всё ещё оставался у него в ладони, и когда девушка чуть приподняла подол платья и села между его ног, внутри у Рутледжа в груди приятно засвербело. Она взяла в ладони его лицо, оглаживая большими пальцами скулы и линию подбородка, и Эдди вытянул шею от её касаний, ласкаясь о её тоненькие изящные пальчики. — Принцесса соскучилась, — он положил ладонь ей на ягодицы, сминая ткань платья, — думала, что я не выкарабкаюсь? — Ты себя не бережёшь, — отметила она, ласковая убирая длинную чёлку со лба. — Зато я охуенно выступил, — довольно заявил Рутледж. — Как я тебе в кадре? По-моему, вышло отменно. — Ты мог погибнуть, — нахмурилась девушка, продолжая гладить Рутледжа по лицу. — Эладу и Бонни это бы не понравилось. — А тебе? — Эдди резко перехватил её запястье. — Плевать на меня хотела, принцесса? — Я бы тебе не простила за то, что бросил меня, — она наклонилась к нему ближе, почти что касаясь его губ своими, — животное. — Я твоё животное, — Рутледж мог поцеловать её в любой момент, но намеренно тянул время, — а ты — сучка. — Или всё же принцесса? Эдди нервно сглотнул и, подкинув на коленях блондинку, поднялся вместе с ней с дивана, держа за подбородок; решила показать характер? Одно неловкое движение, он может поранить принцессу, а её папочке это не понравится; Рутледжу не хотелось терять последний источник денег. Это ведь так охуенно: трахать дочку босса, пока на личный счёт капали баксы. Потому что трахать принцессу — весело; и Эдди всегда приходил за этим — острыми ощущениями, которые получалось поймать только с ней. — Заткнись, — прорычал он в лицо девушки, которую не пугал его суровый вид; Рутледж наклонился и развязно лизнул уголки ее рта; хотелось прямо сейчас кинуть девушку обратно на диван и наброситься на неё; она права — он хуже животного. Но и она та ещё сучка. Как же он её обожал! — А то папочке не понравится, когда он обнаружит на своём сокровище пару синяков. Она пыталась что-то сказать, но Рутледж сжал пальцы сильнее. Опустив ладонь, он начал гладить живот девушки, опускаясь всё ниже… Она могла бы сопротивляться, но принцесса же умная девочка, не станет его разочаровывать. Поэтому покорно танцевала на носочках, пока Эдди щекотал её живот лезвием ножа. Он знал, что ей это нравилось; Рутледж хорошо успел выучить её вкусы. — Знаешь, что я хочу сейчас, принцесса? — он наклонился только для того, чтобы потереться колючим от бороды подбородком об её грудь. — Я хочу, чтобы ты мне отсосала! Нет… Лучше, сначала избавиться от твоего безвкусного платья, а потом я буду драть тебя во всех позах. — Ты не справился, — нагло напомнила она, — думаешь, что я тебе по силам? — Не шути со мной, принцесса, — хватка Рутледжа постепенно ослабевала; плевать, что раны ещё не зажили, а его промах теперь блондинка будет припоминать при каждом удобном случае, чтобы в очередной раз вывести из себя, — ты же знаешь, на что я способен, правда? Я хочу трахаться; секс с тобой — лучше любого лекарства. — Для тебя я принцесса Райна, — выгнулась она в его объятиях, — моё животное. — Твоё-твоё, — быстро закивал он, — которое хочет тебя! Я соскучился, принцесса! — Так покажи, как ты соскучился, — девушка капризно закатила глаза, — чересчур много пиздишь. — Сучка, — зарычал Рутледж; его возбуждало, что она изображала стерву, — да как ты смеешь!.. — Не забывай, чья я дочь! Эдди засмеялся ей в лицо, а затем, обняв за талию, вместе с ней рухнул на диван; он — спиной, она — на нём, а нож приставлен к её горлу. Она повела точёным плечиком, совсем не испугавшись. Райна будто на это и рассчитывала, а у Рутледжа от возбуждения уже кружилась голова; блять, если она продолжит его изводить вот так — он кончит прямо в штаны. — Пусть папа не забывает, кто её трахает! Он перехватил нож удобнее и, зашипев, выгибаясь под девушкой, не сдержался и прислонил кончик лезвия к её телу, ведя его медленно вниз; тонкая ткань расходилась с треском, Райна часто задышала. Рутледж сглотнул: казалось, что он чувствовал её всю. Эдди, прочертив дорожку разреза у живота, резко воткнул нож в обитый подлокотник дивана, а затем сорвал ебучее платье. Ткань лопнула легче паутины, и Рутледж мгновенно взял в ладони грудь девушки, катая в пальцах соски, пока облизывал её шею, борясь с желанием укусить. Принцесса просто ужасная девчонка. — Ты точно ждала меня, — на мгновение оторвавшись от её шеи, выдохнул Эдди, продолжая сжимать груди Райны, — скучала так, принцесса… — Я не скучала, — она вскинула голову, — может, ты просто мне под руку подвернулся? — Много пиздишь, — рыкнул Рутледж и поцеловал её плечо, — хочу быть твоей змейкой. — Укусить меня хочешь? — Быть третьей твоей татуировкой, — смеялся Эдди, продолжая мять её груди, — огибать твои сисечки… Или лучше спуститься ниже, да? Он втиснул колено ей между ног, заставляя колени развести шире, а затем запустил ладонь ей между бёдер. Эдди довольно заурчал, поглаживая Райну, и принцесса застонала, выгибаясь навстречу его пальцам. Черные гибкие змеи извивались на её коже, огибая груди, и Эдди они казались безумно сексуальными. Лучше на Райне смотрелись только веревки. Он вставил в неё два пальца, сразу начиная выбивать быстрый темп. — Сука, — Рутледж шумно дышал вместе с Райной, — какого хера ты такая горячая? Почему я тебя так люблю, принцесса? Так люблю, что даже в океане не сдох! — Меньше болтай, бо-о-о-ольше, — девушку подкидывало на нём, и она сама принялась массировать свои груди, лишь бы чем-то занять пальцы, — траха-а-ай. Эдди собрал копну её волос в кулак и потянул на себя, чтобы Райна выгнулась сильнее; он продолжал двигать в ней пальцами практически на сухую, наклонился и влажно облизнул мочку уха Райны, горячо дыша; платье, ставшее куском тряпки, тягали алабаи, как игрушку. Эдди посасывал грудь Райны, прикрыв глаза: блять, если бы всё выгорело, он бы купил для принцессы целый континент. И тогда бы принцесса точно стала бы принцессой! Но для Рутледжа она намного больше… Настоящая королева! И он нервно рассмеялся ей в ухо, положил ладонь на шею Райны и чуть сжал, продолжая двигаться в яростном ритме в ней пальцами. — Куплю тебе тысячи платьев, принцесса, — прорычал Рутледж; он облизал ей щёку и укусил за угол подбородка, — чтобы рвать их каждый грёбанный раз. — Какое же ты… — прошипела принцесса, и Эдди довольно улыбнулся, потираясь носом о шею Райны: она пахла приятно. — Скажи мне, принцесса, — он резко вытянул пальцы, уже мокрые, — скажи, какое грязное и мерзкое животное! Какой я грёбанный подонок! — Лучше продолжай, — она поцеловала его в колючий от бороды подбородок, — или ты уже закончил?! — Сучка! — прорычал Рутледж и, резко схватив девушку за плечи, перевернул её, наваливаясь на неё всем телом. Райна засмеялась; вспотевшая, с лихорадочным блеском в глазах, она шире развела ноги. Эдди начинало бесить всё это: он расправился мгновенно с бляшкой ремня, расстегнул ширинку и сжал в ладони стоящий колом член. Рутледж не романтик, и все эти прелюдии в виде ласковых поцелуев и объятий вообще не для него; он хотел трахаться, и он трахал. Так трахал, что оставлял Райну совсем обессиленной. Она права: он грязное животное, и он любил эту чертовку. Боже, как же он её хотел! Эдди упал сверху, вставил сразу и начал размашисто двигаться в девушке. Он одной рукой мял её груди, второй держал за шею и целовал её: грязно, пошло, но так по-особенному по отношению к ней. Райна тоже хороша: тянулась к нему своей рукой, пыталась сопротивляться, но он сильнее, быстрее! Но она… сука… Ради неё он готов был взорвать весь мир нахер! И сделает это, если принцесса попросит. — Нравится, да? — рычал Эдди, втрахивая девушку в диван; он держал руки по обе стороны от неё, целовал и кусал, не в силах остановиться. — Нравится, когда мою принцессу так грязно имеют, да? — Заткнись, — шипела Райна, сжимая его внутри себя, — ты… Ты невыносимый… Ты… — Твой, — подтвердил Эдди, облизывая щеку Райны. Секундная пауза, чтобы она смогла совсем забыться. И расслабиться. — Только твой. Райна, прерывисто выдохнув, обняла его за шею; Рутледж сбавил темп, чувствуя, что его силы на исходе. В глазах своей принцессы он готов утонуть. Эдди тряхнул чёлкой и наклонился к ней настолько близко, что они почти делили дыхание. — Никогда, слышишь, — Райна прикусила губу, — никогда больше так не рискуй. — Принцесса, я всегда выживу, — нежно улыбнулся Рутледж, двигаясь в ней медленнее с каждым толчком, — ради тебя. И в этом была вся правда. Райна выгнулась, чтобы поймать его губы в поцелуй, и Эдди задрожал всем телом, кончая. Он готов был оставаться в ней хоть вечность, но принцесса заслуживала свои подарки, и Рутледж любил бабки. Которые спускал почти все на Райну. И спускал ещё — в неё. Они целовались ещё долго. Алабаи, расшалившись, порвали платье в клочья, но у принцессы полно тряпок. Она найдет, что надеть на их встречу. Всегда на голое тело, потому что так нравилось Рутледжу. А принцессе нравился он.