Одинокая дорога

На самом деле, будь у него другая судьба, Пакстон Феттел был бы неплохим человеком. Но жаль, что он всего лишь жертва обстоятельств. Тех, которые навсегда его изменили. С детства приученный убивать, контролировать, превозмогать, насиловать, мальчика постепенно превращали в животное. Человека – в зверя. Настолько жестокого, насколько это нужно было учёным в белых халатах с умным видом, круглыми очками на носу и толстым пакетом документов под рукой. Им это нужно было просто так, для галочки; и просто потому, что на тот момент замену юнцу они не могли найти для контролирования армии будущих клонов. А если малец сломается – всегда можно сделать нового. И плевать, что кто-то при этом страдает. Будь то мать ребёнка или же он сам. Харлан Вейд лично навещал своего внука перед каждым сеансом обучения телепатии. Он держал Пакстона Феттела с его родным братом, которому не дал имя. Да и зачем оно тому, который скоро покинет эти стены и уйдёт в свободное плавание? Ведь первый прототип не подал надежды на идеального командира-телепата. Просто мальчик оказался… бракованным. Он хороший боец, но только и всего. А таких в стенах научно-военного комплекса надолго не держат. Харлан Вейд заходит в комнату к мальчишкам, и старший брат Феттела сразу же прячется за шкаф у стены, понимая, что произойдёт дальше. Пакстон вжал в голову в плечи и тоже хотел отступить, но случайно оступился о детскую игрушку, и упал спиной к углу кровати. Больно. Но больнее ему будет сейчас, когда шершавые руки старика доберутся до него и схватят за комбинезон. Мальчик закрыл голову руками и зажмурился, надеясь, что очередная болезненная процедура закончится. Харлан садится около ребёнка и замахивается рукой. Нет, не чтобы ударить. Пока что не ударить – запугать. А когда движение из резкого превращается в плавное, а кулак становится ладонью, то Пакстон, наконец, открыв глаза, видит в руке своего дедушки металлические вентили из-под старых неработающих кранов. - Попробуй, давай, смелее, - улыбается. Но братья знают, что это всего лишь маска, очередная фальшивка. Только от неё никуда не деться. Феттел нервно сглатывает образовавшийся комок в горле и, собрав волю в кулак, пытается сосредоточиться на вентилях. Задание простое: поднять их в воздух и попытаться слегка покрутить по кругу. Вроде как жонглировать, только силой мысли. Только даже это не удаётся Феттелу: он телепат, но не такой сильный, каким его хотят видеть учёные. Постоянные тренировки изматывают, а если у мальца и получалось, то его поощрение всегда равнялось наказанию: его избивали до потери сознания, даже могли запросто раскроить череп. Он же всего лишь подопытная крыса – родить такого же искусственным путём не составит особого труда. Может, новый будет чуточку податливее. Пакстон Феттел тяжело вздыхает и позволяет себе немного расслабиться и подсесть к дедушке ближе. Немного, буквально на пару сантиметров. Он сосредотачивается на объекте так сильно, насколько может; окружающие предметы, стены, люди – всё перестаёт существовать. Краны в руке Харлана Вейда чуть дрожат, а потом и вовсе поднимаются вверх на пару миллиметров, всего на долю секунды. А потом падают обратно на ладонь, которая уже успела забыть вес старых металлических изделий. Он опять не справился – Вейд недоволен результатом. А мальчишка хватается за голову и начинает судорожно глотать воздух, как будто его долгое время душили подушкой. Ему было больно пользоваться своими способностями, ему было страшно, так как он понимал, что разозлил своего дедушку. Харлан встал с колен и, посмотрев на мальчика сверху вниз, сухо констатировал факт: - Бездарность. И замахивается на него рукой. Один удар по голове, и мальчишка теряет сознание. И падая, виском задевает острый угол кровати. Очередная глубокая рана – новое воспоминание о болезненном уроке. Кровь начинает стекать прямо в приоткрытый рот юнцу. Жалкое зрелище. Только мужчине плевать. Харлану Вейду вообще не жаль ребёнка. Он считал, что насилие воспитывает в человеке - человека. Но на деле оно превращает в зверя. Голодного, злобного, жаждущего отомстить. Потому что для Пакстона и его брата, казалось бы, родной человек – собственный дедушка, - отнял у тебя всё то, что могло бы быть, в частности – семью. Настоящую семью. И прежде чем уйти, Харлан Вейд бросает взгляд на Феттела, к которому уже подбежал брат и пытается привести Пакстона в чувство. Не выходит. Потому что без сознания он пролежит не несколько минут – пару часов. Мужчина холодно замечает: - Бездарность. Я ожидал от тебя большего. Завтра мы продолжим тренировки. Если ты, малец, конечно, выдержишь. Спокойной ночи, жалкое отрепье. И вакуумные двери с характерным звуком закрываются, вновь оставляя молодых птенцов, жаждущих улететь отсюда, в клетке, наедине. И так каждый день: Харлан Вейд приходил и избивал Феттела из-за того, что тот боялся открыть свою силу. А с его братом расправлялись охранники просто потому, что он им не нравился. Бесконечный круг пыток для детей, но Уроборос* для людей в белых халатах, чьи руки испачканы по локоть в крови. Только сегодня это было последней каплей. Ведь когда Пакстон Феттел придёт в себя, он уже окончательно сломается. Человек уступит место жестокому зверю. И вот тогда родится на свет командующий реплекантами – сильнейший в мире телепат. Но мальчик, мечтающий о полноценной счастливой семье, о которой он слышал из рассказов местных лаборанток, останется. Только лишь понятие этого слова изменится. Не будь такого детства у Пакстона Феттела и его брата, всё было бы иначе. Телепат не был бы тем, кем является сейчас. И тогда он не получил бы пулю в лоб от единственного родного человека, на которого мог бы положиться. Он был бы неплохим человеком, будь у него другая судьба. Жаль, что он всего лишь жертва обстоятельств.