Одинокая дорога

Спокхаус для Странника никогда не был особым местом; так, средняя конторка, которая платит за необычную работу грязные, но бабки. И бабки в огромном количестве. И работа заключалась в том, чтобы отлавливать или уничтожать сверхъестественных существ в угоду подпольной организации. Почему? Зачем? Эти вопросы стоит выкинуть. А ещё лучше свернуть в самокрутку и закурить, вдыхая ядовитые пары и позволяя яду лжи буравить лёгкие. Да, Странник очень любил курить. Порой считал, что это единственное, что приносит ему хоть какое-то удовольствие. «Курение лучше секса, - мысленно выражался мужчина в сером пальто и шляпе – будто сошёл со страниц детективного кино в жестокий и расчётливый мир. – По крайней мере, не заразишься чем-нибудь, как от старой опытной шлюхи». И сейчас, сидя в кабинете доктора Элспет Холидей, он ожидал, когда девчонка подпишет бумаги. Молодой специалист, который в таком возрасте уже успел привыкнуть ко всему этому дерьму. Она ловко маневрирует ручкой по бумаге, стараясь не обращать внимание на Странника, который, завернув самокрутку, чиркнул зажигалкой и снова закурил. Едкий дым заставлял глаза Элспет слезиться; иногда она кашляла, но всё равно продолжала подписывать документы. Она надеялась, что Странник всё-таки обратит внимание на неё и её отношение к едкому дыму, но тому, похоже, было всё равно: он продолжал затягиваться самодельной сигаретой, выдыхая колечки сизого дыма. - Я так больше не могу, - констатировала Элспет и, встав с места, подошла к окну, чуть приоткрыв форточку: на улице шёл проливной дождь. – Могу я попросить не курить в своём кабинете? Мужчина хмыкнул на такое заявление и потушил окурок о пепельницу на журнальном столике. Даже тут ему не удаётся осчастливить себя мелочью жизни. Странник развалился на кожаном диване и внимательно следил за Элспет, которая вновь села за рабочее место и, взяв ручку, вновь начала подписывать кипу бумаг. За окном дождь барабанил по оконному стеклу, играя необычную симфонию; а раскаты грома были подобно аккордам – такими неожиданными и волнительным. Странник наблюдал за Док Холидей и видел, как при громком звуке она каждый раз вздрагивает; хорошо, что рука не дёргается, и всё подписано ровно и аккуратно. - Тебя опять высылают на работу? – решила поинтересоваться девушка, которой, судя по всему, начала надоедать тишина и атмосфера рабочей скуки. – Кого на этот раз ловить? Вроде дело «Ведьма из Блэр» пока в заморозке. - Да, - сухо ответил Странник, достав из кармана длинного серого плаща очередную самокрутку. Нет, курить он не собирался, а вот пальцы от волнения нужно чем-то занять – вот пусть и играют с сигаретой. – Опять ловить паранормальное дерьмо. Всегда ненавидел эти ошибки природы: вампиры, оборотни, призраки… Дампиры… - Хм, странно, - Холидей с блеском любопытства в глазах посмотрела на Странника, - а ведь Светлана Люпеску хорошо к тебе относится. Я бы даже сказала, что черезчур хорошо. Вы ведь вроде как напарники, да? - Временное стечение обстоятельств, - хмыкнул мужчина в плаще, который даже в помещении не желал снимать тёмные очки. – Потом наши пути разойдутся… «Слава Богу?» – усмехнулась Док, думая, что именно так закончит свою фразу Странник. - Нет, я в Бога не верю. Холидей ничего не стала говорить. Она была лучшей подругой Светланы Люпеску – дампира, которого с десяти лет приютил Спокхаус. Именно Светлана стала напарницей Странника, с которым она уже долгое время работает сообща. И работа переросла для дампирши в нечто большее: для неё мужчина в плаще, шляпе и тёмных очках стал саспенсом: недосягаемым, невозможным, но таким реальным. Она действительно влюбилась в хладнокровного человека, который презирал её вид, который ненавидел таких, как она, всеми фибрами души. И от этого становилось только больнее. Док Холидей пообещала Светлане, что хоть как-то попробует сблизить вечно хмурого мужчину и её – девушку, которой не повезло родиться полукровкой. Но каждый раз, когда Элспет смотрела на Странника, она понимала: ничего не выйдет, и Люпеску придётся смириться с этим. Он ненавидит всё, что сотворил Бог. И самого Бога тоже ненавидит. Но это не мешает ему носить в кармане на серебряной цепочке резной деревянный крестик. Эспет тяжело вздохнула и поставила подпись на последней бумажке. Странник, увидев, что его коллега закончила, встал с места и, подойдя к её рабочему столу, взял подмышку папку с готовыми документами. А потом посмотрел на Док Холидей, которая постоянно отворачивалась от него, словно ребёнок, который хочет что-то сказать старшему, но очень боится. - Что-то не так? – холодный голос выводит из состояния равновесия. - Поговори со Светланой, - тихо, почти шёпотом просит Элспет, понимая, что после всего этого дерьма будет грызть себя и ненавидеть. – Ей это нужно. - Зачем? - Странник, она… - Элспет, я знаю, о чём она хочет со мной поговорить. Категоричное "нет". И пусть не гложет себя фальшивыми мечтами – такого никогда не будет. Она чудовище, монстр. Признаюсь, я бы спустил ей пулю в лоб, будь мы по разные стороны баррикад. Но так как Спокхаус не разрешает ничего делать со своими лучшими сотрудниками, мне приходится терпеть. И да, следующее задание пройдёт без участия Светланы. Потому что руки чешутся, и сорвать операцию я не хочу. Надеюсь, я понятно объясняюсь? Его словам вторил раскат грома. Док Холидей открыла рот, но так и не смогла что-то сказать. Её не удивили слова Странника. Совершенно нет. Она почему-то знала, что именно так всё и будет. Ей было жаль того, кто стоит за дверью… Странник, понимая, что разговор окончен, вышел из кабинета Элспет и направился по своим делам. Хотелось только одного - закурить. Он чувствовал себя сейчас слишком дерьмово: будто его трахнули три шлюхи одновременно, но ему их услуги не понравились. Курение – лучшее спасение. Даже лучше молитв выдуманному ублюдку, которого люди величают Богом. Дверь с одной стороны захлопнулась, и Элспет подошла к другой и прислонилась к ней. Она слышала, как там, за стеной, сползает по стенке дампирша с тёмно-медными волосами и, закрыв рукой, выпускает букет эмоций наружу – слишком много негатива в ней накопилось. Она всхлипывает и пытается принять факт того, что сказал Странник её подруге. Сердце разбито. Но оно все ещё отказывается принимать реальность и живёт своей, фантазийной жизнью. А дождь продолжал тарабанить по окнам, играя свою, грустную симфонию, нагоняя атмосферу и тоску… И уже ничего не будет так, как прежде. Кроме дождя, в котором следовало бы спрятать слёзы горечи. Но не получается. Не то время, не то место, не те обстоятельства. Не та правда, которая отравляет сердце, которая сжигает сердце…