Одинокая дорога

Они стоят в бесконечности, в пустоте: бесконечность – это тьма, пустота – это лес. Лишь они двое и тихий-тихий симфонический шёпот давно умерших существ. Двое – враги, двое – по-своему предатели: один – собственным принципам, одна – друзьям. Похожая на куклу, которая сама себя сломала, найдя логический конец в голове. Сидит на коленях, подобно рабу, будто кланяется ему в ноги, но не так: она скорбит, принимая пустоту и бесконечность как новую реальность, как собственную тюрьму, в которую она сама себя загнала. Один поступок значит многое. Они загнаны в чистилище. Он смотрит на неё презренно, а в душе – благодарен; не умеет ведь заблудшая душа благодарить, поэтому стоит и испепеляет взглядом, будто она совершила грех. Она его почти совершила, раз позволила ему жить, а себе «умереть». Она умерла тогда, когда вовремя телепортировалась в его подсознание и там приняла удар Блум на себя. Удивительно, но огонь Дракона её не тронул – будто специально оберегает-обнимает, прекрасно понимая её выбор. Она не понимает: слишком долго ходила по вымышленному лабиринту, чтобы найти выход. Вот, нашла, и что теперь? Теперь она не может вернуться назад – там ждёт ещё что-то похуже, чем изгнание. - Сломай мне крылья, - шепчет она то ли для него, то ли для слишком шумной тишины. Он молчит, но отводит взгляд. Однажды бы её убил – но точно не сейчас. Она спасла ему жизнь – он перед ней в огромном долгу. Сломать крылья? Пхах. Это не выход из ситуации, она сама не понимает, что просит. Или понимает? Хотелось бы думать, что это не так. Фея без крыльев – как человек без души. Отрастить их заново не выйдет, хирургическим путём не вмешаться. Остаётся только принимать себя такой, какая есть. А она-то не хочет: слишком долго была куклой в чужих руках, а когда освободилась – зацепилась блестящими крылышками силы за тонкие, почти невидимые нити могущественного кукольника. И чтобы окончательно освободиться от оков – нужно сломать то, что потом невозможно починить. - Пожалуйста, сломай их, - повторяет она раз за разом, уже пряча лицо в ладонях. Плачет, принимая реальность. Назад не вернуться, вперёд не пойти – остаться здесь, внимать реальности. – Я так больше не могу. Он присаживается рядом, на колени, и аккуратно берёт её ладони в свои руки, смотря в бездонные, бирюзовые глаза, похожие на большие драгоценные камни – неживые. Она плачет, смотря на него, потому что не может больше так жить: Энчантикс изменил её, Энчантикс проклял её… Энчантикс дал ей возможность родиться заново и открыть глаза. - Ты действительно этого хочешь? - Да, - кивает. - Ты больше не будешь феей. Никогда. - Ну и плевать. Он понимает, что она говорит на полном серьёзе. Встаёт, обходит сзади, аккуратно дотрагивается пальцами до тонких, блестящих крылышек, ловя в ладонь немного пыльцы, – обжигает кожу. Энчантикс изменил её – он изменил себя. Вздыхает: он убивал, много убивал, с особой кровожадностью, но никогда не ломал крылья по просьбе своего врага. Бывшего врага? Уже не бывший, уже не враг, уже не фея – всего лишь уставший человек. Пальцы сильнее сжимают крыло, и он предупреждает: - Будет больно. Она всхлипывает – плевать, выбор уже сделан. Она чувствует его холодные, как сталь, пальцы на своих ещё живых, трепещущих крыльях. Выбор сделан не в пользу кого-то. Она умоляет мысленно сделать это быстро, так как не хочет подготавливаться. Пусть она даже после этого умрёт – свои чувства ей надоело скрывать. «Пожалуйста, сделай это. Сломай мне крылья!» Он сильнее берётся за тоненькую жилистую тесьму крыла и… щёлкает пальцами – в спину будто вонзились тысячи кинжалов. Уже не фея истошно кричит, уже не фея истерично плачет, уже не фея готова биться в конвульсиях от такой резкой и неожиданной боли, сковывающей её своими цепями. Превращение стекает по ногам и исчезает, крылья рассыпались прахом… Не фея, человек. Она сидит теперь перед ним обнажённая, прикрывая руками грудь, дыша отрывисто, принимая реальность. Сломали крылья – возродилась настоящая сущность. Сломали крылья – дали возможность дышать. И, наконец, успокоиться. На плечи ложится что-то мягкое, но при этом тяжёлое – он опустил на неё плащ, чтобы она хоть немного согрелась. Такая странная забота с его стороны, так на него не похоже… А когда она поднимает глаза, то видит, что он сидит рядом с ней, смотрит в упор, изучая лицо. Он спас её, она спасла его – теперь долги оплачены. Теперь они предоставлены сами себе. Или же… - Идём со мной, - он протягивает ей руку, а она колеблется. Раньше было прошлое, сейчас – уже ничего нет. По крайней мере, для неё точно. – Нас уже тут ничего не держит. - Спасибо, - шепчет она, вновь позволяя слезам скатиться по щекам. Бросается к нему, обнимает, плачет. Потому что надо выпустить внутреннего чужака, нужно окончательно переродиться. Пусть она не сказала прямым текстом «да», она согласна. – Спасибо, что сломал мне крылья… Тем самым помог найти себя. Молчит, но не отталкивает её. Потому что так говорит инстинкт его человеческого сознания, которое порой пробивается в демоне совсем не вовремя. Былое чувство «найти, уничтожить, захватить» пропало, как только он коснулся пальцами тонких крыльев. Возможно, сломав крылья феи, он и сам себя изменил. Возможно, что, сломав крылья, они изменились и переродились вместе в других существ. Он – когда позволил себе до неё коснуться, она – когда попросила его об одолжении. Теперь прошлое закрыто толстыми прутьями решётки, через которые ему невозможно пробиться. Впереди, возможно, есть место, где эти двое смогут жить самостоятельно. Вместе. Говорили в Волшебном Измерении, шептали: фея без крыльев – как человек без души. Ошибались все: фея без крыльев – свободное существо. Тот, кто их ломает, – рождается заново. Все ошибались, но настоящую истину ещё долго никто не прознает. Только Великий Дракон сохранит правду, потому что заранее предугадал такие события. Потому что этих двоих он давно ещё благословил…