Вера - такая палка о двух концах

Вера такая палка о двух концах - или предатель, или с огнем повенчан. Милый мой брат - про волчий оскал лица я рассказал сегодня на общем вече. Я рассказал, как в детстве ты был изгой, вечно скрывался в темных глухих чащобах и возвращался часто из них нагой, весь исцарапан и затаивший злобу. Взгляд был тяжелый, в горле клубился рык. Мать то крестилась, то причитала с плачем, после брала в котомку свою дары и уезжала в церковь на старой кляче. С возрастом стало хуже - скончалась мать, некому стало сдерживать в сердце зверя. Мне иногда казалось, что ты с ума сходишь, но я старался себе не верить. Прятал ошметки-кости чужих овец, задранных в час, когда просыпался голод. Ты возникал из сумерек, как мертвец, а за спиною воя стихало соло. Шерсть подымалась дыбом, текла слюна с острых клыков, испачканных алой краской. Я запирал все окна и двери на крепость замков-запоров и ждал с опаской мига, когда по телу пойдет волна и человек заменит собою волка. Я говорил, что будет страшна цена... А по селу неделю как ходят толки, мол завелась нечистая сила здесь, видел следы охотник - размер медвежий. Только медведь не ходит на эту весь, знать перевертыш ночью скотину режет. Так доберется скоро и до детей! Нужно послать за помощью с кем-то в город, быть осторожным далее, ждать вестей, нас защитят, пока что, собачьи своры. Я, милый брат мой, тайну хранил года и обожал тебя даже в лике зверя. Только вчера внезапно пришла беда - новый священник мне постучался в двери. Он говорил негромко, но гас огонь, слыша его слова, и жена бледнела. "Сын твой очищен будет костром Его и обвинен в каком-нибудь грешном деле, если не выдашь завтра при всех имен тех, кто рожден от Дьявола в преисподней. Ну, же, кузнец, надеюсь, что ты умен и не восстанешь против Слуги Господня. Люди мои сказали, один - твой брат, проклятый грешник, псина в людском обличье. Время тебе отпущено до утра, после селяне ринутся к дому с кличем и возведут мальчишку на свой костер, крики мольбы-пощады не станут слушать". Свет от зари был словно кинжал остер и вырезал из ребер больную душу. Молча жена смотрела в мои глаза, тихо сопел ребенок в углу в кровати... Я рассказал, мой братец, я рассказал, чтобы спасти семью от такой расплаты. Вера, мой брат, в безумстве своем слепа, хоть и кричит на всех перекрестках в рупор о милосердии. Чтобы вняла толпа и подчинилась - вера пойдет по трупам. Слышишь? Святая стража уже у врат. Скоро металл сожжет поцелуем кожу. Ты ненавидишь,- верно? - меня, мой брат? Знай, я себя сейчас ненавижу тоже.