Eroninja

Комачи посмотрела на Наруто и куноичи из Суны, с которыми она провела ночь и мягко улыбнулась. И хотя это был все еще непривычный жест для ее лица, она уже с легкостью могла представить, что скоро это станет для нее одной из повседневных привычек. Тем не менее, как бы ей этого не хотелось, на данный момент ей нужно было продолжать поддерживать репутацию бесчувственного убийцы и не показывать свои истинные эмоции. Комачи направилась к двери, чтобы уйти, поскольку ей нужно было вернуться к своим обязанностям в Корне, так как она работала шестнадцать часов в день. Достаточно легкая задача, когда у человека нет друзей или личной жизни. Оглянувшись на кровать, она скользнула рукой вниз и провела ей по направлению к тазу, ощущая на губах киски знак, который она попросила блондина поместить на нее. Еще раз взглянув на любовника, Комачи продолжила свой путь, размышляя, повторится ли эта ночь после того, как она выполнит свои обязанности и снова встретится с Наруто, чтобы изменить печать во рту. Как только женщина вышла в коридор, она как тень выскользнула из жилого дома и направилась в район Учиха. Войдя в здание, в котором раньше располагалась пекарня, она сделала шаг назад и нажала кнопку, расположенную под деревянным столом, где готовили тесто для хлеба. Угловая часть пола опустилась на полдюйма, прежде чем скользнуть в сторону, открывая тем самым проход к лестнице. Когда женщина быстро спустилась, вход позади нее закрылся, и она вошла в туннель, похожий больше на пещеру, который Учиха планировали использовать в своем восстании. Она не знала, существовала ли пещера до основания Конохи или Учиха создали ее, но знала, что Данзо значительно расширил ее, добавив туннель к своему дому, а также несколько туннелей, которые вели за пределы деревни. Доложив командиру Корня о своем возвращении, Комачи узнала, что должна освободить одного из двух шиноби, назначенных охранять Данзо. Направляясь вниз по туннелю, она кивнула человеку, которого должна была сменить, и без лишних слов заняла его место, когда он отошел. Женщина ждала у двери более часа, пока дверь кабины лифта не открылась, и оттуда не вышел Данзо, а затем и Това, который освободил второго мужчину, охраняющего лифт в особняке. Данзо не заметил ее присутствия, даже когда она шагнула за ним, вставая рядом с Товой. Это немного удивило Комачи, но чего она совсем не ожидала, так это того, что войдя в основную часть пещеры снова, она увидит, ожидающего их Джосеки. Догадываясь, что его впустили через вход в районе Учиха, она поняла, что не имело значения, знал ли он, где расположен штаб Корня, главное было, чтобы его не видели разговаривающим с Данзо. — Старейшина Джосеки, — склонив голову, поприветствовал Данзо, — Надеюсь, вы передумали оставлять Маки в живых. — Я уже говорил вам, Данзо. Я не буду жертвовать своими людьми. — Но она больше не ваш человек. — ответил Данзо, пожимая плечами, — Это глупое чувство, приведет лишь к вашему падению, возможно, и к моему, так как я не могу идти против джинчурики, не привлекая вас. И хотя в будущем это может иметь для меня определенное значение, сейчас это лишь помеха. — Вот почему какие-либо действия против Маки также вызовут у нас проблемы. — нахмурился, говоря, Джосеки, — Она достаточно умна, чтобы держать ситуацию под контролем, и я уверен, что если с ней что-то случится, она уже придумала, как меня подставить… Скоро она придет в себя. — Как пожелаете, но сомневаюсь, что вы хотели встретиться только для того, чтобы сказать мне, держаться подальше от ваших людей. — Я признаю, что совершил ошибку, поэтому пришел сообщить вам, что я предпринял некоторые шаги, чтобы найти какой-нибудь другой способ отозвать шиноби Суны из тренировочного лагеря. Данзо в предвкушении наклонился вперед и сказал: — Рассказывай. — Один из слуг в моем доме на самом деле долгосрочный шпион из Кумо. Они не знают, что я сделал его одной из своих марионеток, так что доверяют информации, которой я позволял просачиваться все эти годы. Данзо усмехнулся, говоря: — Без сомнений, информации, которая ослабила ваших врагов. Тем не менее, как это компенсирует ваш промах. Они знают о тренировочном лагере уже несколько месяцев. Джосеки нахмурился, но не ответил на подколку, продолжая свой рассказ: — Верно, но я проговорился, что все эти маневры — это подготовка к вторжению в Кумо. Данзо кивнул головой, соглашаясь в отношении этого шага, и сказал: — Умно. Райкаге достаточно импульсивен и параноидален, чтобы поверить в такой слух. Однако вопрос в том, как он отреагирует? Джосеки пожал плечами и ответил: — Это не имеет значения. Вероятно, это будет стоить несколько жизней, но это должно быть что-то достаточно подлое и скрытное, чтобы мы в конечном итоге обвинили друг друга, поскольку его силы пока не готовы участвовать в войне, и он ограничен в том, что может сделать. Данзо кивнул и добавил: — Возможно, с нашей стороны было бы разумно попытаться выяснить ход его действий, чтобы поймать его агентов с поличным. — Я думал, что все, что вам нужно, — это положить конец угрозе, которую создает тренировочный лагерь, для вашей операции в тюрьме. — Это так, — сказал увлеченно Данзо, — Но шаг, который вы сделали, имеет потенциал для гораздо большего. Только подумайте. Когда мы поймаем агента Райкаге во время какого-то саботажа, на этот раз он не сможет сослаться на чрезмерно импульсивного отца. Не говоря уже о том, что если правильно подтолкнуть Хьюга, можно будет легко направить их по нужному нам пути возмездия. Если Цунаде откажется, она потеряет положение среди кланов, но, если она решит пройти по этому пути и потребует возмездия, это может спровоцировать войну с Кумо. Что заставит их искать союзников, а наиболее подходящим для них союзником является Селение Скрытого Камня. — С которым по всей видимости Киригакуре не сможет сотрудничать из-за инцидента, который произошел около десяти лет назад. — сказал Джосеки. — Трагедия перевала Йосуга. Многие шиноби Кири до сих пор таят злобу на Ивагакуре за их предательство. — быстро кивнув, продолжил Данзо, — Ирония в том, что тренировочный лагерь, сформированный Гаарой и Цунаде для укрепления духа сотрудничества между нашими деревнями, может послужить толчком для наших врагов, но будет преимуществом для нас, ведь мы уже знаем, как работать вместе. Джосеки не выглядел счастливым от идеи работать с Конохой и дольше, но, в конце концов, преимущество перед Ивагакуре оказалось слишком заманчивым, поэтому, кивнув головой, он спросил: — Тогда как мы сможем их опередить? Мы не имеем никакого представления, на что они будут нацелены. — Да, но цели, из которых им придется выбирать, будут не такими разнообразными, как вы боитесь. Что бы они ни сделали, это должно вызвать недоверие между нами. Это означает, что это должно быть что-то, что можно было бы повесить исключительно на шиноби Суны, но иметь болезненные последствия для Конохи. Я попрошу своих аналитиков разобраться с этим, и у нас будет список возможных целей до того, как подадут завтрак. — подняв трость, он сказал, — Если Вы хотите присоединиться ко мне, я был бы не против сыграть еще одну партию в Сёги. — Полагаю, это можно устроить. Я хотел бы узнать, что придумают ваши люди. Комачи наблюдала, как двое мужчин уходят, прежде чем последовать за ними. После того, чему она стала свидетелем, она пыталась понять, как эти два человека могли считать себя защитниками своих деревень, но ощутила лишь, как к горлу подступает тошнота. И теперь, когда она подвергла сомнению то, чему была обучена верить, она чувствовала благодарность к Наруто, еще сильнее, чем прежде. А также теперь рассматривала себя клинком Наруто, который был направлен на горло старейшины. Комачи была уверена, что Данзо не мог даже представить, что один из его бесчувственных убийц может начать сомневаться в нем и его методах. Это была оплошность, которая будет стоить ему того, что она обещала.

***********

Нанаби направилась в отдельную комнату в особняке смотрителя. Она немного нервничала по поводу того, что ей готовила эта встреча, так как по прибытии ее проводили и вручили шелковое красное платье. Она была даже готова отказаться от встречи, но ее любопытство победило, поэтому она переоделась в платье и направилась за правой рукой начальника тюрьмы — Бекко. Открыв дверь и приглашая жестом войти, Бекко остался у двери, а Нанаби медленно вошла в комнату и стала разглядывать богатый интерьер, пока не подошла к Акаме. И хотя все это время он внимательно наблюдал за ней, он не выказывал никаких признаков желания или сексуального влечения к ней. Полагая, что это собрание будет строго деловым, женщина расслабилась, немного удивляясь собственному спокойствию. Она не была уверена, почему не поддалась любопытству, которое испытывала к сексу, но предположила, что это связано с тем, что любая встреча при нынешних обстоятельствах просто заставила бы ее чувствовать себя использованной. А она испытывала это чувство вполне достаточно во время ее столетнего тюремного заключения. — Я рад, что ты решила принять мое предложение, — сказал Акаме, направляя ее к стулу, который для нее выдвинул. — Когда хозяин свистит, не должны ли его собаки прибежать. — ответила Нанаби и заняла предложенное место. — Действительно… — сказал Акаме, оставив выдержанную паузу, которую Нанаби решила, что должна заполнить, сказав имя своего тела. Естественно, у нее была небольшая проблема, чтобы назвать его, поскольку на самом деле она не знала имя этого тела, ведь, несмотря на то, что отделы допросов Конохи делали все возможное, ее тело никогда не называло своего имени. Хотя это освободило ее достаточно, чтобы сказать: — Зови меня, Семь. — Семь, — повторил Акаме, не давая понять, раздражен он или удивлен, позволяя проскользнуть в голосе ноткам усмешки, говоря, — Я думал, что ты устала даже от мысли о номере. Недавно новоявленная Семь, пожала плечами, прежде чем ответить: — Можно сказать, что за время здесь я уже привыкла. Кроме того, мое старое имя и должность бессмысленны, даже если бы мне удалось сбежать из этой тюрьмы, я бы не смогла вернуться в Ивагакуре. — Нет, я полагаю, что нет. Они повесили всю вину за попытку вторжения на тебя… Странно, но ты оказывается, не так фанатична, как тебя описывали. Во всяком случае, ты кажешься довольно практичной. Пожимая плечами, Нанаби сказала: — Я также уверена, что они утверждали, что именно я убедила целый батальон генинов в одиночку идти на Коноху, не так ли? — Совершенно верно, я полагаю, именно поэтому ты хочешь выбраться отсюда живой, не используя никого. — признавая слова, которые он слегка перефразировал, что она сказала Микото за несколько дней до этого в душе, она промолчала. Отсутствие реакции заставило его сказать: — Ты не удивлена… — Что ты прослушиваешь душевые? Вряд ли. Меня больше удивляет, что ты не сделал то же самое с нашими камерами. Довольный Акаме, покачал головой, сказав: — Невероятно, моя дорогая, ты продолжаешь меня впечатлять. Так твое признание в душе было для того, чтобы… чтобы Микото открылась тебе? Семь ухмыльнулась, откинувшись на спинку стула и взяв бокал вина, который наполнил один из слуг Акаме, и сделав глоток, ответила: — Она единственная, кого мне еще предстоит понять. Если я хочу достичь своей цели, я больше не могу позволить себе никаких диких выходок. Сложив руки перед лицом и положив локти на стол, Акаме спросил: — И какова же твоя цель? — Что ты имеешь в виду? Разве ты сам только что не озвучил ее? — ухмыляясь, ответила Семь, вопросом на вопрос, — А такая женщина как она, могла бы почувствовать неискренность. Даже сейчас, она не теряет бдительность рядом со мной. — Не надо себя недооценивать. Никто из тех, кто подходил к ней до этого, не смог к ней подобраться даже настолько. Тем не менее, ты должна понимать, что твоя цель невозможна. Можно сказать, что тебя уже используют. Биджу покачала головой, не соглашаясь с мнением мужчины, однако сказала: — И все же, есть уровни. Разве нет? Например, подавляющее большинство из тех, кого ты набрал для своей цели, без сомнения, были бы удивлены, узнав, что ты, в свою очередь, отвечаешь перед кем-то другим. Единственный глаз Акаме сузился, и с опасными нотками в голосе, он произнес: — Возможно. По крайней мере, они достаточно умны, чтобы не раскрывать свои знания передо мной. Семь нисколько не испугался, и сделав еще один глоток вина, ответила: — Сомневаюсь, что если бы я не доказала, что способна на такое простое умозаключение, то в этот вечер я бы наслаждалась такой прекрасной едой. Если я тебя обидела, пожалуйста, останови меня. Но разве человек в твоем положении способен на все это? — куноичи подняла бокал и обвела комнату, прежде чем продолжить, — Сомневаюсь. Ведь для того, чтобы руководить тюрьмой с уверенностью, что ее оставят в покое, и при этом иметь в своем распоряжении персонал, абсолютно преданный тебе, требуется человек в деревне с намного большей властью, чем у тебя. В конце концов, несмотря на то, где ты сидишь, правда в том, что это не так далеко от того, где нахожусь я. Нам обоим есть что терять, если заговор пойдет не по плану человека, дергающего за ниточки. Несмотря на ее слова, Акаме улыбнулся и покачал головой в изумлении. — Однако, как Ива заставила тебя принять миссию, обреченную на провал, из-за чего ты и оказалась здесь? — Играя на той верности, которую в нас тренировали. Сейчас у меня нет любви к моей родной деревне, и пока ты можешь использовать меня. Но если что-то пойдет не так, я не позволю этому снова застать меня врасплох. — И как ты планируешь предотвратить подобное? Нанаби протянула свой пустой бокал в сторону, чтобы один из слуг наполнил его, и как только он был заполнен, она сделала еще один глоток, прежде чем сказать: — Заработав мое право сидеть за обеденным столом с другими сильными мира сего в этом Великом плане. Акаме откинулся на спинку стула и помахал одному из слуг, который сразу же вышел из комнаты. Через минуту он вернулся, а за ним следовали другие слуги с подносами с едой. Расставив их на стол, они подняли сразу все крышки с подносов, представляя банкет, который он устроил для новобранцев, придерживающихся его плана. Развернув салфетку, надзиратель положил ее на колени, прежде чем дотянуться до хвоста омара и спокойно сказать: — Добро пожаловать за обеденный стол. Теперь давайте обсудим, как мы с вами поступим. Семь улыбнулась и потянулась за кусочком суши, обрадовавшись, что она оказалась в таком положении. И все же, принесет это пользу Кьюби или нет, биджу еще предстоит решить. В конце концов, мужчина, заинтересовавшийся ей, даже не знает, что только что заключил сделку с тем, кого многие люди считали демоном, и может ей помочь сломать, наложенную на нее Кьюби, печать, которая не позволяла ей получить доступ ко всей своей чакре биджу.

***********

Наруто возвращался из тренировочного лагеря, идя по лесу и надеясь встретиться с женщиной, которая недавно пропала из его жизни. Но, к сожалению, он никак не мог сосредоточиться на предстоящей встрече, потому что в его голове крутились мысли только о том, что они узнали, благодаря Комачи, а точнее ее модифицированной Киёми печати, которую Данзо использовал, чтобы сдерживать своих подчиненных от раскрытия его секретов. Для Наруто это было чересчур, у него просто в голове не укладывалось, как эти двое могли спланировать что-то настолько отвратительное. Тем более, зная, что их действия могут закончиться войной, или они на самом деле надеялись, что это произойдет. Если бы ему их действия были не так противны, парень бы признал, что двое старейшин были хитрыми и умными противниками. Мало того, что двое мужчин быстро оправились от провала их плана убить его, так еще и всего за какой-то день придумали план, который мог сделать все, что они хотели, и даже больше. Они буквально придумали план, в котором независимо от результата они что-то получат. Ведь если тот, кого пошлет Райкаге, преуспеет, то тренировочный лагерь Суна-Коноха, вероятно, будет расформирован из-за недоверия, которое может вспыхнуть между ними, особенно если будут жертвы. Но что было хуже всего, так это то, что более опытные возлюбленные Наруто убедили его, что на самом деле сорвать атаку будет хуже, чем оставить все как есть. Комачи тоже подтвердила это, объяснив, что Данзо и Джосеки стремятся предсказать возможные цели, по которым нанесет удар диверсант Кумо. А Кохару объяснила ему, что если саботажник будет захвачен, то обе деревни потребуют, чтобы Кумо понесла наказание. Она также объяснила, что, даже если Кумо попытается отказаться от шиноби, выполняющего эту миссию, все что нужно будет сделать Джосеки, это использовать шпиона в своем доме, чтобы убедиться, что, по крайней мере, для Кумо это хорошо не кончится. Наруто попытался указать на то, что, по словам Комачи, им была предоставлена ложная информация о причине тренировки. Но Цунаде объяснила, что это не имеет значения. Если Джосеки сознательно позволял ему работать в своем доме, то только потому, что он использовал одно из запрещенных кукольных искусств, чтобы превратить этого человека в свою пешку. Совместными усилиями двое возлюбленных объяснили ему, что Джосеки может буквально создать преданную ему личность, которая по щелчку пальцев может переключиться обратно и быть преданной шиноби Кумо. Это была тактика, которую раньше использовала Суна, чтобы разместить своих людей на жизненно важные позиции в правительствах других стран. Это была довольно эффективная тактика, потому что даже сами люди, на которых использовалось это дзюцу, не знали, почему были настолько амбициозны и занимали руководящие должности, пока человек, дергающий за ниточки, не позволял им. Наруто спросил, есть ли способ доказать, что такое дзюцу было использовано на шпионе. Цунаде ответила, что есть. Тем не менее, быстро указала, что, поскольку человек из Кумо, и тесты не доказывали, что в данный момент он находится под влиянием дзюцу, это была возможность, которой, вполне вероятно, как Суна, так и Коноха, захотят воспользоваться, чтобы насолить Кумо. Его возлюбленные даже объяснили, почему, если позволить диверсанту Кумо уйти, это может повлечь за собой более плачевные последствия, чем, если его поймать. Они Говоря, что если саботажник сбежит, то это создаст чудовище, с помощью которого Данзу и Джосеки смогут создать недоверие между двумя деревнями. Без убедительных доказательств нападения или лица, стоящего за ним, старейшины могут изложить факты так, как им будет выгодно, чтобы либо разлучить деревни, либо начать войну, причем выбрав цель по своему усмотрению. С достаточным количеством сфабрикованных доказательств они смогут из кого угодно сотворить злодея. Но, учитывая, что Наруто чувствовал, приближение к деревне Югито, идея захвата саботажника точно не наполнила его чувством облегчения. Он еще должен был пойти к ней или использовать ее печать, чтобы «посмотреть» на нее. Блондин считал, что если она была саботажником, которого отправил Кумо, она предупредит его, когда сможет. Он верил, что она этого не сделала, потому что ее сопровождали, чтобы Акацуки не предприняла еще одну попытку захватить ее. Наруто скорее волновался о предстоящей необходимости разрядить текущую ситуацию, имея дело с командой шиноби Кумо. Чувствуя себя так, словно он сидит на бочке с порохом, которая начинает дымить и вот-вот взорвется, он задался вопросом, как ему достичь мира и остановить это. Тем не менее, несмотря на неотложность ситуации, Узумаки позволил своим проблемам отодвинуться на задний план, когда нашел Ино. Блондинка была одна на поляне, и казалось, что она делает все возможное, чтобы игнорировать его присутствие, при этом выполняя упражнения. Она грациозно передвигалась по поляне, словно избегая какого-то невидимого противника, временами невероятно изгибаясь, тем самым, приковывая его взгляд к столь соблазнительному способу тренировок. Такой стиль боя девушка развила после тренировок, которые он и его возлюбленные проводили вместе. Наруто также подозревал, что Ино развила эти способности как средство борьбы с такими противниками, как Цунаде и Сакура. Хотя часть его задавалась вопросом, создала ли она этот стиль как средство, чтобы оставаться конкурентоспособной с двумя женщинами, боясь потерять позиции в его сердце из-за очевидной слабости, так же, как и Хината, некоторое время назад. Если это так, Наруто хотел, чтобы девушка почувствовала зияющую дыру в его сердце, которую она создала, когда отстранилась от него. Парень прекрасно понимал, что большинство людей, узнав, что у него так много любовниц, подумают, что он преувеличивает, но, если честно, Наруто был не в состоянии понять, а тем более принять такого рода философию. Для него, мнение, что сердце не может вмещать много любви к своим возлюбленным, как если бы однажды он ударился в количество, а его способности испытывать чувства снизились, было неприемлемо. Потому что Наруто считал, что его сердце, просто увеличивалось с каждой новой женщиной. Это не значит, что он чувствовал тот же уровень близости или связи с ними, по крайней мере, в начале. Но он точно чувствовал, что готов жить и умереть за каждую из них. Они были его семьей, и он сделает все, что в его силах, чтобы сделать их счастливыми, даже если придется их отпустить. Ино закончила тренировку, приземлившись рядом с сумкой. Она довольно скромно нагнулась, согнувшись в коленях, и вытащила из нее бутылку воды. Затем она выпрямилась и выпила содержимое, стоя к нему спиной. Через некоторое время, наконец, Яманака повернулась к блондину, сохраняя безразличное выражение лица. Ее полное отсутствие реакции заставляло его нервничать, что как он и ожидал, отразилось на его голосе, когда он сказал: — Спасибо, что согласилась встретиться со мной. — Я не помню, чтобы соглашалась на это, — ответила блондинка, не показывая ни единого чувства своим голосом. Наруто слабо улыбнулся и ответил: — Я думаю, мы оба знаем, что если бы ты захотела, у тебя было достаточно времени, чтобы уйти в более людное место. Опять же, Ино не отреагировала, и скрестив руки на груди, сказала: — Так говори. Наруто не был уверен, с чего начать, когда оказался перед ней, но взяв себя в руки, искренне сказал: — Я скучал по тебе. От слов Узумаки в ее спокойном поведении, что-то промелькнуло. Но маленький проблеск радости, который у него, благодаря этому появился, быстро исчез, как только девушка сказала: — Но не настолько, чтобы не дать шиноби Суны избивать себя по лицу. Оно прекрасно зажило, работа Сакуры. Наруто отвернулся и ответил: — Это был не лучший из планов, но он сработал. Ситуация разрядилась, и мы добились определенного прогресса в предотвращении дальнейших вспышек насилия. — Здорово. И что ты планируешь делать в следующий раз, когда возникнет непредвиденная ситуация? Позволишь им отрезать конечность или что похуже? Разве ты не понимаешь, что остальным приходится сидеть, сложа руки и смотреть, как ты безрассудно и глупо подвергаешь себя риску? Наруто кивнул, но спокойно ответил: — У меня все было под контролем, Ино. Для меня он не представлял угрозы. — Тогда почему он ударил тебя, а? Ты мог легко блокировать его удары или полностью их избежать. — Верно, — признал Наруто, — Но если бы я увернулся и он промахнулся, то он бы еще хуже отреагировал на это, тем более от смущения, которое без сомнения, вызовут насмешки со стороны сторонников жесткой линии в обеих деревнях. Если бы я его заблокировал, реакция была бы примерно такой же. Принять эти удары и не ответить на них, лучший способ, чтобы заставить его успокоиться. Ино усмехнулась, прежде чем ответить: — Хороший план. — У меня было не так много времени, чтобы обдумать это, Ино. Почему ты так злишься, дело совсем не в… — А в чем? — сердито сказала Ино, — Как и с Кин, ты собирался пожертвовать собой ради кого-то, кого ты едва знаешь. — Я никогда не был в реальной опасности… — Ты этого не знаешь, — перебила его криком блондинка, подходя к нему ближе лишь для того, чтобы ткнуть пальцем в грудь, — Что произойдет в следующий раз, если возникнет угроза, которая касается не только Цунаде и нас? Что тогда? Мы должны просто принять то, что ты — это ты? Или что? А что, если тебе придется выбирать между твоими амбициями и нами? Наруто был потрясен ее вопросом и не знал, как ответить на него. Хотя он хотел сказать, что естественно выберет своих возлюбленных. Мысль о том, что он не мог иметь и то и другое, казалось ему, почти нереальной, поэтому он сказал: — Это не игра, в которой выигрыш одного всегда оборачивается проигрышем другого, Ино. Если бы я стоял на хрустале, чтобы достичь своих амбиций, и должен был бы пожертвовать одной из вас, конечно, я бы отказался идти дальше к своей мечте. Я всегда смогу попробовать еще раз. — Что, если бы в жертву пришлось принести тебя? — Наруто остановился, не сказав, что он отступит, и Ино заметила это, говоря, — Ты считаешь… что наши жизни важнее твоей мечты, но твоя нет. — Я не пытаюсь быть безрассудным, Ино, — возразил Наруто, — Я хочу быть рядом со всеми вами. Но я не могу перестать быть собой, и я отказываюсь поворачиваться спиной к людям, которым могу помочь. — Я-я не знаю, смогу ли я стоять там и смотреть на то, что происходит, когда ты рискуешь только для того, чтобы проиграть. — Ино, — сказал Наруто, шагнув вперед, но остановился, когда она отступила, и глядя на землю, продолжил, — Я понимаю. Цунаде начала искать лекарство от Привязки. Я дам ей знать, что ты… Ино не дала Наруто договорить и влепила ему пощечину. Он с удивлением посмотрел на нее, и увидел, что блондинка выглядела столь же потрясенной, как он сам. Но, когда Яманака тихо сказала: «Ублюдок» в ее глазах начали появляться слезы, и она побежала, хватая сумку со своим снаряжением для тренировок. Наруто смотрел, как девушка убегает, не понимая, что произошло, потому что думал, что освободиться от него было именно тем, чего она хотела.

***********

Югито двигалась быстро и тихо через Деревню Листа. Ее всегда шокировало то, как легко было проникнуть сюда. Имея лишь подделанное удостоверение личности с поддельной подписью, любой мог войти в деревню. Это было существенное отличие от ее деревни. Конечно, несмотря на то, что попасть в деревню было легко, делать это для саботажа было совсем другое дело. Подойдя к забору, Югито подняла руку и наблюдала, как ее ногти становились длиннее. Когда они достигли нужной длины, женщина полоснула вдоль ограждения, создавая небольшой зазор, через который она могла проскользнуть. Она легко проскользнула через разделенный забор и тихо двинулась вперед, пока не прижалась к стене одного из зданий, от которого забор должен был держать ее подальше. Затем Югито присела, чтобы осмотреться на местности, но, когда появился шиноби, была вынуждена прижаться к стене немного плотнее. Мужчина пристально осмотрел территорию, но ничего не заметил, поскольку его глаза уже были уставшими, ведь он это делал в течение нескольких часов, что стало более очевидным, когда он зевнул. Повернувшись на пятках, он отошел от нее, придерживаясь схемы, которую использовал последние несколько часов, пока она за ним наблюдала. Когда Югито отошла от стены, она ненадолго задумалась, не был ли этот человек столь равнодушен к своим обязанностям, если бы продовольствие, которое он охранял, предназначалось для его собственной деревни. Она почему-то ожидала, что шиноби Суны больше не будет и нырнула в небольшой промежуток между двумя складами как раз перед тем, как ее ожидания не оправдались, и появился еще один шиноби Суны. После этого рассчитав и сопоставив все схемы патрулей, девушка дошла до конца здания и снова опустилась на колени, ожидая следующего патруля. Пока блондинка ждала, она отметила, как далеко продвинулись стремления Наруто и насколько далек еще результат, к которому им нужно прийти. Югито сомневалась, что дежурные охранники хотя бы подозревали, насколько им повезло, что им доверяют защищать этот объект. В конце концов, если бы они это понимали, они, несомненно, приложили бы больше усилий к выполнению своей задаче. Так как Райкаге не планировал их использовать, Югито не стала обращать на них внимания и продолжила свою миссию. Она открыла конверт, который ей дали в офисе Райкаге, и была удивлена, потому что в нем содержалась информация об проверке качества продуктов питания Конохи. Этот район являлся своего рода карантинной зоной, через которую проходила вся еда деревни, прежде чем отправиться в различные магазины, которые ее заказали. Причина его существования, естественно, заключалась в защите от иностранных агентов, которые могли нанести ущерб деревне путем заражения сельскохозяйственных культур или животных болезнями. Именно поэтому, когда Кумо выяснила, что Коноха сделала этот район частью своих совместных тренировок, отправила ее, чтобы отравить некоторые из уже проверенных продуктов ядовитым штаммом сальмонеллы. Идея заключалась в том, что Коноха моментально обвинит Суну в том, что они плохо выполняли свои обязанности по защите объекта. Был также ничтожный шанс, что некоторые из самых активно действующих органов в деревне предположат, что Суна, возможно, была непосредственно ответственна за этот инцидент. Поскольку, с теми немногими признаками взлома, что она должна была оставить, Коноха могла бы сделать вывод, что это просто отвлекающий маневр, чтобы попытаться переложить вину. В любом случае ожидалось, что Учебные силы будут расформированы и появится более высокая вероятность, что два союзника могут начать войну. Ненадолго Югито задалась вопросом, почему ни Данзо, ни Джосеки просто не использовали одного из своих агентов, чтобы сделать то, что хотел Рейкаге. Но подумала, что, прежде чем все, обретет более негативное направление, обе деревни проведут расследование по этому вопросу. Расследование, которое могло бы раскрыть тайную деятельность одного или обоих мужчин, если бы агент, которого они использовали, был пойман. Она также предположила, что наличие третьей стороны означает, что даже если бы следователи считали, что Кумо или одна из других деревень стояли за заговором, они, вероятно, никогда не получат ответы, которые положили бы конец их подозрениям. Югито действительно раздражало, что таким образом великий человек, такой как Райкаге, с легкостью был подтолкнут к участию в планах таких манипуляторов и ублюдков, как Данзо и Джосеки. Тем не менее, она была вынуждена признать, что Эй не был выше того, чтобы играть в такие игры сам, и это прекрасно доказывает дело Хьюга, про которое она узнала правду только из-за того, что была одной из любовниц Наруто. Хотя она считала, что его покушение на Хьюгу было отчасти связано с тем примером, который показал отец Райкаге, когда пытался захватить мать Наруто Кушину. Югито отвлеклась от своих мыслей, когда патруль, который она ждала, появился и прошел мимо ее местоположения. Когда блондинка двигались к зданию, в которое она должна была войти, у нее перед глазами появились два шиноби, которые стояли немного прямее. Она ухмыльнулась, так как обычно такое обстоятельство являлось нехорошим для нее сигналом, однако сегодня это просто означало, что все идет по плану. Патруль прошел мимо, сутулясь, а когда они полностью скрылись из виду, Югито побежала со своего места. Добравшись до хранилища, она вскочила на стену и поднялась на крышу за считанные секунды. Низко прижавшись, она двигалась по крыше, пока не подошла к окну. Удлинив один из ногтей, она вырезала небольшой круг на стекле. Затем разрезала провод, идущий вдоль внутренней части рамы, прежде чем открыть защелку, которая удерживала окно закрытым. Медленно подняв створку, блондинка на мгновение остановилась, чтобы убедиться, что не сработала вторая тревога, прежде чем войти в здание. Пробравшись внутрь, девушка медленно прикрыла за собой окно и начала оглядываться по сторонам, рассматривая офис, где многие клерки обрабатывали документы, связанные с процессом проверки того, что еда внутри была незагрязненной. Югито не была удивлена, что оказалось, никто не охранял внутри здания. Информация, которую она получила о своей цели, указывала, что, хотя Коноха по-видимому, доверяла Суне наблюдать за пределами зданий. Это доверие не было распространено на внутреннюю часть, поэтому оно должно было быть полностью освобождено, прежде чем заперто. Югито пробралась к двери, которая вела на главный склад, где хранилась еда, прежде чем была отправлена различным продавцам, которые ее купили. Выйдя на платформу, окружавшую верхнюю половину склада, она остановилась в поисках всех камер, чтобы не пересекать их поля зрения. Тем не менее, небольшой вихревой звук привлек ее внимание. Она попыталась придумать, что бы это могло быть, но в голову пришла только мысль, что шум звучит как маленький объект, вращающийся по кругу. Ища его, она увидела на подиуме вместе с ней фигуру, которая как тень бросила в нее утяжеленный кусок металла, прикрепленный к веревке. Югито подняла руку, чтобы защититься, но металлический конец Джохьё обернуться вокруг нее. Мацури потянула ручку своего оружия назад, что вынудило Югито встать на ноги и схватиться за перила платформы, чтобы ее не притянули к себе. — Кажется, меня обнаружили. Коноха должно быть доверяет шиноби Суны больше, чем казалось нашим информаторам. Югито использовала чакру, чтобы лучше удержаться на платформе, таким образом, она смогла отпустить перила и, отрастив ногти на свободной руке, перерезать веревку, связывающую ее руку. — Эй, — крикнула Мацури, когда она отшатнулась от внезапного ослабления натяжения. Югито прыгнула с платформы и полетела в сторону шиноби Суны на другой стороне склада. Но, когда девушка была на полпути своего прыжка, она была поражена огромным порывом ветра. Она заметила Темари, когда ее швырнули на пол склада, но прежде чем она упала на пол, вдоль ее траектории появилась гигантская паутина ткани. Как только она ударила по материалу, он обернулся вокруг нее, связав ее руки и ноги, и начал запечатывать ее чакру. Когда все было закончено, Югито была подвешена вверх ногами и выглядела как насекомое, которое пересеклось с пауком, за исключением того, что ее голова была не закрыта. Темари и Мацури шагнули на свет от одного из немногих огней, которые остались на складе. Через мгновение к ним присоединилась третья женщина, которую она никогда не встречала, но чувствовала, что та входит в жизнь ее возлюбленного. Она лениво обернулась из-за того, что ткань, державшая ее, была привязана к платформе выше и увидела камеру безопасности, которая даже сейчас записывала ее лицо. Хотя ее профессиональная гордость пострадала из-за того, что видео было снято в такой неловкой ситуации, она получила небольшое утешение, зная, что сама позволила себе потерпеть поражение. Теперь, когда ей ничего не оставалось, кроме как висеть здесь, она просто надеялась, что Наруто сможет сыграть в текущую игру лучше, чем люди, которые ее запустили.

***********

Киёми сидела на высоком и дорогом стуле в своем кабинете, окруженная десятками открытых книг. — Что ж, похоже, моя госпожа решила посетить меня. Она открыла глаза и, хотя Киёми никуда не уходила, она увидела Нанаби, сидящую напротив нее. Остальная часть комнаты, казалось, исчезла, чтобы быть замененной пустой чернотой, поскольку биджу общались мысленно. — Мы действительно должны начать наш разговор с такого враждебного тона? — спросила Киёми, желая, чтобы Нанаби благожелательно отнеслась к восстановлению их отношений, как и Йоруичи. Конечно, обстоятельства были немного другими, поскольку Нанаби была заключенной и не могла полностью получить доступ к своей чакре биджу, но Киёми старалась быть менее высокомерным в отношении того, где они оказались в тот момент, когда Нанаби сообщала о том, что узнала о положении дел в тюрьме. — Это зависит от того, собираешься ли ты удалить печать, которая мешает мне слиться с этим телом? Киёми вздохнула, прежде чем ответить: — Соблюдай условия нашей сделки, и я сделаю это. — Тогда, я думаю, у тебя есть ответ, сестра, — ответила Нанаби, произнося слово «сестра», как оскорбление. Как бы Киёми не старалась, поведение Нанаби продолжало бесить ее, ведь она уже пыталась достучаться до своей сестры биджу во время предыдущей встречи, и в этот раз, надеясь на гораздо более счастливый ответ. Однако, несмотря на то, что этого не произошло, она не стала вестись на провокацию, и просто спокойно сказала: — Хорошо, тогда ближе к делу. Ты узнали что-нибудь стоящее? Нанаби небрежно пожала плечами и ответила: — Не совсем, хотя это может измениться по мере того, как я продолжу себя проявлять. Но на данный момент трудно сказать, думает ли Акаме, что во мне что-то есть, или я до сих пор одна из стаи в его глазах. — Действительно, — ответила Киёми, выгнув бровь и позволив последовавшей паузе сказать, что она думает об ответе семихвостой. Защищаюсь, Нанаби быстро продолжила разговор: — Что? На случай, если это ускользнуло от твоего внимания, поскольку ты живешь в своем шикарном доме. Я здесь — чертов заключенный. И не похоже, что Акаме будет гладить меня по голове каждый раз, когда я отличаюсь. — Возможно, — сказала Киёми, все еще сдержанно сигнализируя, что она не особо купилась на то, что преподносит ей Нанаби, — Тем не менее, я ожидала, что твоя гордость не позволит превзойти тебя кучке непритязательных людей. Ты, похоже, совершенно не волнуешься, что они находятся так близко к твоему уровню. — Ну, возможно, если бы ты дала мне доступ ко всем моим силам, мне было бы легче отличаться от остального стада. — Тогда что же будет гарантировать твою верность, сестра, — ответила Киёми, заметив, что другая женщина моргнула первой, когда они смотрели друг на друга в небольшом состязании воли. Боясь, что это значит, она сказала: — Я думаю, что попробую снова на следующей неделе. Ты знаешь, как связаться со мной, если почувствуешь, что за это время произошло что-то важное, правильно? Киёми не ожидала ответа Нанаби, поэтому удивилась, когда другая биджу сказала: — Подожди! — когда Киёми сосредоточилась на ней снова, Нанаби вздохнула, прежде чем продолжить, — Акаме попросил меня присмотреть здесь за одной женщиной. — Зачем? Нанаби в ответ пожала плечами: — Я не знаю. Она сильная, в этом нет никаких сомнений, но ее причины помогать Акаме неизвестны. У меня такое чувство, что она действует по своему собственному плану, поэтому Акаме хочет, чтобы я следила за ней. — Если он не доверяет ей, тогда зачем разрешать ей участвовать? — спросила вслух Киёми, не ожидая ответа, но продолжила говорить в открытую, пытаясь придумать несколько идей, чего не может быть, — Это не может просто сводиться к силе. Во всяком случае, это сделало бы ее участие в этом восстании еще более глупым. Должно быть что-то, что происходит за кулисами, о чем мы еще не знаем. — Я не знаю, — сказала Нанаби, пока Киёми продолжала шагать, думая вслух, — Пока у нас есть эти печати, которые отрезают нас от нашей чакры, кажется, ему не нужно беспокоиться о какой-либо угрозе, которую она может представлять. Он буквально может положить конец угрозе, которую она представляет жестом руки. — Верно. Тем не менее, я чувствую, что в этом должно быть что-то большее. Нанаби видела, что Киёми была обеспокоена, поэтому продолжила: — Есть еще одна вещь, о которой, я полагаю, стоит упомянуть. Несколько заключенных перестали появляться в столовой. — Отсев, — вопросительным тоном, сказала Киёми. — Я так не думаю, — ответила Нанаби, — Отсев означает смерть, и хотя во время тренировок было несколько таких. Люди, которые пропали без вести, были лучшими шиноби. Киеми с беспокойством посмотрела на своего товарища биджу и сказала: — Я понятия не имела, что ты в такой опасности. — На самом деле, я заперта с кучей сумасшедших людей и все они пытаются произвести впечатление на человека, дергающего за ниточки с помощью насилия и запугивания. Куда, по-твоему, ты послала меня, на курорт? — Ты права. Извини, что не уделила этому должного внимания. Спасибо за твои усилия. Нанаби безусловно удивилась пониманию Киёми, поэтому отвернулась, и глядя в сторону немного огрызаясь, сказала: — Заткнись. Я делаю это ради себя и своей свободы. — Я знаю, — серьезно сказала Киёми, — Но я все равно благодарна. Пожалуйста, продолжай стараться. Я посмотрю, сможем ли мы узнать, что случилось с этими пропавшими заключенными. И еще, кто эта женщина, за которой тебе поручили присматривать? — Ее зовут Микото. — Нанаби заметила, что Киёми на мгновение застыла, и спросила, — Ты ее знаешь? — О ней было бы более точно, — сказала Киёми через мгновение. — Она важна? — Для некоторых. Я не считаю себя одной из них, так как она Учиха, но она, кажется, близкая подруга моего предыдущего хозяина. Нанаби испытывала такое же отвращение к Учиха, как и ее товарищ биджу, но в защиту женщины она сказала: — Она не похожа ни на одного из членов клана, с которыми я сталкивалась. — Тем не менее, будь осторожна. Мы понятия не имеем, каковы ее истинные мотивы. С этими словами Киёми прекратила связь, и тьма исчезла, заменяясь ее исследованием. Она откинулась на спинку кресла и сложила руки, обдумывая все, что узнала. Она также остро осознала, что Нанаби сказала не совсем правду о том, насколько глубоко она проникла в восстание Данзо. Будучи уверенной, что на данный момент Нанаби просто перестраховывается, Киёми надеялась, что, когда придет время выбрать сторону, это не закончится тем, что она столкнется со своей семьей.

***********

— Цунаде эта ситуация просто безрассудна. Где держат джинчурики? — спросил Данзо, гневно хлопнув тростью по столу. Цунаде даже не дрогнула, когда уставилась на старейшину, испытывая огромное чувство удовлетворения, хотя она не позволяла этому достичь ее лица. Развлечения Цунаде исчезло, но появилась усталость, ведь за исключением нескольких перерывов она и Совет клана были на совещании, так как Югито была поймана в попытке отравить деревню накануне вечером. — Я уже говорила вам, что ее держат в тайном месте. И это больше не будет так, если я скажу вам где, не так ли? Данзо сердито посмотрел на нее и собирался ответить, но Хиаши нанес удар первым, говоря: — Я могу понять ваше… желание ограничить доступ к этому шиноби Кумо. Из-за чувствительного характера того, что она должна была сделать, это было бы… несчастьем, если что-то случится с ней из-за чрезмерно усердного шиноби. Однако мы должны воспользоваться возможностью, которую ее захват представляет нам. — Просто чтобы все прояснить. Какую возможность, по вашему мнению, это нам дает? –спросила Цунаде, внимательно наблюдая за Хьюгой, как и Хината, которая стояла за Хокаге, выступая в качестве ее помощника. Она видела, что Данзо продолжает с негодованием смотреть на нее, но выкинула старейшину из головы, так как из всех присутствующих она больше всего боялась реакции Хиаши. Все присутствующие знали, что брат-близнец этого человека умер, пытаясь помешать Кумо получить бьякуган. И хотя, на самом деле, Хизаши Хьюга вызвался на смерть, чтобы спасти жизнь своего брата, Цунаде знала, что в результате, если глава клана Хьюга будет настаивать либо на смерти Югито, либо на возмездии Кумо, ей будет трудно помешать Совету поддержать его. Глава клана Хьюга не был одинок, поскольку он привел всех старейшин Хьюга в комнату Совета. Позади него стояли старшие Хьюга, а также его младшая дочь. Пожилые мужчины были там, чтобы оказать свое влияние на обсуждение. Однако Цунаде больше интересовалась молодой девушкой, которая, казалось, скромно проявляла интерес к тому, кого привела на встречу Цунаде, чтобы выступить в качестве противовеса старейшинам. Взгляд Ханаби переместился мимо Хокаге и остановился на ее сестре Хинате, которую Сенджу привела на заседание Совета в качестве помощника. Но вскоре, взгляд девушки снова быстро переместился, и Цунаде почувствовала переживания и жалость к младшей девочке. Особенно после, того как Сенджу услышала разговоры о том, что старейшины Хьюга фактически сражаются против желания Хиаши поставить Ханаби на пост главы клана. Когда Хината стала одной из любовниц Наруто, ее уверенность и мастерство стали быстро развиваться и Цунаде с легкостью могла представить, как нелегко для Ханаби было смотреть, что-то, ради чего ее готовили всю жизнь, медленно ускользало сквозь ее пальцы. Юная Хьюга, должно быть, также приняла присутствие Хинаты на собрании как еще одно доказательство того, насколько возросло влияние ее старшей сестры не только в их клане, но и в деревне в целом. Взгляд Цунаде переместился от Ханаби к Хияши, который вел себя достаточно сдержанно, чтобы она не могла точно прочитать, что чувствовал этот человек. — Честно говоря, Леди Цунаде, мы имеем полное право реагировать так, как считаем нужным. Эта Югито Нии была захвачена со смертельной болезнью, которой она намеревалась отравить наши запасы продовольствия. Но, пожалуй, более важным является то, что она является хозяином Ниби. И это означает, что в отличие от… наших последних сделок с Кумо, они просто не смогут отрицать свою вину, списав это на ошибку, и заставить нас выплатить компенсацию. Нет, эта женщина, будучи джинчурики, означает, что ее послали с благословением Райкаге. Так что, если мы захотим, мы можем извлечь Ниби из нее и найти для нее более подходящего хозяина. Или мы можем попросить Суну помочь нам в походе на Кумо. Этого трусливого поступка более чем достаточно, чтобы раз и навсегда уладить наши разногласия с Кумо. Прежний гнев Данзо сменился мрачным удовлетворением, и он сказал: — Прекрасное предложение Лорд Хьюга. Цунаде поморщилась и быстро сказала: — Вы двое не можете быть серьезными. Да, я согласна с тем, что попытка Кумо, без сомнения, является основанием для начала нового конфликта. Но господа, пожалуйста, помните, что мы не должны действовать необдуманно. Если мы не будем осторожны, мы можем начать четвертую войну Шиноби. — Если вам не хватает смелости должным образом реагировать на угрозы, с которыми сталкивается наша деревня, то, возможно, пришло время избрать нового Хокаге. Вы прекрасный лидер мирного времени Цунаде, но перед лицом безудержной враждебности Кумо, нам нужен лидер, который не боится увидеть немного крови. Цунаде сузила глаза, когда Данзо намекнул на ее старый страх, и боролась с искушением пересечь комнату, чтобы показать ему, как над ней уже не властна была гемофобия. Впиваясь взглядом в старейшину, она сказала: — Меня беспокоит не вид крови, Лорд Данзо. Все дело в перспективе, что в один прекрасный день придется окунуться в нее с головой. — Тогда, Леди Цунаде, что нужно, чтобы вызвать от вас соответствующий ответ? — Цунаде отвела взгляд от Данзо и сочувственно посмотрела на Хиаши, но это сочувствие исчезло, когда он сказал, — Возможно, если бы Наруто был одной из жертв этого заговора, ваш гнев был бы более заметным. — Жертв не было… Ответ Цунаде был прерван Хомурой, который сказал: — На этот раз. Тем не менее, это был не первый случай, когда эта женщина считается ответственной за биологическую атаку на деревню. Вы забыли тот инцидент на выставке собак Инузука? Тогда, наше преследование закончилось возле границы Кумо, поскольку на нее напали Акацуки. И мы нашли пузырек с бешенством, который соответствовал штамму, использованному на шоу. — Да, вот только мы поймали ее не около границы, а на стороне Кумо, и именно поэтому мы оставили этот вопрос в покое. Плюс пузырек мог принадлежать одному из двух членов Акацуки. — Ну же, Леди Хокаге, — сказал Хомура, словно учил ученика Академии, — Эта же женщина связана с подобными биологическими инцидентами против нашей деревни, и вы хотите переложить вину на Акацуки. Притянуто за уши, разве вы не согласны? — Да, но то, что мы обсуждаем, возможно, приведет к началу новой войны. Мы действительно готовы это сделать? — Сейчас идеальное время для удара, — сказал Данзо почти с нетерпением, — Скрытое облако будет совершенно одно. Селение Скрытого Камня слишком занято расширением своей западной границы, чтобы немедленно оказать им помощь, а Селение Скрытое в Тумане все еще слабо после многих лет междоусобиц и гражданской войны. С уже собранными силами, мы могли бы быть на полпути к Кумо, прежде чем они смогли бы собрать адекватную защиту. Цунаде могла видеть, что некоторые из лидеров клана рассматривали слова Данзо. Она видела, что Шикаку анализирует все, что он знал о деревне, о которой идет речь, и, вероятно, уже создает потенциальные планы по устранению угрозы, которую она представляет. Другие делали то же самое, но ведомые страхом и гневом, что их семьи могли пострадать от пищи, которую они им предоставляли. Сенджу боялась, что с теми эмоциями, которые сейчас переполняли присутствующих, война вполне может стать результатом встречи. Естественно, она могла бы остановить это как Хокаге, но это может стоить ей поддержки многих кланов, а без их поддержки она может и вовсе потерять эту позицию. Но ее страхи затихли, когда тишину развеял нежный голос Хинаты: — Могу я сказать, пожалуйста? Все взгляды переместились к Хинате, которая мягко улыбнулась, прежде чем переместиться из-за Цунады, когда Хокаге подала ей знак выйти вперед. Куноичи двинулась к центру комнаты и медленно оглядела ее, устанавливая зрительный контакт со всеми присутствующими. Наконец, сделав глубокий вдох, она сказала: — Я знаю, что как жертвы прошлых заговоров Кумогакуре, мы верим, что какими бы ни были наши действия, справедливость будет на нашей стороне. Тем не менее, я призываю Вас, пожалуйста, помните дядю Хизаши. — Мы помним, — быстро сказал один из старейшин Хьюга, — Поэтому мы и должны использовать эту возможность, чтобы отомстить за него. Лорд Хиаши прав; Кумо не может утверждать, что это была не санкционированная операция, не отказавшись от своих требований по поводу куноичи, которая сейчас под стражей. Хиаши кивнул в знак согласия и сказал: — Послушай наших старейшин Хината. Ты говоришь о враге, которого не знаешь. — При всем уважении, отец, я очень хорошо знаю Кумо. Они в течение многих лет преследовали меня в кошмарах, так как я боялась, что они сделают еще одну попытку, и я с болью осознаю, что это была моя слабость, которая была причиной смерти дяди Хизаши. Цунаде видела, как на мгновение на лице Хиаши появился огорченный взгляд, прежде чем исчезнуть за спокойным выражением, которое было у него обычно. Для Сенджу это было чем-то удивительным, так как она давно знала, как он мог принижать достижения Хинаты. Поэтому она задалась вопросом, не является ли это событие причиной его отношения к старшей дочери и не имеет ли это какое-то отношение к тому, почему с такого раннего возраста он готовил младшую стать его преемником. Но одно можно было сказать наверняка, мужчина болезненно осознавал, какое влияние на нее оказало его отношение к старшей. Хината слабо улыбнулась и грустно продолжила: — Тем не менее, я не могу не заметить, что, если мы будем действовать под влиянием нашего гнева на Кумо, оправданного или нет, мы будем теми, кто лишит жертву дяди Хизаши истинного смысла. Его действия спасли деревню от неминуемой войны. Хотя я знаю, что он сделал это, не только из-за этого, а также, чтобы спасти тебя, отец, а еще он действовал в интересах Неджи… — она остановилась, подняв руку к сердцу, и продолжила, — А также моего и всех в этой комнате. Его смерть не разорвала цепь ненависти между нашими деревнями, но она не позволила ей стать сильнее. У нас есть шанс разорвать, проявив милосердие к агенту Райкаге, который просто следовал приказам своего Каге. — Хм, я понимаю, почему ваш отец считает вас слабой, — язвительно сказал Данзо. Цунаде заметила, что некоторые из старших Хьюга были согласны с высказыванием старейшины, а также что один из них так не считал, и хотя она никогда не вникала в подробности того, кто и какими полномочиями обладал внутри каждого клана, она подозревала, что этот мужчина был отцом Хиаши и Хизаши. Хиаши тоже, казалось, был тронут словами дочери, хотя его реакция была заметна лишь по смягчившемуся взгляду, который снова ожесточились, когда Данзо добавил: — Потому что все ваши красивые слова это лишь проявление слабости перед лицом врага, который напал на нас. Как вы думаете, чего бы вы могли ожидать, если бы были в их власти прямо сейчас? Я скажу вам… они вырвали бы ваши глаза, чтобы отдать их солдатам своей армии и использовали бы ваше тело, чтобы обзавестись преданными шиноби в комплекте с Бьякуганом. — Лорд Данзо, я прошу вас, по крайней мере, рассмотреть… — сказал Хиаши, начиная защищать дочь, ожидая, что она поникнет от ядовитых слов старейшины. Однако он умолк, когда Хината встретила пристальный взгляд Данзо, своим пронзительным и холодно ответила: — Возможно, так бы и было, старейшина Данзо. Но должна ли я действовать так же ужасно? Вы можете называть это слабостью. Но если эта Югито Нии в свою очередь будет помнить доброту, которую мы к ней проявили, и в следующий раз пощадит шиноби Конохи, чего она иначе не сделала бы, тогда я найду утешение в этом. В отличие от нас, действующих таким образом, который породит больше ненависти, которая, в свою очередь, вынудит шиноби Кумо требовать кровь нашего рода в отместку за ее смерть. — Проблема, однако, заключается в том, что она отправит сообщение о том, что другие деревни могут продолжать испытывать нас, как их душе угодно, не опасаясь ответных действий. — сказал Хомура, положив руку на плечо Данзо, заставляя его сесть, — Несмотря на отвратительность, необходимость причинять боль — это наша обязанность, за которую мы несем ответственность. Почти четырнадцать лет назад мы взяли на себя боль Хьюга, чтобы сохранить мир. Но этого оказалось не достаточно, чтобы остановить Кумо или любую другую деревню от повторной проверки нашей решимости на мир. Теперь вместо того, чтобы взваливать все на свои плечи, мы должны ответить Кумо, так чтобы, подобно ребенку, который проводит зажженную спичку, они узнали, что это — только вопрос времени, прежде чем они сожгут себя. — Джентльмены, — сказала Цунаде, возвращая контроль над собранием, когда слова Хинаты охладили часть гнева, — Я никоим образом не говорю, что мы спустим этот инцидент на тормозах. Только давайте уладим этот вопрос дипломатично. — Это будет пустая трата времени, — пренебрежительно сказал Данзо, — Это лишь предоставит им время укрепить свою оборону. Тсуме немного посмеялась над высказыванием старейшины, прежде чем сказать: — Мы не должны обманывать себя. Райкаге должен был рассмотреть возможность того, что его план потерпит неудачу. И если это так, он уже приложил все силы, чтобы ослабить любую атаку, которую мы совершим в ответ. Вероятно даже, что они были готовы за несколько недель до того, как отправили ее. Черт, все, что мы знаем, что они начали действовать с того времени, как мы начали тренироваться. — Совершенно верно, леди Тсуме, — сказал Шикаку Нара, — Мы обнаружили, что несколько подразделений были перемещены к границе Страны Горячих Источников, после того, как тренировочные силы создали лагерь. Вероятность поймать их практически ровна нулю. Переговоры ничего не дают, но дают нам шанс на мирный исход. Битва с Кумо была бы дорогостоящей, как бы мы к этому не подходили. Если Кири и Ива останутся нейтральными, это даст им шанс воспользоваться нашим ослабленным состоянием после конфликта. — Очень хорошо, — сказал Данзо, и хотя его разочарование по итогам встречи было хорошо замаскировано, благодаря отчету Комачи, возлюбленные Наруто, знали, насколько этот мужчина надеялся, что барабаны войны снова начнут бить, — Но что заставляет вас поверить, что Райкаге согласится встретиться на нейтральной территории, например в Стране Железа. — Просто, я не собираюсь встречаться с ним на нейтральной территории, — сказала с улыбкой Цунаде, — Я собираюсь встретиться с ним в его собственном доме. Он согласится на такую встречу, так как я уверена, что, по крайней мере, он чувствует некоторую озабоченность тем, как Югито лечится, находясь под нашей опекой.

***********

— О, черт, — сказала Югито, где-то между болью и удовольствием, — Я не думаю, что смогу выдержать еще. Наруто ухмыльнулся, массируя особенно сложный узел в мышцах плеч обнаженной женщины, пока она лежала на животе на одном из массажных столов, которые он купил недавно. Он услышал, как Югао смеется и перевел взгляд на нее. Капитан АНБУ сидела на диване в безопасном доме Кохару, а когда блондин, глядя на нее приподнял бровь, сказала: — Вы двое действуете довольно беззаботны, учитывая, что прямо сейчас Совет Кланов может быть призывает к войне. — Они не позволят этому случиться, — уверенно сказал Узумаки, направив свое внимание обратно на Югито. — Послушай, Наруто, я знаю, что у тебя есть причина чувствовать себя самодовольным, учитывая, насколько хорошо все разрешилось с Комачи. Однако ты не должен позволять этому затмить свой разум. Конечно, нам было заранее известно, что Кумо, возможно, планирует, но… Югито быстро подняла голову с массажного стола и перебила женщину, говоря: — Эй, я бы дала вам знать раньше, но меня сопровождали до границы… Она в свою очередь была прервана Наруто поцелуем, после чего он сказал: — Я знаю. Мы никогда не сомневались, что ты скажешь нам, когда сможешь. — Югито ахнула, когда он, растерев больше масла на руках, двинулся по ее телу вниз, начиная разминать ее ноги. Оглядываясь на Югао, блондин продолжил, — Неужели я выгляжу самодовольно? Потому что уверяю тебя, я беспокоюсь не меньше тебя. Я просто уверен, что присутствующие на собрании не позволят ему выйти из-под контроля. Кроме того, я не смогу уделить большое внимание моему котенку, пока она здесь, поэтому на этот раз стоит воспользоваться возможностью, чтобы это сделать. Узумаки сосредоточился на Югито, которая от удовольствия уже во всю мурлыкала, пока его руки продолжали творить свою магию. А когда взял еще немного масла, создал теневого клона, который двинулся к сидящему капитану АНБУ. Он протянул руку и добавил к ее разговору с Наруто: — Кажется, мы всегда действуем на грани катастрофы. Именно поэтому мы и должны пользоваться этими спокойными моментами, чтобы расслабиться, потому что мы не знаем, что ждет нас в будущем. Как насчет массажа? Югао посмотрела на руку и обратила внимание на Югито и Наруто, в то время как блондинка потянулась за бокалом вина. Затем она оглянулась на клона и сказала: — Я на дежурстве. Может, ты и вытащил, используя Хирайшин, ее и меня из отдела допросов, но я все еще отвечаю за нее. Клон ухмыльнулся, когда посмотрел на Югито и сказал: — Я не думаю, что она будет проблемной заключенной. Кроме того, я несу ответственность за вас обеих. Югао смотрела в омут синих глаз своего любовника, и от любящего взгляда, которым он ее наградил, покраснела. Взяв предложенную руку, она позволила клону притянуть ее, поставив на ноги. Вскоре капитан АНБУ была раздета и уложена лицом вниз на стол, как и шиноби Кумо, которую ей было поручено охранять. Именно так Цунаде и Кохару нашли их. — Я сомневаюсь, что кто-то из наших товарищей и жителей Листа нашел бы идею о Кумо и Конохе как потенциальных друзьях и союзниках, настолько трудно выполнимой, если бы увидели вас двоих сейчас. — рассмеявшись, сказала Хокаге. Югао подняла голову с массажного стола и посмотрела на двух женщин. В ее глазах читалась некая растерянность, поскольку она попала в такую ситуацию во время дежурства. Однако Наруто продолжал ее массировать, лишь усмехнулся, когда заметил, что обе женщины выглядят расслабленными, а в глазах засияли озорные огоньки, когда она сказала: — Я просто последовала совету — наслаждаться этими тихими моментами, пока мы можем. — Хороший совет, — сказала Цунаде, садясь на диван, — На этом заседании Совета не было ничего стоящего. — Это плохо, — сказал Наруто, закончив массаж Югито. Он повернулся к Цунаде, но Югито резко села и схватила его за руку, говоря: — Неужели ты закончил? Есть места, которые действительно нуждаются в хорошем глубоком массаже, которых ты еще даже не коснулся. Наруто слегка поцеловал ее, прежде чем сказать: — Извини, нам придется приберечь это до нашего празднования позже. — Я бы пока не планировала эту вечеринку. — предупредила его Кохару, — Тебе еще предстоит преодолеть немало препятствий, прежде чем мы сможем сказать, что успешно справились с этой опасностью. — Не говоря уже о новых, которые ублюдок Данзо готовит в настоящее время, — сказала Цунаде, все еще в полной силе ощущая волнение, спрашивая у старейшины, — Честно говоря, как вы могли работать с ним и Хомурой все эти годы? — Это было намного легче, чем мне хотелось бы признавать. Годы войны сделали нас всех лишь тень идеалистической молодежи, которой мы были. Только Сарутоби действительно удалось удержать эти идеалы, особенно после того, как убили сенсей. Цунаде грустно кивнула, испытав то же самое, и сказала: — Не напоминай мне. Как только Данзо узнал, что я планирую отправиться в Кумо, он почти предложил помочь мне собраться. — Легко понять, почему. — кивнув, серьезно сказала Кохару. — Что ты имеешь в виду? — смущенно спросил Наруто. Югито ответила за нее, печально говоря: — Потому что в первый раз, когда Сенджу вошел на территорию Кумо, он был почти убит парой мерзких предателей… — А во второй раз, — сказала Цунаде, возвращаясь к разговору, — Он вообще не вернулся, с благословения Райкаге.

***********

Кин Цучи села за столик в маленьком ресторанчике, на который она наткнулась, возвращаясь из джунглей на юге Страны Чая. Она вытащила книгу и начала читать отчет, который написала под профилем одной из женщин, которых обнаружила. Однако, в отличие от книги Бинго, которую использовала Таюя, эта содержала информацию о женщинах из гарема Кандзи. Пару из них Кин обнаружила в джунглях Страны Чая, где они действовали в качестве наемников. Имя женщины, про которую она читала, было Леона Хейдерн. Она была приемной дочерью лидера наемников Икари, и, по-видимому, была захвачена вместе со своей напарницей в ходе расследования исчезновения девочки. Теперь стало очевидно, что Кандзи был виноват во всех трех похищениях. Кин перевернула страницу, чтобы посмотреть на фотографию напарницы женщины, которая значилась под кодовым именем Кнут. Ее кодовое имя подразумевало, что она предпочитает использовать их в качестве основного оружия. Ни об одной женщине Кин много не выясняла, так как это не было ее целью. Она просто рассчитывала достать информацию о том, как они справляются с тем, что перенесли, и заодно разведать, есть ли у них полезные сведения, касающиеся некоторых женщин, которые их интересуют. К счастью, у обеих женщин была сильная поддержка в их наемнической группе, поэтому казалось, что они приняли случившееся и нашли для себя стимул спокойно двигаться дальше. Две женщины даже завершили свою миссию, вернув пропавшую девушку, найдя ее среди других сбежавший от Кандзи после его смерти. Кин закрыла книгу, когда подошла официантка с ее заказом и посмотрела на время, поскольку ждала курьера, который ее заберет. Она заметила, что несколько привлекательных молодых людей смотрят на нее, и предположила, что они пытаются представить себе, как выглядит ее лицо, потому что вся нижняя половина была скрыта серым шарфом, который она носила. Девушка повернулась достаточно, чтобы съесть свою еду, не выдавая свою тайну, поскольку она в свою очередь представляла их голыми, и сомневалась, что они остановят свое воображение на ее шарфе. Секс был тем, что волновало Кин с тех пор, как она покинула Деревню Листа после смерти Кандзи. Это была естественная реакция на некоторые из дурачеств, которыми она и Наруто занимались. Честно говоря, она пристрастилась к удовольствию, которое получала, отсасывая ему, не говоря уже о том удовольствии, которое в свою очередь она получала, когда он возвращал ей услугу. Эти игры заставляли ее желать большего, но пожизненные обязательства, которые шли в комплекте с получением нового опыта и удовольствия ее удерживали. Она понимала, что в настоящее время они ищут лекарство от привязки, но с тремя медиками в гареме Наруто, не проявляющими никаких признаков сожаления о том, что они связаны с ним, она сомневалась, что найти лекарство для них было главным приоритетом. Поэтому время от времени Кин испытывала соблазн найти прекрасного незнакомца и покорить этот мир. Ее сдерживали только собственные принципы, что если и отдавать кому-то свою девственность, то только тому, кто достоин этого. Девушка подозревала, что уже нашла этого человека, но не была уверена, что готова к обязательствам, которые последуют за ее решением. Хотя должна была признать, что, учитывая, что она была занята охотой на женщин гарема бывшего соперника Наруто, она уже довольно предана ему. — Простите, — сказал мягкий интеллигентный голос, выдергивая ее из мыслей. Кин посмотрела вниз под стол и увидела большого слизня, сидящего на скамейке рядом с ней. Признавая его как клон Кацую, куноичи сказала: — Приветствую леди Кацую. — Добрый день Кин, — ответил слизень, указывая взглядом на книгу, — Я знаю, что вы, вероятно, написали отчет в книге, но поскольку Миледи, вероятно, просто спросит, не могли бы вы рассказать мне. Кин покачала головой, прежде чем сообщить: — Я нашла трех женщин, которых Анко обнаружила в конфискованных записях об исследованиях Кандзи. Двое были наемниками, а третья была гражданской, которую он схватил из прихоти. Все трое вернулись к своей жизни, хотя и с некоторым эмоциональным страхом. Но их семьи и друзья помогают им пройти через это. Никто из них не знал, как Кандзи контролирует их. Однако, я боюсь, что у них нет информации о трех женщинах, в поиске которых мы заинтересованы. — Понятно, — через мгновение ответил слизняк, — Я могу понять желание Миледи в Кагуре из-за их истории. Но почему все так полны решимости, найти этих женщин, Момо Хинамори и Суйрен из Киригакуре? Кин пожала плечами, прежде чем сказать: — Я сама не уверена. Но я считаю, что Цунаде чувствует, что она может стать угрозой. Только после рейда мы узнали, как сильно Кандзи заставил ее полюбить себя. Я думаю, она боится, что через какое-то время она придет и попытается отомстить Наруто. Она видела Киёми, которая сожгла Кандзи, и видела лицо Таюи, когда смогла найти Наруто через нее. — Полагаю, тогда я могу понять ее беспокойство, — сказала Кацую, с нотками восхищения, — Наруто всегда занимал особое место в ее сердце. А сейчас эта связь только окрепла. — Да, — сказала Кин задумчивым тоном, — Это немного страшно, когда думаешь об этом. — О… Растолковав последовавшую тишину, как любопытство, со стороны слизня, она продолжила объяснять: — Я имею в виду, что у него уже есть легендарные возлюбленные, такие как Цунаде и Кохару, и влюбившиеся в него биджу, Кьюби и Ниби, которые приняли человеческую форму, чтобы быть с ним, и, похоже, сама судьба помогала ему найти таких удивительных людей, как они. Тем не менее, он не позволяет успеху затуманить голову и может заставить даже такую никчемную женщину, как я, чувствовать себя особенной. Я имею в виду, если он приложит все усилия, он действительно сможет завоевать все деревни Шиноби, я уверена. — Кажется, вы и сами от него в восторге. Почему же не отдались ему, как они? Кин посмотрела на двух молодых людей, которые, уже нашли другую симпатичную молодую женщину, на которой можно было сосредоточить внимание, и, пожимая плечами, сказала: — Наверное, мне просто захотелось некоторое время быть подальше от удовольствия, и подумать об этом еще немного. — Удовольствия, — в замешательстве сказала Кацую. — Да, — сказала Кин с мечтательным взглядом, вспоминая некоторые встречи. Сосредоточившись снова на слизне, она спросила: — Разве секс тебе не нравится? Кацую посмотрела на нее странным, вопросительным взглядом и сказала: — Мы, слизни, гермафродиты. Когда мы спариваемся, мы просто обмениваемся спермой друг с другом, прежде чем откладывать яйца. Я стала чисто женской особью в результате брачного ритуала, когда мой мужской репродуктивный орган стал слишком тесно переплетен с моими товарищами. Поэтому я откусила его, чтобы позволить нам разделиться посредством процесса, известного как аутофелляция. — Вау… это было… слишком много информации. — Ясно, но разве вы не думали, что, возможно, ваши собственные ритуалы спаривания могут быть отталкивающими для других видов? Чувствуя, что она оскорбила слизня, Кин сказала: — Извини, я просто не могла себе представить, насколько это было больно. — Полагаю, я понимаю, но вы меня неправильно поняли. Это было совсем не больно. — О, я думаю, если он не мог этого почувствовать, неудивительно, что вы спариваетесь только чтобы размножаться. Вероятно, это тоже не очень хорошо. — Я… я полагаю, нет, — призналась Кацую, когда Кин подняла ее и положила на книгу, которую она приготовила. — Ладно, пожалуйста, передайте мой отчет Цунаде, — весело сказала Кин, положив деньги на стол. — Увидимся через несколько дней, когда снова надо будет забрать книгу, после того, как Анко закончит работу над моим письменным отчетом. Куноичи встала со скамейки, оставив призыв Цунаде в замешательстве, которая исчезла в облаке дыма, прежде чем появиться в военной комнате логова с книгой Кин. Соскальзывая с нее, Кацую начала размышлять, возможно, ей, наконец, дали ответ, почему секс так важен почти для всех призывов позвоночных животных, которые она знала. Выскальзывая из комнаты в логове Гарема, она решила, что, возможно, ей следует заняться кое-какими исследованиями ритуала спаривания людей.

***********

Наруто посмотрел на свою возлюбленную и снова застонал, когда она опустилась на колени перед ним, работая своими сиськами над его членом. Потянувшись вниз, он схватил один из ее сосков и потянул его, заставляя ее визжать от восторга, когда сказал: — Черт, Цунаде, мой член чувствует себя невероятно зажатым между твоими сиськами. Цунаде остановилась и надавила на внешнюю часть груди, чтобы сжать их вокруг его каменного члена, и, открыв рот, высунула язык. От кончика и ниже она заодно облизала всю грудь, прежде чем начала двигать своими непослушными подушками вверх и вниз снова. Наруто откинулся на локти и застонал: — Да, вот так. Цунаде улыбнулась ему, одетая только в свою обычную рубашку, которая была распахнута, чтобы было удобней обхватить грудью мужское достоинство Наруто. Наслаждаясь удовольствием, которое она могла видеть на его лице, она спросила: — Каково это — трахаться с Хокаге? — Невероятно, поскольку у нее определенно есть сиськи для этой работы, — сказал Наруто, следя за тем, чтобы его любовница полностью наслаждалась этим опытом. — Льстишь, — ответила довольная Цунаде, — Готова поспорить, ты сказал то же самое Хинате. Хотя твой комплимент определенно заслуживает награды. Наруто собирался спросить, какая награда, когда Цунаде взяла в рот головку его члена. Чувствуя, что ее язык крутится вокруг кончика, в то время как его член был зажат между теплым совершенством зефира ее груди, заставило Наруто двигать бедрами, борясь против освобождения своего груза. Цунаде почувствовала, что он близко, поэтому оторвалась от посасывания, и увеличила темп, работая своей грудью. — Давай Наруто. Сперма… сперма… Наруто старался сдерживаться, но, в конце концов, он кончил, извергая свое семя не только ниже подбородка, на сиськи и шею, но и лицо Цунаде. Откинувшись на кровать, он сказал: — Это было невероятно. — Я рада, что тебе понравилось, — сказала его возлюбленная, очистив член, затем она привстала, позволяя своей рубашке упасть с плеч, прежде чем сказать: — Приятно, оставить тебя рядом с собой хоть надолго. — Прости, если я… — Тсс, — сказала Цунаде, наклоняясь вперед, покачивая сиськами, которые все еще были покрыты его спермой: — Это не было обвинением. Я просто говорю, что я рада, что эта поездка позволила мне побыть с тобой один на один, любовь моя. Наруто страстно поцеловал ее, но прежде чем он смог продвинуться дальше, раздался рог, сигнализирующий, что круиз, в который они отправились, подходит к концу. Наруто вздохнул, когда она отстранилась и сказал: — Я просто хочу, чтобы обстоятельства были лучше. — Они будут когда-нибудь, — сказала Цунаде, направляясь к душу, чтобы вымыться. — В тот день, возможно, ты даже сможешь взять меня в круиз к Острову Полумесяца. — она остановилась на пути в душ, чтобы спросить, — Но почему ты такой нервный? Это из-за того, что ты испортил отношения с Ино? — Тебе обязательно было говорить это так прямо? Цунаде улыбнулась и сказала: — Нет, я могла бы сказать это мягче, но смысл был бы тот же. Наруто усмехнулся, но совсем без веселья сказал: — Я могу понять, почему она так отреагировала. Я просто не понимаю, как она могла подумать, что я приду к какому-либо другому выводу. Она практически хочет, чтобы я перестал быть самим собой, так почему я не мог подумать, что она хочет быть свободной от привязки. — Наруто, она обеспокоена тем, что ты слишком безрассуден, и она в чем-то права. Хотя это одна из причин, почему ты так честно реагируешь. Она просто хочет знать, что ты понимаешь, какую боль причинит твоя смерть. По правде говоря, я считаю, что она была потрясена, узнав, как сильно она заботилась и лелеяла тебя. Вот почему она дала тебе пощечину. — А? — Я знаю, ты думал, что сказать ей, что ищешь способ отпустить ее, благородно, но это так лишь для тебя. Посмотри на это с ее точки зрения. У тебя есть двадцать восемь других возлюбленных, более чем готовых заполнить место, которое она освободила. С учетом сказанного, разве ты не понимаешь, почему она так плохо отреагировала? Для нее это было похоже на то, что ты просто умываешь руки от нее, потому что у тебя много желающих любовниц. — Но… — Я знаю, любовь моя, — мягко сказала Цунаде, — Ты все еще любишь ее, но сейчас ей также нужно понять, что просить тебя измениться так же бесчувственно. Она может пожелать, чтобы ты был менее безрассудным, но она должна понять, что любить тебя означает, получить полный пакет, включая и безрассудство. — Наруто кивнул, а Сенджу улыбаясь, сказала: — Теперь мне нужно привести себя в порядок. Нам придется сообщить местным властям шиноби, что мы въехали в их страну, используя поддельные проездные документы. Думаю, будет лучше, если моя грудь не будет покрыта твоей спермой.

***********

Наруто усмехнулся и откинулся на спинку кровати, закрывая глаза. Когда он снова открыл их, он сидел на диване матери, отдыхая в своей квартире в своей печати, хотя уже в брюках, в отличие от реального мира, где он до сих пор находился голый. — Н-Наруто… милый, — сказала его мать, слегка взволнованная тем, что она только что почувствовала, а также видом ее сына без рубашки. Заинтересовавшись, почему ее лицо было таким красным, он спросил: — Ты в порядке? — Да, все отлично, — ответила Кушина, надеясь, что ее сын не заметил, какой она была растрепанной. Кушина мысленно ругала себя, за то, что снова поддалась искушению и оказалась вдали от безопасной зоны, которую создала Киёми, чтобы уберечь ее от сексуальной активности Наруто. Хотя в этот раз она не очень заинтересовалась усердной работой Цунаде, так как даже за пределами зеленого света ее способность чувствовать, казалось, уменьшилась, Кушина почувствовала небольшое тепло лишь в тот момент, когда семя Наруто приземлилось на Хокаге. Кушина почувствовала полное отвращение к себе после того, как в первый раз сдалась. Единственная хорошая вещь, которую она могла сказать об этом опыте, по крайней мере, впоследствии, заключалась в том, что она узнала, что она испытала только то, что сделала женщина с настоящим Наруто, а то что он взял эту женщину сзади позволило ей притвориться, что это не ее сын заставил ее чувствовать такое удовольствие. По крайней мере, пока его возлюбленные не кончили, а затем не подарили ему двойной минет. Ведь после этого она узнала, что все еще испытывала то, что чувствовала та, кто был с Наруто дольше всего в данной сессии. С тех пор и в те немногие дни, которые прошли, Кушина вела с собственным либидо борьбу, в которой проигрывала почти так же часто, как и побеждала. И все это время ее сексуальные желания продолжали измываться над ней, напоминая, что секс с Наруто был невероятным, даже несмотря на то, что эти ощущения были ослаблены из-за отсутствия физического существования, зато благодаря этому женщина не была удивлена, что его возлюбленные были привязаны к нему физически, а также эмоционально. — Эй, мам, ты уверена, что с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Наруто, когда она отвлеклась и на ее лице, показалась растерянность. Действуя на инстинктах, она оттолкнула его назад после удивленного писка. Он приземлился на задницу, говоря: — Эй, что на тебя нашло. — Дело в том, что я хочу, — подкинуло мысли ее либидо, заставив быстро сказать вслух: — Заткнись! — Боже, хорошо, прости, — сказал он, вставая, — Тогда я пойду по своим делам. — О, дорогой, прости меня. Я знаю, что веду себя рассеянно. Пожалуйста, прости меня. Наруто ярко улыбнулся ей, заставив сердцебиение Кушины ускориться, но будь то материнская привязанность или какой-то другой аспект, она была не совсем уверена. — Конечно, мама. Если бы я появился в неподходящее время, я мог бы вернуться позже. Но ты сама сказала, что хочешь поговорить со мной до того, как мы въедем в Страну Молнии. — И правда, — сказала Кушина, надеясь оставить позади свое смущающее поведение: — Я хотела поговорить с тобой, чтобы узнать, планируете ли вы предпринять какие-либо шаги для завоевания куноичи Кумогакуре. Наруто пожал плечами, краснея, потому что до сих пор смущался, когда говорил о таких вещах со своей матерью. И предположил, что может быть причина того, что она была так взволнована из-за его прибытия, кроется в его явном проведении времени с Цунаде. Однако, зная, что его мама, вероятно, спрашивала, лишь из-за ответственности от того, что она его биджу, он кивнул, говоря: — Если появится шанс, я планирую воспользоваться им. Однако, я сомневаюсь, что получу очень много, если таковые вообще будут. Я не думаю, что Райкаге просто позволит мне свободно бродить. И не думаю, что у меня будет шанс открыто поговорить с женщиной, пока я там. — А что, если бы слова не были нужны, — сказала Кушина, в то время как ее лицо стало таким же красным, как и у ее сына. — Что ты имеешь в виду? — Я могу сделать так, чтобы ты мог… подтолкнуть желания женщин в отношении тебя, если хочешь. — Как? Румянец Кушины стал еще ярче, когда она вспомнила, что придумала это в результате секса ее сына с одной из его возлюбленных. Объясняя, она сказала: — Как ты знаешь… Киёми испытала удовольствие от секса через твои многочисленные свидания. Я… Она аргументировала это тем, что это связано с привязкой чакры, которая происходит между тобой и ними. Эти переживания также заперты в ее первоначальной форме как воспоминания. Я могла бы сделать, чтобы ты использовал гендзюцу на Куноичи так, чтобы она испытала эти воспоминания как фантазии, которые вращаются вокруг тебя. — Я не знаю, — через мгновение сказал Наруто, — Я никогда не был хорош в гендзюцу. — Боюсь, это семейное, — сказала Кушина с улыбкой, которую ее сын ей вернул. — Вот почему я хотела сделать технику почти непроизвольной реакцией. Она также должна быть глазной техникой, таким образом, ты должен будешь удостовериться, что не использовал ее слишком открыто. Не хотелось бы, чтобы кто-то, кроме предполагаемого получателя, заметил. — Разве она не поднимет шум? — Это займет буквально долю секунды. Она может заметить что-то, но едва ли поймет, и скорей всего, подумает, что она это себе навоображала. — Давай попробуем, — взволнованно сказал Наруто, — Мне бы не хотелось думать, что мы проделали весь этот путь и не смогли найти способ увеличить наше влияние. Кушина кивнула, пытаясь справиться с дрожью, которая сопровождала ее фантазии, и лишь возрастала от рассказа, как ее сын будет использовать описанную ею технику.

***********

Аяме чувствовала себя неуютно с тех пор, как Наруто покинул деревню. Она не могла точно объяснить почему, но чувствовала, что часть ее беспокойства была из-за того, что одна из ее подруг-продавцов привлекла ее внимание к тому, что случилось с последним Хокаге Сенджу, который вошел в Кумо. Девушка попыталась успокоиться, так как во время свидания, которое у них с Наруто было за день до его отъезда, он заверил ее, что будет в порядке, и улыбнулась, думая о том, как отпраздновать его возвращение. Она вздохнула, но снова почувствовала себя бесполезной из-за того, что из всех его любовниц была самой слабой. И дело не только в физической силе, но и в самих амбициях Наруто. По сравнению с Джинчурики, куноичи, биджу, принцессами и даже Хокаге, она не понимала, что на самом деле может предложить. Аяме знала, что Наруто не думал о таких мелочах, но она хотела предложить что-то большее, чем редкая чашка рамена. Даже Цунами такая же гражданская в гареме Наруто, как и она, вносила больше вклада, контролируя реконструкцию Поместья Водоворотов. Поэтому Аяме чувствовала искреннюю благодарность к другим женщинам за то, что они позволили ей быть официальной девушкой мужчины, о котором они все заботились. Посмотрев на часы, она увидела, что время уже позднее и пора закрывать ресторанчик, поэтому двинулась из-за стойки, чтобы закрыть ворота. Она потянулась, чтобы опустить их, когда что-то твердое нырнуло мимо ткани, висящей перед магазином, и ударило ее в грудь. Девушка отшатнулась к стойке и затаила дыхание, когда темноволосый мужчина начал тянуть ворота вниз вместо нее. Он повернул замок и, мрачно улыбаясь, сказал: — Эй, Аяме. Скучала по мне? — Тошио, — сказала Аяме, испугавшись своего бывшего парня, который пробегался по ней острым взглядом, как нож, которым он владел. Принимая во внимание его внешность, которая значительно изменилась с тех пор, как он не пытался больше походить на Наруто, она отметила, что его волосы вернулись к своему естественному черному цвету, который соответствовал бороде, которую он теперь носил, чтобы скрыть свою внешность. — Ты помнишь? Я тронут, — сказал он, шагая глубже в ресторанчик, угрожающе постукивая ножом по голове. — Я, конечно, помню тебя и как ты бросила меня, чтобы стать шлюхой для демона. — глаза Аяме сузились, когда он оскорбил ее парня, заставив его рассмеяться и сказать. — Тебе это не нравится, да? Ты знаешь, что ты и демон несете прямую ответственность почти за все несчастья, которые я пережил в последнее время. Черт, я не трахался с тех пор, как мы расстались. Время в Люке не считается. Плюс твоя сеть шлюх-продавщиц запятнала мое имя, так что в последнее время единственное свидание, которое я смог получить, было от чрезмерно озабоченного мужика — сталкера. Несмотря на ситуацию, Аяме сказала: — В чем дело, убийца девственности встретил такого же, как он сам и потерял свою собственную анальную девственность? — Заткнись, сука, — взревел Тошио, — Возможно, это произошло из-за того, что сделала Яманака. В конце концов, она тоже получит свое, но сейчас я здесь. Аяме запаниковала, зная, что к настоящему времени Наруто, скорее всего, был в Кумо, поэтому не сможет прийти ей на помощь. Она не сомневалась, что он это сделает, но она знала, что это поставит под угрозу все над чем он работал, поэтому попыталась унять свои страхи, чтобы не позвать его через метку. Аяме не хотела быть слабым звеном, из-за которого все разрушится. Она повернулась и попыталась обойти стойку, чтобы добраться до задней двери, но Тошио поймал ее, прежде чем она смогла это сделать. Он стащил с нее одежду, разорвав заднюю часть ее униформы, и его взгляду открылась метка. — Что это такое, черт возьми? Ты, блядь, серьезно, сука? Я собираюсь трахнуть каждую твою чертову дырку и еще несколько, которые я планирую добавить, а когда я закончу, я отрежу эту метку и сохраню ее в качестве сувенира. — он бросил Аяме на землю и приготовился выполнить свою угрозу, но был остановлен когтистой рукой, которая зажала его голову. Аяме подняла глаза и увидела, как Тошио сначала поднялся на ноги, а затем и вовсе оторвался от пола. Позади него стояла Киёми, ее глаза сверкали красным, а волосы и лицо приняли более дикий вид. Она держала его несмотря на то, что тот беспомощно брыкался и пинался ногами, пытаясь заставить руку отпустить его. Осознав, что он все еще держит свой нож, мужчина попытался вонзить его в ее руку, но биджу послала через его тело пульс чакры, заставляя его кричать от боли и уронить нож. — Какое же ты жалкое создание, — холодно сказала биджу. — Мне кажется, Наруто говорил тебе держаться подальше от Аяме. К сожалению, ты решил проигнорировать его предупреждение, считая, что ты в безопасности из-за его пребывания в Кумо. Все еще дымясь от чакры, которая проходила через него, насильник спросил: — Кто ты, черт возьми? Киёми мрачно улыбнулась, хотя только Аяме могла видеть это, и ответила: — Когда ты упомянул Наруто как демона, ты ошибся, демон это я… Я как раз думала, что нужно найти тело, чтобы исправить совершенную мной ошибку. Спасибо, что вызвался помочь. Подняв другую руку, она бросила барьер вокруг маленького магазина, чтобы заглушить грядущие крики. — Ч-что… — успел сказать мужчина, прежде чем Киёми направила в него свою чакру, заставив его снова закричать. Однако на этот раз, она не унималась и направляла в него все больше и больше своей чакры. Аяме наблюдала в смущенном изумлении, как волосы Тошио начали расти и менять свой цвет на более светлый, именно тот блондинистый цвет, с которым, как она помнила, он щеголял, когда они встречались. Кроме того, вскоре его крики приобрели более высокий тон, а глаза, хотя и были голубыми, приняли уникальный оттенок, который она сразу же признала, даже, несмотря на то, что лицо стало более женственным. Затем начала меняться фигура, особенно этот факт, подчеркивала грудь, которая стала расти и расширяться, прижимаясь к черной рубашке Тошио. Его бедра также становились все стройнее, и хотя Аяме никогда не видела этого раньше, она была уверена, что она смотрит на форму, которую Наруто использовал для своего секси-дзюцу. Единственное, чего ей не хватало это отметок на щеках, похожих на усы. Киёми осторожно поставила женщину, которая упала на колени и посмотрела в замешательстве вокруг, прежде чем сказать: — Я… Я свободен. Затем она рухнула вперед и была поймана Аяме. Официантка рамена подняла глаза, когда биджу спросила: — Ты в порядке? Все еще потрясенная, она кивнула, заставив биджу улыбнуться и сказать: — Хорошо, Наруто никогда бы не простил меня, если бы с тобой случилось что-то плохое, пока он был в Кумо. Тебе стоило позвать его через свою метку раньше. — Я… Я… — Я знаю, что ты не хотела быть обузой, но Наруто не единственный, кто готов прийти к тебе на помощь. Не забывай об этом. Аяме кивнула, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. — Спасибо. — Киёми кивнула, прежде чем направить внимание на женщину, которую держала Аяме, поэтому официантка спросила: — Что ты сделала? — Исправила ошибку, которую совершила, забыв об этом, потому что считала, что это лишь скопление нестабильной чакры. Я и не подозревала, что у него появятся собственные чувства или мечтания. Аяме посмотрела вниз на спящую женщину и удивилась, что биджу имела в виду темный аспект личности Наруто, который она выпустила в попытке сбежать. И если это он, то она задавалась вопросом, как он отреагирует на получение формы, но не той, к которой он привык или, возможно, даже хотел.

***********

Наруто сидел и разглядывал полдюжины, как он считал, самых красивых девушек в Кумо. Трое, из которых, по рассказам Югито, были весьма влиятельными куноичи и могли помочь ему в достижении его целей. Он пытался сосредоточиться на своих амбициях, хотя все еще был несколько обеспокоен тем, что почти произошло с Аяме, пока его сопровождали в Кумо, когда он покинул круизный корабль. Радовало лишь то, что его возлюбленные присматривали друг за другом. Поэтому он планировал найти способ выразить Киёми свою признательность, прежде чем вернуться к этому вопросу. Цунаде в настоящее время была в офисе Райкаге, и Наруто даже через метку мог почувствовать, как она, молча веселиться. Он предположил, что это связано с тем, что, Райкаге наконец узнал, что она хотела от него для освобождения Югито, и мужчина скорей всего был ошеломлен тем, как мало она просила, или тем, насколько сильно это зависит от его гордости. Уверенный, что на данный момент она была в безопасности, он сосредоточился на попытке найти способ подобраться к одной из куноичи. Понимая, что у него, вероятно, будет время для соблазнения только одной из них, блондин решил, что его целью будет женщина, известная как Мабуи. Но будучи шиноби, Наруто также осознавал, что для достижения цели иногда приходится выбирать вторую цель, если его первая стала недостижимой, поэтому просчитав все варианты, он нацелился еще и на блондинку, известную как Самуи, которая хладнокровно смотрела на него, не отводя взгляд. Узумаки было трудно представить, что ей было стыдно за свою грудь, как утверждала Югито, учитывая ее платье. Однако он знал достаточно, чтобы понять, что только потому, что ее одежда красиво выделяла ее большую грудь, это не означало, что она ее любила. Это просто означало, что девушка была достаточно осведомлена, чтобы признать, что это отличный способ отвлечь врага, даже если всего на долю секунды, пока его похоть возьмет верх. Способ, который мог повлиять на исход битвы и определить победителя. Наруто должен был также признать, что даже просто стоя у стены напротив него и не делая ничего особенного, чтобы привлечь к себе внимание, ему было трудно устоять и не опустить глаз к ее груди. И нынешняя поза была ярким примером того, что ей и стараться то сильно не надо, чтобы привлечь внимание. Она стояла одной рукой, словно обнимая себя, крепко прижимая другую к телу, благодаря чему ее груди были сдвинуты вместе и приподняты вверх. Хотя Узумаки сомневался, что она подозревает о соблазнительном облике, в котором предстала. Взгляд Наруто переместился и он краем глаза, чтобы его не поймали, посмотрел на темнокожую девушку с красными волосами. Он нашел ее привлекательным сорванцом. Не сказать, что она не была женственной, но что-то подсказывало ему, что большую часть времени куноичи считала себя одним из парней. И это могло создать некоторые проблемы, которые он себе представлял, особенно учитывая его нынешнюю неспособность взаимодействовать с ней, за исключением текущей миссии, которую ей дали. Она должна была наблюдать за ним, хотя ее презрение к нему как к шиноби Конохи было очевидно. Честно говоря, это чувствовалось почти ото всех присутствующих шиноби Кумо. Он повернул голову, чтобы посмотреть на часы, и увидел, что прошло более трех часов с тех пор, как Цунаде вошла в офис Райкаге. Наруто воспользовался возможностью, которую ему предоставило его движение, чтобы понаблюдать за тем, кого он считал, самым старшим шиноби. Он знал, что имя этого человека Даруи из кратких инструкций, которые он получил после прибытия к Райкаге, ожидающего, когда они войдут в здание, из которого лидер деревни вел все свои дела. Из-за непринужденного поведения мужчины, Наруто даже подумал, что он и Какаши поладили бы. Еще из своего собственного опыта с сенсеем, Наруто знал, что этот человек был также достаточно умелым. Темнокожий мужчина, без сомнения, наблюдал за ним так же пристально, как и сам Наруто. Из офиса раздался громкий треск дерева, заставив Наруто подняться на ноги, хотя из-за продолжающегося веселья Цунаде он чувствовал себя спокойно. Но сделал это, так как все присутствующие шиноби вытащили клинки или кунаи, чтобы остановить его. Узумаки задавался вопросом, что происходит внутри комнаты, и немного расслабился, когда услышал голос Райкаге через аппарат связи на столе его секретаря Мабуи: — Мне нужен новый стол. Поднимите его из хранилища. Мабуи присела на стол, продолжая держать кунай на готове и наклонилась, чтобы активировать устройство и ответить: — Да, Лорд Райкаге. Даруи кивнул присутствующему блондину со светлой кожей и сказал: — Ши, я оставлю это на тебя. Серьезно выглядящий блондин кивнул, прежде чем направиться к лестнице, чтобы выполнить просьбу своего лидера. Наруто окончательно расслабился и занял свое прежнее место, заставив шиноби Кумо успокоиться. Тем не менее, Узумаки воспользовался возможностью, чтобы высвободить усиленные феромоны, которыми научился пользоваться с момента, как Цунаде вошла в офис. Он улыбнулся, заметив легкий румянец, даже на почти фарфоровом лице Самуи. Полагая, что внезапный выброс адреналина только ускорил их действие, он откинулся назад, чтобы дождаться шиноби Кумо, который, как он ожидал, взорвется первым, достигая своего предела. Теперь открыто наблюдая за своими коллегами из Кумо, Наруто почувствовал небольшое беспокойство, когда заметил, что Даруи начинает смотреть в сторону Мабуи, которая продолжала работать за своим столом. Он волновался, было ли это знаком, что они были вместе, но немного приободрился, когда она осталась, сосредоточена на своих документах. Хотя в тоже время в голове блондина крутились мысли, что это лишь способ скрыть чувства, которые она к нему испытывает. Она делала все что могла, чтобы не посмотреть в его сторону, создавая у Наруто впечатление, что, возможно, у них были отношения, которые испортились. По крайней мере, блондин надеялся, что это так, поскольку он никогда не хотел вставать между двумя людьми, которые заботятся друг о друге. К его удивлению, она посмотрела на него, чтобы подарить ему нежную, но прохладную улыбку. Наруто улыбнулся в ответ, а когда она быстро облизнула губы, воспринял это как хороший знак. Он не был уверен, заметил ли другой блондин, который ходил взад и вперед, реакцию Мабуи, хотя он определенно, достиг своего предела, что было понятно, когда он сказал: — Какого черта ты улыбаешься? Наруто сосредоточился на человеке по имени Ацуи, внешне похожем на шиноби Ши, который ушел, потому что полагал, что именно он первым отреагирует на феромоны, которые он выпустил. А нахождение здесь трех куноичи сделало Узумаки уверенным, что один из мужчин отреагирует на его присутствие так же, как реагируют животные, когда неизвестный самец заходит на чужую территорию. Учитывая, что один из мужчин уже взорвался, блондин понимал, что теперь ему нужно действовать осторожно, чтобы не начать международный инцидент, которого они пытались избежать. — Извини, я не хотел заставлять тебя нервничать. Мне просто интересно, могу ли я считать, что сломанный Рейкаге стол хороший знак или плохой. Как и ожидал Наруто, Ацуи отреагировал на то, что он сказал, так как он и думал, когда мужчина ответил: — Я не нервничаю. Ты думаешь, что я боюсь тебя. — Надеюсь, нет, — ответил Наруто, стараясь быть как можно искреннее. — Остынь, Ацуи, — сказала Самуи, когда ее брат предпринял попытки приблизиться к сидящему Наруто. — Почему я должен это делать? Мы должны взять их Хокаге в заложники и заставить освободить Леди Югито. Это то, чего она заслуживает за высокомерное вторжение в нашу деревню и предъявление требований. — Я бы этого не делал, — спокойно сказал Наруто. — Да, почему это? — По двум причинам, — ответил белокурый джинчурики, немного накаляя обстановку своим мнением, — Во-первых, это расстроит и без того деликатную ситуацию и причинит больше боли всем вовлеченным, и тогда ты хоть что-то станешь понимать. Во-вторых, если ты попытаешься хоть пальцем ее тронуть, я тебя остановлю. — Прекрати, — сказал Ацуи, прыгая на блондина, прежде чем смог остановиться.

***********

Цунаде старалась сохранять холодное выражение лица, хотя ее немного забавляло, смотреть на то, как раздраженный Рейкаге шагал за своим сломанным столом. Также она была рада, что решила надеть свои одежды и шляпу Хокаге, так как могла чувствовать, как встали ее соски и трутся о бюстгальтер, который был на ней. Вполне осознавая, что феромоны Наруто даже сейчас заполняли комнату, несмотря на закрытую дверь, она поняла, что без одежды и дополнительной поддержки, Райкаге точно бы узнал, насколько она была возбуждена. Как врачу ей было интересно наблюдать, как Райкаге становился все более и более возбужденным от феромонов ее возлюбленного. Она даже знала точный момент, когда он впервые почувствовал их эффект, поскольку он остановился на середине пути, чтобы посмотреть на дверь. У Цунаде было всего несколько мгновений, прежде чем она села немного прямее, как будто собиралась сказать ему, что человек, которого она считала альфа-самцом, был рядом. Райкаге возобновил попытку убедить ее освободить Югито, угрожая ей. Ее спокойствие перед лицом его растущего возбуждения только еще больше раздражало Каге, так что, когда она отвергла недостойную сумму выкупа за его джинчурики, мужчина ударил кулаком по столу, разбив его на куски. Понимая, что он теряет свое хладнокровие, он потратил минутку, чтобы успокоиться после того, как принес вялые извинения за несдержанность. Когда Райкаге успокоил дыхание, Цунаде на мгновение задумалась, почему не подверглась более сильному воздействию феромонов, которые витали в воздухе. Но решила, что это вероятно, потому что она уже отдалась Наруто, и поэтому кроме возбуждения им больше нечего было делать с ней. Хокаге задалась вопросом, почему она больше не беспокоилась о трех женщинах за пределами комнаты, но списала это на согласие с тем, что ее возлюбленный будет брать больше женщин и делать своими. Через несколько секунд Райкаге начал делать еще один шаг к свободе Югито, на который Цунаде едва обратила внимание. Изучая Райкаге, она не могла отрицать, что он очень заботился о шиноби под его командованием, заставляя ее задаться вопросом, почему этого никогда не было достаточно, чтобы предотвратить военные действия между их деревнями. И поняла, что, по крайней мере, эта черта объединяет их обоих, поскольку была уверена, что она должна быть одинаковой для всех Каге. Шум и суматоха за пределами комнаты заставила Райкаге взглянуть на дверь, говоря: — Какого черта там происходит? Ринувшись к двери с Цунаде, которая следовала за ним позади, он открыл двойные двери и собирался закричать. Но его крик, застрял в горле, когда он увидел, что Ацуи лежит на полу, а Наруто прижал его к земле коленом, держа кунай на затылке, пока несколько клонов мешали другим шиноби Кумо подобраться к ним слишком близко. — Наруто, — сурово сказала Цунаде, втайне восторгаясь от своего мужчины, демонстрирующего свое доминирование над другим, — Что ты делаешь? Наруто поднял глаза и потер затылок рукой, смущенно сжимая кунай и объясняя: — Это был не я. Этот парень пытался меня ударить. Даруи вздохнул, убрав свой меч, и признался: — Извините, сэр, это правда. Наверное, напряжение от беспокойства за Леди Югито сказалось на нем. Мы все это чувствуем. — Что же бывает, — признался Райкаге. — Хорошо, я полагаю, шесть шиноби, чтобы нянчиться с этим щенком немного перебор. Мабуи, я надеюсь, вы можете присмотреть за ним. — Да, сэр. — Хорошо, остальные свободны. Райкаге повернулся на каблуках, когда Цунаде ухмыльнулась и подмигнула своему любовнику. — Прости, никаких обид. — сказал шиноби Кумо Наруто и улыбнулся. Он протянул руку, но Ацуи проигнорировал его и ушел, хлопнув дверью. Остальные шиноби Кумо тоже вышли, демонстрируя схожее отношение к нему, в результате чего блондин шумно вздохнул, прежде чем Рейкаге закрыл дверь, чтобы продолжить разговор с Цунаде.

***********

Мабуи подошла к блондину, чтобы извиниться за своего товарища шиноби Кумо: — Не принимай это на свой счет. Ацуи склонен сначала действовать, а потом думать. — Спасибо, — искренне сказал Узумаки, — Я действительно надеюсь, что когда-нибудь мы подружимся с этой деревней. Мабуи видела искренность слов, отраженную в его голубых глазах, которые быстро сменились, становясь похожими на лисьи; зрачок вытянулся, а глаза засветились красным, прежде чем вернуться к нормальному состоянию. Она едва среагировала, когда у нее внезапно закружилась голова, поэтому не успела ничего предпринять, но была остановлена от падения блондином, когда он положил руку ей на бедро. — Ты в порядке? — спросил Узумаки, пока она все еще слегка покачивалась от внезапного головокружения, а также от непреодолимого запаха мужчины, который, казалось, наполнял ее теплом. — Д-да, — ответила женщина, не подозревая о печати Хирайшина, которая быстро исчезла после того, как Наруто разместил ее ей на живот. Чувствуя, как в горле внезапно пересохло, она спросила: — Хочешь чего-нибудь выпить? Шиноби Листа кивнул, а куноичи направилась в соседнюю комнату, где она готовила чай, кофе и закуски для Райкаге и любого другого гостя, которого он принимал. Когда он последовал за ней, Мабуи попыталась успокоить дрожь, которую она начала чувствовать от присутствия блондина, при этом, не замечая того, что идет, увеличивая покачивание бедрами.

***********

Семь сидела в своей камере, размышляя о том, что ей следует делать с информацией, в которую она стала посвящена. Последние две недели после ее встречи с Акаме были относительно трудными, а все из-за боевых учений, которым она подвергалась. Их трудность была связана с преодолением серьезных препятствий, которые Акаме позволял создавать тем, кто встретиться с ней лицом к лицу. Женщина знала, что причина такого прессинга заключалась в том, что человек, с которым она была связана тренировками, Микото. Они часто встречались в сценариях боя, где им пришлось отбиваться от большого количества нападавших, защищая цель. Или были атакующими и должны были полагаться на командную работу, чтобы выиграть. Подвергая их обеих таким адским испытаниям, он надеялся использовать небольшой раскол, который произошел между ней и Микото. Проблема заключалась в том, что если намерения Акаме были настолько очевидны для Нанаби, она полагала, что они должны были быть также очевидны и для Микото. Микото ей подыгрывала время от времени и делилась незначительными фактами и сведениями о себе, но Семь знала, что это не было чем-то, чего бы уже не знал Акаме. Причина того, что она так делала в том, что до тех пор, пока она знала, кого Акаме использует, чтобы шпионить за ней, она могла позволить себе определенную свободу, и Семь это прекрасно понимала. Нанаби подняла ноги на кровать и подтянула колени к груди. Обхватила руками колени и, несмотря на особенно тяжелое сражение тем утром, Семь не чувствовала боли из-за быстрого исцеления, которое стало возможно благодаря недавним изменениям в ее печати, которое сделала Киёми, чтобы дать ей больше доступа к ее силам биджу. Ее товарищ биджу появилась в ее камере, когда после особенно жестокой битвы с Мидзуки, которого поддерживала команда ниндзя в полном режиме «Проклятой печати животных» и они почти победили ее и Микото. Бывший Чунин казался значительно сильнее Семь, но в конце концов она все же одержала победу. Однако не без нескольких травм, в результате чего, когда Киёми мысленно ее позвала, она ее проигнорировала. Рыжеволосая была не готова принять такое поведение и появилась в камере, чтобы высказать все Нанаби, но, увидев состояние своей подруги биджу, быстро сменила гнев на милость. Киёми легла рядом с ней на кровать и положила руку поверх печати на живот Семь. Женщина сначала сопротивлялась, но, убаюканная теплом своего товарища биджу, наконец, смягчилась. Когда Киёми стала мягко и тихонько напевать, она быстро уснула, а к утру, хотя она и была по-прежнему покрыта синяками, большая часть боли, которую она испытывала, исчезла, как и Киёми. Семь обследовала печать, и хотя не была в этом экспертом, в результате собственных попыток изменить ее, легко нашла изменения. Поведение Киёми вызвало у Нанаби чувство вины за двойную игру. И хотя семихвостая еще не предала Киёми, она была не так глупа, чтобы отрицать, что она рассматривала это и практически установила связи, которые ей для этого понадобятся. Однако теперь, она чувствовала себя загнанной в ловушку, поскольку не могла спустя две недели после уже произошедшего факта рассказать правду о том, что стала одним из лейтенантов Акаме. Не без разрушения связи, которую Киёми пыталась восстановить. Поэтому, пытаясь найти выход из своего нынешнего затруднительного положения, она обратилась к единственному человеку, к которому, по ее мнению, могла, к Микото. Она подняла голову с колен и посмотрела на маленького каменного жука на своей кровати, которого создала с небольшим количеством своей чакры биджу, которую она смогла задействовать даже с Печатью подавления чакры. У него был напарник, который пробрался в комнату Учихи, протягивая маленькую липкую нить, которая соединяла два каменных объекта. Каменный жук на ее кровати открыл свои крылья, указывая, что другой был задействован. Через секунду послышался голос Микото: — Ты полна сюрпризов. Как можно использовать такое сложное дзюцу, когда печать активна? — Фокусник никогда не раскрывает своих секретов, — ответила семихвостая с улыбкой, так как, несмотря на кровь, текущую по венам другой женщины, она действительно наслаждалась ее обществом. — В самом деле, — сказала Микото, осторожничая, — Это привилегия, чтобы ты стала крупным игроком в маленькой игре Акаме. Нанаби нахмурились даже притом, что ожидала, что Учиха уже выяснила это. Оставаясь осторожной, так как все, что она знала, что Микото продала ее, она сказала: — Давай просто скажем, что это привилегия, данная мне кое-кем снаружи. — Ты говоришь, что связалась с человеком, стоящим за Акаме? — спросила удивленным голосом Микото. Семь была удивлена ответом Микото, хотя и предполагала, что так и будет. Все те признаки, которые она обнаружила, указывающие на еще большую силу, должны были быть столь же очевидны для Микото. — Нет, этот игрок еще не выдал своего присутствия. Мне кажется, что ты уже знаешь, кто это. Микото осознала, что, позволила себе слишком много, и сказала: — Чего ты хочешь? Я догадываюсь, что бы это ни было, ты не хочешь, чтобы Акаме знал, иначе ты подошла бы ко мне в душе. Ты также не хочешь, чтобы люди, наблюдающие за нашими камерами, знали об этом разговоре, поэтому и используешь этот хитрый трюк. Но давай проясним одну вещь, я тебе не доверяю. — Я знаю, — сказала Семь с тоской в голосе, — С самого начала всего этого я была сама по себе. Сейчас… сейчас я, возможно, облажалась… ну, честно говоря, я не уверена, что между нами происходит. Я просто хочу положить конец этому заговору, пока все не вышло из-под контроля. — У тебя есть линия связи за пределами тюрьмы. Я так понимаю, ты не сказала им, что стала одним из солдат Акаме. — Она все еще думает, что я пытаюсь себя проявить. — Признайся, — без колебаний сказала Микото, — В противном случае ты рискуешь тем, что все выйдет из-под твоего контроля. — Я не могу. — Почему? — Я уже однажды предала ее. Она никогда не простит меня за попытку сделать это снова. Пожалуйста, я знаю, что ты не хочешь, чтобы этот заговор осуществился. Она не знала, сочувствует ли ей Микото или почувствовала ее отчаяние, но после долгой паузы сказала: — Скажи мне, что ты знаешь. Нанаби воспользовалась случаем, сказав: — Я так понимаю, ты заметила, что недавно пропали некоторые из лучших заключенных. — Да, я просто подумала, что их вывели за пределы тюрьмы, чтобы как-то настроить для второй стадии плана. — Нет, они не могут, значительная часть сил Суны и Конохи разбили лагерь в двух шагах от тюрьмы. Их перевели на самый нижний уровень тюрьмы. — Раздел наказания? Зачем? — Он был преобразован в какую-то лабораторию. Человек по имени Амачи работает там уже несколько месяцев. — Амачи, я никогда не слышала о нем. — Я тоже, видимо, он был заключенным в Стране Моря. У меня такое чувство, что покровитель Акаме потянул за какие-то ниточки, чтобы как-то освободить его. Но он здесь для того, чтобы изменить Проклятую печать Мизуки. — Они близки к этому? — Я не знаю, — ответила Семь. — Мне только недавно провели быструю экскурсию. Это было скорее приветствие победившей стороне. Акаме точно не приглашал меня, чтобы задавать слишком много вопросов. Когда я выразила некоторое недоверие по поводу того, что они смогут взломать формулу печати, он заверил меня, что этот Амачи очень многое знает о Проклятой печати. — Эта женщина, на которую ты работаешь снаружи… что она планирует? — Я не уверена в этом. Я знаю, что она намерена остановить восстание, но пока она не сочла нужным поделиться со мной своими планами. — через мгновение Семь печально добавила, — И я не могу винить ее за это. — Хорошо, тогда мы найдем способ покончить с этим изнутри. Я начну показывать свое дружелюбие и позволю Акаме поверить, что ты завоевала мое доверие. Это должно убедить его, что ты выполняешь свою часть сделки. Надеюсь, он позволит тебе увидеть больше этой лаборатории и позволит принять более активное участие в делах. Поговорим об этом завтра. Каменный жук сложил свои крылья, сигнализируя, что Микото закончила говорить. Затем он начал рассыпаться и превратился в пыль, которую она стряхнула на пол. Оставшись одна, семихвостая поняла, насколько печально все складывалось, и вдруг снова пожелала теплого присутствия сестры.

***********

Она стояла на коленях в душе и сосала член, как будто это была самая вкусная вещь, которую она когда-либо пробовала. Мужчина, которого она ублажала, наклонил голову назад и застонал, посылая по ее телу дрожь и заставляя увеличивать темп. Что также добавило ей удовольствия, так это то, как его глаза автоматически искали ее, чтобы наблюдать, как она ему угождает. Отступая назад, она выпустила член из своего рта с громким «чпоком» и начала путешествовать по нему язычком от кончика и вниз, чтобы взять в рот одно из его яичек. Она ласкала себя, продолжая посасывать одно из его яичек, при этом заставляя его снова стонать, когда он сказал: — Черт, Мабуи, где ты научилась так сосать член. Позволив его яичку выскользнуть изо рта, она ответила: — Это мой первый раз, но я мечтала сделать это с тобой, целую вечность. Она взяла его член обратно в рот, двигаясь взад и вперед, иногда останавливаясь, чтобы пробежаться своим язычком вокруг нижней части. Мужчина, которого она радовала, покачал головой от удовольствия и удивления, говоря: — Должно быть, это были довольно четкие мечты. Мабуи только простонала, соглашаясь и заставляя мужчину застонать в ответ. Затем она подняла руку и начала ласкать его яички, принося еще больше удовольствия и побуждая любовника положить руку ей на голову в попытке контролировать темп ее сосания. Но его действия принесли мало пользы, поскольку она удвоила свои усилия. А когда почувствовала, что его яички сокращаются, провела языком по кончику его члена, в ожидании вкусняшки. Совсем скоро он начал извергать свою густую сперму в рот, крича: «Ах, черт!» Мабуи нетерпеливо поймала все его семя своим ртом и после того, как его оргазм закончился, откинулась назад, чтобы показать ему сперму, которую он выпустил, прежде чем закрыть рот. Сглотнув, она закрыла глаза, наслаждаясь вкусом, прежде чем посмотреть на него и открыть рот, чтобы показать ему, что она исчезла. Желая его в своей киске, она была разочарована, когда вода в душе стала холодной, и ей пришлось сказать: — Мне кажется, нам пора выйти из воды Наруто. Глаза Мабуи открылись и она увидеть, что ее будильник отсчитал только час после того, как она просыпалась в последний раз, когда ей снился Наруто, она и другая блондинка, которую она не узнала. Сон, в котором он и блондинка, занимались сексом в гостиничном номере, не останавливаясь даже зная, что она находится в постели рядом с ними и уже проснулась. Блондинка взбесила ее до такой степени, что она практически умоляла Наруто присоединиться к ней, чтобы положить конец ее сексуальным мучениям. Затем тройничек плавно превратился в квартет, к которому присоединилась рыжеволосая, наблюдавшая из зала. Мабуи перевернулась на спину, задаваясь вопросом, что вызвало ее довольно откровенные сны. Недолго думая, она села, но почувствовала небольшое смущение от неудобного напоминания о том, насколько сексуальными были ее мечты, когда трусики намокли. Вставая с кровати, она надеялась, что прохладный душ успокоит ее тело, и похоть быстро отступит. Ступив под прохладные струи воды своего душа, она попыталась проигнорировать воспоминания о снах, которые лишь распаляли в ней желание. На мгновение она даже почувствовала старое знакомое искушение позвать Даруи. Однако она быстро подавила его, ведь, несмотря на то, что у них была довольно полноценная сексуальная жизнь, когда она намекнула, что хочет большего, он быстро отступил. Они все еще время от времени использовали друг друга, когда тот или другой нуждался в расслаблении. Однако в последнее время не Мабуи была тем, кто провоцировал эти встречи. Поскольку женщина считала, что если не изменит свое поведение, не получит иных результатов. Тем не менее, это не означало, что временами она не была слабой, ведь стрессы от работы и отсутствие нормальной личной жизни на ней тоже сказывались. Выйдя из душа и обнаружив, что хотя бы на миг ее либидо успокоилось, она решила не искушать судьбу, пытаясь снова заснуть. Переодевшись, Мабуи прошла через свою роскошную квартиру, в которой было большое панорамное окно, через которое она могла видеть свою деревню. Она смотрела на спящую деревню и задавалась вопросом, как убить пару часов, прежде чем ей нужно будет отправиться в особняк Райкаге, чтобы заняться своими обязанностями. Она прикусила губу, борясь с искушением отправиться в квартиру Даруи для снятия стресса, и в конце концов ей удалось убедить себя, что это ничего не решит, кроме ее непосредственных желаний. Однако, все еще чувствуя беспокойство, Мабуи покинула свой дом, а вскоре обнаружила, что подходит к небольшому захудалому отелю в одном из самых бедных районов деревни. Приближаясь к группе своих товарищей шиноби Кумо, которые спокойно наблюдали за зданием, она мягко улыбнулась Джею, лысому темнокожему мужчине, когда он приветствовал ее, сказав: — Мабуи, я думал, что у тебя все расписано и без этих ублюдков Конохи. Хотя позже ты, вероятно, снова будешь нянчиться с одним из них. Мабуи нахмурилась, так как она нашла Наруто довольно дружелюбным и приятным молодым человеком, но позволила хмурому взгляду исчезнуть, когда стала мягко поддразнивать: — Ты и сам знаешь кое-что о няньках, не так ли, Джей. Разве не ты должен присматривать за Би, или он опять ускользнул у тебя из-под носа? Джей усмехнулся, но ответил: — Да, при нормальных обстоятельствах я все еще был бы в Долине Облаков и Молний. Но Лорд Райкаге вытащил немало часовых команд обратно в деревню. Надеюсь, Би не осознает этого, иначе он снова может отправиться в одно из своих путешествий. — Направив свой пристальный взгляд на отель, мужчина сказал: — Трудно поверить, что Каге на самом деле отказалась от шикарного номера, который мы приготовили для нее в пользу этой свалки. Мабуи нашла это немного странным, а когда задалась вопросом, имело ли это хоть какое-то отношение к человеку, с которым путешествовала Хокаге, она вскользь почувствовала прикосновение между ног. Закрыв на мгновение глаза, она оказалась под столом в каком-то офисе и сосала член мужчины, сидящего на нем, в то время как другая женщина говорила с ним. Но прежде чем она смогла слишком глубоко погрузиться в фантазию, ее выдернул из мыслей, мрачный голос, который заявил: — Мы должны взять эту корову силой и заставить ее рассказать нам, где Леди Югито. Если она откажется, мы просто должны натравить Би на их деревню. В ней больше нет никого, кто способен остановить его. Мабуи сосредоточилась на Шии и возразила: — Я бы не была так уверена. К тому же весь мир знает, что Хокаге здесь. Если с ней что-то случится, пока она под защитой Райкаге, то это нанесет ущерб отношениям со всеми нашими потенциальными союзниками. Включая и их. — Союзники… — сказал Шии с недоверием, которое он испытывал к Конохе, — Им бы так повезло, если бы мы рассматривали их как союзников. — Не будь так поспешен, — предупредила Мабуи, — Ива была занята расширением своих западных границ. Но со временем, они могут обратить свой взор на восток и попытаться заполучить некоторые небольшие страны вдоль их границы. А это практически гарантирует участие Конохи. В зависимости от того, кого Райкаге воспринимает как более серьезную угрозу, мы могли бы сражаться вместе с ними, чтобы откинуть Иву назад. — Или мы могли бы присоединиться к ним против Конохи, — с горечью ответил Шии, — Они не меньше заслуживают это... за убийство Лорда Гаширы. Мы протянули им руку дружбы, а этот ублюдок Хьюга хладнокровно убил его. Мабуи кивнула в знак согласия, поскольку слышала эту историю много раз за эти годы. Она знала, что Райкаге пытался использовать это в своих интересах, ведь доставив тело убийцы в Кумо, они могли получить Бьякуган. Но все это произошло до того, как она стала его помощником. — Однако, Шии, сейчас ты должен знать, что союзы изменчивы, как изменчив порыв ветра. Такова правда мира шиноби. — указывая на отель, она добавила: — Вот почему Хокаге отказалась от номера, который мы ей предложили. Она знала, что мы, вероятно, выбрали его для удобства следить за ней. Останавливаясь здесь, она заставила нас отказаться от всех наших планов и предоставить ей уединение, которым она иначе не наслаждалась бы. Она даже арендовала комнаты, окружающие ее, и заполнила их теневыми клонами в качестве дополнительного барьера против нашего шпионажа. Но, в конце концов, это всего лишь часть игры, в которую мы играли против них более ста лет.