Eroninja

      Мабуи открыла глаза и и попыталась вспомнить последний раз, когда просыпалась такой удовлетворенной, но так и не смогла. Однако девушка почувствовала разочарование от того, что проснувшись, оказалась в постели одна, хотя и подозревала, что, скорее всего это произошло из-за того, что его внимания потребовала другая из его возлюбленных. Садясь и прижимая покрывало к своему обнаженному телу, она направила свою чакру через маленькую лисью метку на лодыжке и почувствовала, как ее мир расширяется. Мабуи начала ощущать других женщин, с которыми теперь была связана через молодого человека, которого она рассматривала в качестве возлюбленного. Вскоре женщина почувствовала некоторую радость, когда обнаружила, что блондин ушел не далеко, но была не уверена, как принять тот факт, что он был не один в ее гостиной.       Мабуи выскользнула из кровати и накинула легкий шелковый халат, который едва доходил до середины бедра. Она вошла в гостиную и обнаружила там Наруто и Югито, которые сидели в одном из ее кресел. Югито нисколько не стесняясь, в лифчике и трусиках с обнаженной грудью сидела на голых коленях Наруто, и они оба смотрели в большое панорамное окно, наблюдая за тем, как над Кумогакуре медленно поднимается солнце. Югито, казалось даже, мурлыкала от легкой стимуляции, которой наслаждалась, опираясь головой на плечо Наруто.       Некоторое время Мабуи наблюдала за парочкой, и с удивлением обнаружила, что нисколько не ревнует. Она попыталась понять, почему, и решила, что это связано с той же причиной, по которой ее не беспокоили другие любовницы Даруи. И хотя женщина вроде должна была что-то сказать о том, во что ввязалась, но признала, что с ним было всё наоборот, и все это выглядело чем-то нормальным.       Что и доказал блондин, когда повернул голову к ней и сказал:       — Я понимаю, почему ты любишь эту квартиру. Вид просто потрясающий.       Мабуи выглянула в окно и была удивлена, насколько впечатляющим было зрелище, когда солнце поднимаясь над горой, проливало свет на ее дом. Она задалась вопросом, почему никогда не замечала этого раньше и пришла к выводу, что это было просто из-за того, что раньше она просто не находила времени, чтобы побаловать себя, поскольку взбиралась по карьерной лестнице, как куноичи.       Югито улыбнулась, когда подняла глаза и увидела, что Мабуи смотрит в окно, как будто видя деревню впервые. Блондинка поднялась с колен Наруто и мгновенно слизала собственные соки с пальца, который только что был похоронен в ней ее любовником. Она подошла к Мабуи и схватила женщину за руку. Потянув ее к креслу, она усадила Мабуи на колено Наруто и сказала:       — Извини, я не хотела вторгаться, но когда почувствовала его в деревне, не смогла остаться в стороне.       Югито собиралась повернуться и уйти, но Наруто притянул ее к себе и также усадил на другое колено. Расположившись между двумя возлюбленными, он сказал:       — Не нужно уходить. И не говори мне, что удовлетворена тем, что мы немного подурачились.       — Я не хочу мешать, — ответила Югито, глядя на Мабуи.       — Как думаешь, Мабуи, она помешала?       У Мабуи были смешанные чувства, она хотела, чтобы этим утром внимание Наруто было сосредоточено только на ней, но в тоже время она понимала, что очень похожа на Югито, ведь, как и она имела чрезвычайно ограниченный доступ к блондину по сравнению с теми, кто находился в Конохе или даже Суне. Поэтому покачала головой и почувствовала себя лучше, когда Наруто ей улыбнулся. Решив этот вопрос, они уже втроем стали наблюдать, как солнце медленно продолжает подниматься и окрашивать утреннее небо.       И снова Мабуи не могла поверить, что проживая в этой квартире в течение многих лет, не замечала такого удивительного зрелища. Совсем скоро девушка отвлеклась, поскольку ее внимание привлекло плечо Югито, которое едва заметно двигалось. Ее взгляд проследовал по руке вниз, и она увидела, как джинчурики осторожно поглаживала член Наруто. Мабуи увлажнила губы, а затем положила руку на руку Югито. Светловолосая женщина улыбнулась ей, когда они обе начали дрочить его. Наруто выдохнул от удовольствия, откидываясь назад на кресло, чтобы насладиться усилиями двух женщин.       Югито ахнула, заставляя Мабуи задаться вопросом, почему, но тут же получила ответ, когда почувствовала руку Наруто, которая начала путешествовать по ее ноге, прежде чем остановиться между ними. Он начал нежно тереть ее киску, заставляя собственные действия куноичи стать менее контролируемыми. Затем и Югито удивила Мабуи. Она вытащила пояс ее халата и освободила грудь перед тем, как наклонившись вперед, начала посасывать один из смуглых сосков женщины. Мабуи застонала, почувствовав, как язык Югито приступает к изучению ее ореола, и вздрогнула от удовольствия, когда куноичи неожиданно укусила ее затвердевший сосок.       Вскоре Югито отстранилась от груди Мабуи и встала с коленей Наруто. Она потянула Мабуи за собой, отходя назад к большому окну. Как только блондинка коснулась спиной окна, она улыбнулась через плечо Мабуи их общему любовнику. Затем она дотянулась до талии Мабуи, чтобы подтянуть халат женщины на ее бедра и обнажить ее задницу для голодных глаз Наруто.       Мабуи посмотрела через плечо и увидела, как Наруто быстро сократил расстояние между ними и счастливо вздохнула, когда он прижал свой член к ее киске. Узумаки начал скользить внутри нее, прижимая Мабуи к Югито, которая, в свою очередь, была прижата к стеклу окна. Мабуи громко застонала, когда Узумаки начал двигаться внутри нее с каждым толчком увеличивая свой темп. Югито не стала стоять без дела, она опустила руку вниз и начала тереть ее клитор, в тоже время, целуя куноичи и вылизывая ее грудь и шею. Наконец, когда блондинка снова вернулась к губам подруги, Мабуи охотно ответила на поцелуй, впуская юркий язык женщины в свой рот.       Поцелуй прервался лишь тогда, когда Наруто отступил назад, потянув за собой Мабуи, а затем потянулся вниз, чтобы приподнять женщину за ноги. Он держал ее за ноги, раздвинув их и давая Югито захватывающий вид на то, где они были связаны. Блондинка, словно, пожирала Мабуи глазами, от чего та засмущалась и ее лицо стала краснеть.       Куноичи джинчурики облизала губы, прежде чем подойти к ним. Прижимаясь своим телом к Мабуи, она наклонилась, чтобы поцеловать Наруто через плечо женщины, а также приласкать одну из ее грудей.       Мабуи жадно наблюдала за ними краем глаза, а когда Югито отступила назад, быстро повернула голову, чтобы захватить губы Наруто. Куноичи джинчурики начала медленно исследовать тело подруги своим языком, спускаясь к груди, на что женщина, не желая прекращать поцелуй, застонала ему в рот. Вскоре стон усилился, поскольку Югито не теряя времени зря, быстро опустилась на колени и села напротив парочки, чтобы сосредоточиться на месте, где были связаны Наруто и Мабуи. Стоны Узумаки также усилились, когда блондинка начала ласкать его яички, пока он продолжал, как можно глубже проникать внутрь бархатной вагины секретаря Райкаге.       Когда Мабуи внезапно подошла к краю, она потянулась назад и схватила Наруто за голову, впиваясь в его губы еще более страстным поцелуем, который, в свою очередь, подтолкнул джинчурики, и он залил своим семенем внутренности куноичи. После получения желаемого оргазма и так полюбившегося ей семени блондина, она осела у него на руках, вынудив молодого человека отнести ее на диван, где он ее и положил. Как только Наруто выпрямился, после размещения девушки на диване, а его член выскользнул из ее киски, Югито взяла его член в рот, заставляя блондина снова стонать от удовольствия.       Мабуи наблюдала, как быстро вернулась твердость Наруто, и, несмотря на недавний оргазм, начала тереть свою киску и застонала. Югито отстранилась от члена любовника, увидев действия помощницы Райкаге, и улыбаясь, спросила:       — Никак не можешь насытиться?       Мабуи покраснела и отвернулась, но быстро вернула свое внимание к подруге, когда та заняла место между ее ног, и стоя на четвереньках сказала:       — Не волнуйся, я протяну руку… или язык…       Прежде чем Мабуи смогла хоть что-то ответить, язык куноичи начал исследовать ее глубины, заставляя ее стонать еще громче. Несмотря на то, что ей было немного неловко, она не смогла сопротивляться и запустила руки в волосы Югито. В результате чего, когда женщина отстранилась, чтобы сказать таращащему глаза Наруто: «Эй, не стой просто так», Мабуи внезапно сообразила, что пытается притянуть Югито обратно к своей киске.       Наруто не стал возражать и быстро забрался на диван позади Югито и, сжимая ее бедра, спросил:       — Так какую дырочку хочет заполнить мой сексуальный котенок?       — Мррр мой… — пробормотала блондинка, пытаясь ответить, несмотря на двигающиеся бедра Мабуи.       Наруто предположил, что она имела в виду, и, потирая член против ее скользкой киски, прижал его к ее анусу. Он медленно скользнул в нее, побуждая Югито застонать в киску Мабуи, от чего темнокожая громко застонала в ответ:       — Да… продолжай… продолжай это делать.       Хотя ни один из джинчурики не знал, с кем она разговаривала, оба решили сделать так, как она просила, и продолжили свои поиски удовольствия. От действий талантливого языка Югито, Мабуи долго не продержалась и с криком покрыла лицо подруги собственными соками. Наруто стремительно притянул блондинку куноичи к себе на грудь, чтобы попробовать вкус помощницы Райкаге, который остался на ее губах. Мабуи смотрела стеклянными глазами, как два джинчурики купались в ласках друг друга на противоположном конце ее дивана и была не против вновь присоединиться к ним, но ее тело отказывалось двигаться, поэтому темнокожая женщина лишь устроилась поудобнее, чтобы наблюдать.       Рука Наруто скользнула по телу куноичи и он начал тереть ее киску, в то время как его другая рука зажала и потянула один из ее сосков. Глаза Югито расширились от того, как яростно блондин вонзил в нее член, а затем остановился; заставив Мабуи поверить, что он наполняет ее задницу своей спермой. Через мгновение после того, как Наруто нажал на ее клитор, блондинка закричала от оргазма.       Они стояли неподвижно, пока пытались отойти от оргазма, прежде чем Югито упала на Мабуи, которая не смогла сдержаться и улыбнулась, когда Югито довольно замурлыкала, находясь в ее объятиях. Наруто сидел, наблюдая за своими двумя возлюбленными с небольшой счастливой улыбкой и Мабуи, глядя на него, поняла, что хочет внести свой вклад, чтобы его улыбка никогда не исчезла.

***********

      Освежившийся в душе, но все еще голый Наруто, телепортировался от Мабуи и появился в своей квартире. Он бросил одежду, в которой был дома у куноичи Кумо в сторону и улыбнулся, увидев в своей постели спящую Хинату. Он опустился на колени, чтобы поцеловать ее в щеку, но остановился, когда она сказала:       — Я так понимаю, с новой любовницей все прошло хорошо.       Наруто кивнул и, садясь на кровать, нежно поцеловал ее, прежде чем ответить:       — Да, я могу смело сказать, что Мабуи с нами в одной лодке. Прости, что оставил тебя одну прошлой ночью.       Хината села и отбросила покрывало, показывая, что спала обнаженной.       — Все в порядке. Я просто рада, что она изменила свое мнение и присоединилась к нам.       Наруто покачал головой, прежде чем поцеловать ее. Затем он отстранился, положил свои руки на ее щеки и заглядывая в глаза, сказал:       — Ты действительно слишком добра. Это нормально быть немного эгоистичной.       Глаза Хинаты сверкнули от азарта и она ответила:       — Что ты имеешь в виду? Я не позволю тебе сорваться с крючка. Ты все еще должен мне свидание. — Узумаки снова поцеловал ее, а затем усмехнулся, когда она нахмурилась, говоря, — Я не шучу.       — Я знаю принцесса, — сказал Наруто, вставая с кровати, — К сожалению, для этого нам придется найти время в другой день. Сегодняшнее обязательство мы не можем пропустить.       Хината кивнула, тоже вставая с кровати, чтобы направиться в ванную комнату. Взгляд Наруто следовал за обнаженной красавицей, пока она не закрыла за собой дверь. На мгновение блондину захотелось присоединиться к ней, но вспомнив собственные слова о дневных обязательствах, заставил себя направиться к своему шкафу. Открыв его, блондин вздохнул, глядя на черную траурную одежду, которую купил. Он действительно надеялся, что это будет последним, что ему нужно будет покупать, но знал, что это желание вряд ли когда-либо сбудется. Когда Наруто потянулся к одежде, он понял, что если и есть что-то положительное в похоронах, на которых он собирался присутствовать, это то, что это было в честь человека, который заслужил это, хотя и покинул этот мир давно.

***********

      Хината поцеловала Наруто в последний раз, прежде чем он исчез из ее комнаты после того, как доставил ее туда. Она кивнула теневому клону, который был под хенге вместо нее, и вздохнула после того, как он исчез. Хотя девушка действительно не возражала, когда Наруто ушел, чтобы проявить внимание к Мабуи, ей было несколько грустно, что она не могла присутствовать на похоронах своего дяди вместе с ним. Конечно, это было не место для свидания, но Хьюга знала себя достаточно, чтобы понять, что она довольно эмоциональна и ей бы понравилось, если бы ее парень мог стоять рядом с ней.       Выйдя из своей комнаты, она едва не столкнулась с Ханаби. Ее сестра выглядела удивленной, как будто она в течение некоторого времени обдумывала постучать ли в дверь. Глядя на то, что она была на грани нервного срыва, младшая Хьюга, казалось, вся сжалась, когда сказала:       — Отец послал меня предупредить, что сейчас самое время идти.       Хината остановилась и поблагодарила свою сестру, когда она быстрым шагом начала идти дальше по коридору. Хината нахмурилась, опасаясь, что ее заметное улучшение вбивает клин между ними. Однако отодвинула такие опасения на задний план, когда начала медленно следовать за Ханаби. Добравшись до главного фойе дома своей семьи, брюнетка не удивилась, обнаружив, что ее никто не ждал. Хината не возражала, поскольку она полагала, что это даст ей некоторое время, чтобы подумать о своем месте в клане. Она была удивлена, узнав, что по возвращению Цунаде из Кумо многие старейшины теперь всерьез рассматривают возможность пойти против ее отца и поддержать ее право взять на себя руководство кланом Хьюга. Хината устала от своих новых сторонников, так как считала, что многие из них были просто авантюристами, надеющимися прицепить свои вагоны к восходящей звезде. В конце концов, она чувствовала, что они играют на тех, кто, по их мнению, предоставит им больше всего благ и принесет им больше пользы. Хината должна была признать, что она, должно быть, стала соблазнительным союзником, так как теперь, когда ей было семнадцать лет, она, вероятно, могла выйти замуж за одного из сыновей или внуков старейшин, тем самым предоставив их семье изменить порядок преемственности. Это, плюс тот факт, что долго она считалась бесполезной, оставил ее без каких-либо союзников, которых можно было бы призвать, если она будет настаивать на своем требовании править кланом.       Хината нахмурилась, когда начала понимать, почему ее предки в первую очередь создали Ветви в семье. Любые политические игры, происходящие за кулисами, могут привести к открытой враждебности, если она не будет осторожна, что было одной из причин, по которой она держала тех, кто пытался присоединяться к ней на расстоянии вытянутой руки. Вместо того чтобы быть в долгу перед людьми, которые смотрят на нее как на способ продвижения своих собственных интересов, она намеревалась подняться за счет собственных заслуг и поддержке ее семьи с Наруто. Единственная другая группа людей, чью поддержку на ее претензии она приветствовала, была группой побочной Ветви семейства. Многие из них, услышав, что это ее предложение, подтолкнуло Хокаге к идее настаивать на том, чтобы Райкаге признал свою причастность к инциденту четырнадцатилетней давности, стали открыто поддерживать заявление девушки принять ее в качестве наследницы. Однако Хината проявляла осторожность, чтобы не использовать этот инцидент в своих политических интересах, поскольку в то время она не думала о таких вещах. Все, о чем думала девушка, это способ получить что-то от Райкаге, чтобы он мог вернуть Югито, не будучи слишком болезненным для людей Кумо. Также это был способ окончательно закрыть болезненную главу в истории ее семьи. Однако, как ни странно, хотя, это было для нее очередным неудобством, ведь у нее были мысли о собственных интересах от участия в деле, казалось, Ветвь семьи начала энергично поддержать ее.       Добравшись до особняка Хокаге, она вошла и направилась к крыше, чтобы присоединиться и поддержать тех, кто будет говорить о ее дяде.

***********

      Карин начала спускаться с крыши особняка Хокаге, решив оказать поддержку члену своей семьи и гарема. Выйдя на улицу, она нахмурилась, увидев, как Ибики подошел к одному из каменных столбов, обозначавших вход на территорию, скрестив руки на груди. Она надеялась, что он поджидал там кого-то еще, но это оказалось не так, поскольку он сказал:       — Довольно странно, что вы посещаете похороны человека, которого никогда не встречали.       Карин остановилась и сняла очки, принимаясь их чистить, перед тем как ответила:       — Я сделала это в знак уважения к клану, членом которого он был. Я едва ли была единственным деловым человеком, присутствующим на службе. Ибики кивнул, прежде чем ответить:       — Верно, вы, безусловно, выполняете новые обязанности, которые на вас возложили.       — Спасибо, — вежливо сказала Карин, — Теперь, если вы меня извините, у меня есть дела.       — У меня тоже, вот почему я здесь.       — Мы можем говорить и идти?       Ибики кивнул, а затем не теряя времени, спросил:       — У меня есть вопросы о том, что произошло в стране Волн, когда вы купили тот отель.       — Вы не единственный, — ответила Карин, — Я надеялась, что вы тоже сможете дать мне некоторые ответы.       — Боюсь, что нет, — грубо сказал главный следователь, — К сожалению, хотя конгломерат страны Волн любезно предоставил информацию. Боюсь, это не дало нам ни малейшего представления о том, что мотивировало тех двоих, которые напали на вас. Они утверждают, что они даже не были заинтересованы в отеле, но решили принять участие в торгах, поскольку Вега был так настойчив. Учитывая, что он достиг некоторых удивительных результатов в прошлом, они думали, что он знал то, чего не знали они.       — Вы в это верите? — спросила, нахмурившись Карин.       — Не совсем, — признался Ибики, — К сожалению, ввиду происхождения самой компании, люди, с которыми я разговаривал, могут быть не более чем неосознанными обманщиками, подающими мне о ней неверную информацию. Впрочем, у меня действительно создалось впечатление, что, по крайней мере, большинство людей в стране Волн не знают ничего плохого о происходящем.       — Хорошо, так зачем вы пришли ко мне?       — Мне было интересно, нашли ли вы что-нибудь странное, когда начали ремонт отеля.       — Нет, боюсь, что нет. Хотя, я скажу Цунами, чтобы она внимательней за всем следила, поскольку это она ведет восстановление отеля. Если она найдет что-нибудь необычное, я дам вам знать.       — Хорошо, — сказал Ибики, а затем, заметив, что бывшая куноичи Звука, вероятно, обрабатывала информацию и формировала собственную теорию, спросил, — О чем вы задумались?       — Скорее всего… ничего… — через минуту ответила Карин.       — Или это может быть что-то. Вы, очевидно, подумали над этим вопросом, и мне действительно нужен новый след, который можно исследовать, поскольку я в настоящее время в тупике.       Карин не решалась говорить мужчине, но, в конце концов, поняла, что его расследование инцидента в стране Волн не представляло угрозы для ее новой жизни, поэтому сказала:       — Просто… я часто задавалась вопросом, была ли эта попытка купить отель просто новым способом продолжить с того места, где остановился Гато.       — Что вы имеете в виду?       Карин собрала свои мысли в кучу, прежде чем ответить:       — Я пробежалась по цифрам, и, честно говоря, я просто не понимаю, какова была его цель в стране Волн. Он полностью уничтожил эту страну, и хотя его монополия гарантировала ему бизнес… Какая от этого польза, когда они больше не смогут платить?       — Я никогда не имел дел с бизнесом, но полагаю, что у вас есть идея.       — Да, ты берешь единственное, что у них осталось. Заставляешь их продать вам свою землю по дешевке, а затем предоставляешь им билет в один конец с острова.       — А что дальше?       Карин пожала плечами, когда призналась:       — Я не знаю. Вот где моя теория как бы не клеится, я признаю.       — Возможно, нет, — сказал Ибики, скрестив руки на груди в мыслительной позе, — Я полагаю, вы считаете, что проблема в вашей теорией заключается в том, что Гато работал в Лиге с кем-то вроде Вега и Балрог. Тогда зачем использовать только одного нукенина, чтобы справиться с Мостостроителем и командой шиноби, охраняющей его?       Карин кивнула и ответила:       — Точно, она действительно пролетает, раз у него был доступ к таким опытным шиноби.       — Если только третья сторона не решила позволить Гато расшатать страну Волн, чтобы затем, добравшись туда, собрать то, что осталось после того, как он закончил и двинулся дальше. Вы правы, говоря, что долгосрочные цели Гато в стране Волн, похоже, не принесли ему большой финансовой выгоды. Но даже у него не могло быть столько денег, чтобы купить страну. Его разрушения объяснялись только тем, что так он создал свою монополию. После миссии Какаши в стране Волн и смерти Гато, мы никогда не задумывались о том, как он построил свою империю. Возможно, пришло время начать. Спасибо, вы дали мне много поводов для размышлений.       — Я рада, что смогла помочь. — улыбнувшись, сказала Карин.       Ибики склонил голову, а затем удивил ее, сказав:       — Вы должны знать, что изначальной причиной вашего поиска было сообщение о том, что, если вас все еще интересует, я рекомендовал вас в качестве резервного Шиноби Конохи. — Карин не смогла удержаться, и волнение четко проявилось на ее лице, заставив мужчину со шрамом сказать, — Это позиция, когда, если будет чрезвычайная ситуация, вы будете призваны помочь защитить деревню. Обычно резерв состоит из отставных шиноби или куноичи. Я рекомендовал вас отчасти из-за храбрости, которую вы проявили в стране Волн, когда помогли генину, которому было поручено защищать вас.       — Я не уверена, что сказать, но спасибо.       — Благодарности не нужны. Если вам интересно, то встретьтесь с человеком по имени Эбису, который по совпадению также является сенсеем генина, которому вы помогли.       Карин улыбнулась после того, как сказала, что все сделает и начала уходить от Ибики, который тут же направился в свой отдел, но остановилась, когда Кохару позвала ее:       — Ах, Карин, пожалуйста, подождите минутку. — красноволосая перестала улыбаться старейшине, которая заговорила с ней, пока другие люди, присутствовавшие на похоронах, проходили мимо них, — Я хотела сказать, как мне приятно, что представитель нашего делового сообщества отдает дань уважения одному из героев деревни.       — Не упоминайте об этом, — сказала Карин, когда она и старшая куноичи начали уходить вместе. Как только они были уверены, что остались одни, она сказала, — Вы уже знали, что Ибики назначил меня резервистом?       Кохару улыбнулась и ответила:       — Конечно. Мы подумали, что это будет приятный сюрприз. Он сделал это, как только прочитал отчет о том, что произошло в стране Волн. Это не должно мешать твоим другим обязанностям. Обычно такие люди призываются только во время войны. — Карин кивнула, но казалась потерянной в мыслях, побуждая старейшину спросить, — Что-то не так?       — Ибики просто вызвал некоторые воспоминания о том, что произошло в стране Волн. Вот и все.       — Какие именно?       Карин нахмурилась и прикусила губу, поскольку не решалась поднять эту тему, так как Наруто обещал следить за ситуацией. Однако она боялась, что он смотрит сквозь розовые очки из-за своей привязанности к генину, в котором она сомневалась. Наконец она сказала:       — Ты знаешь что-нибудь о генине по имени Удон?       — А что? — немного оборонительно спросила Кохару.       Хотя ее удивила реакция старейшины, Карин продолжала говорить:       — У меня нет никаких доказательств или чего-то еще… но в нем есть что-то подозрительное. Когда они сопровождали меня в страну Волн, он казался чрезвычайно компетентным. Но его умения совсем не подтвердились во время боя, по крайней мере, так казалось во время боя с теми нукенинами.       Кохару посмотрела вперед, отвечая:       — К сожалению, такое можно сказать о многих шиноби. Никогда не знаешь, как реагировать, когда сталкиваешься с превосходящим тебя по силе противником.       — Возможно, — сказала Карин после долгой паузы, — Но что, если он каким-то образом связан с Корнем? Я имею в виду, что держа агента рядом с внуком Хокаге, легче влиять на него, если Конохамару последует по стопам Третьего.       — Это правда, что Удон попал в команду Конохамару в основном из-за того, что он был внуком Хомуры. Но я думаю, что если бы я в свое время создала семью, один из моих внуков тоже нашел бы свое место в этой команде. Это способ укрепить тесные связи среди команд.       — Наверное, я просто выдумываю. — сказала Карин через мгновение, хотя ее тон говорил, что она не совсем убеждена, что была неправа относительно Удона, — Ну, я должна вернуться в офис.       Кохару наблюдала, как Карин пошла своей дорогой, и хотя она не могла поверить, что Данзо превратил своего внука в человеческую машину, которые предпочитал. Семя, что ее старый товарищ по команде использовал бы своего внука, для руководства и влияния на будущего Хокаге, было посажено. Когда женщина отправилась к своему официальному дому, как старейшина Конохи, она начала задаваться вопросом, могли ли страхи Карин быть настолько надуманными, как она верила сначала. Она прочитала отчет, в том числе о том, как Удон был брошен в Конохамару Балрогом, тем самым выводя их обоих из боя. И если она правильно поняла опасения Карин, то, возможно, Удон не был так недееспособен, как указано в докладе. Кохару почувствовал дрожь, которая сотрясает ее тело при одной только мысли об этом, поскольку это означало бы, что генин был готов пожертвовать как Карин, так и своим товарищем по команде Моэги.       Но по какой причине она не могла точно сказать, пока не поняла, что если бы влияние на будущее Хокаге было целью, тогда не было лучшего способа обеспечить тесную связь между будущим Хокаге и потенциальным советником, чем пережить общую травму. И смерть товарища по команде была одной из таких трудностей, которые слишком часто объединяли шиноби Конохи. Кохару остановилась и подумала: «То же самое случилось и с нами».       Мысль стала отрезвляющей, когда она вспоминала, как после смерти ее сенсея Тобирамы Сенджу Хирузен обратился к своим товарищам по команде за советом и повысил их до старейшин. Именно эта общая боль позволяла Хомуре, Данзо и ей самой иногда идти вразрез с убеждениями Третьего, когда речь шла о врагах деревни, поскольку они напоминали ему о боли, которая была причинена народу Конохи. То, о чем он был слишком осведомлен из-за потери их общего учителя. В конце концов, несмотря на попытки убедить Карин, что она пытается поймать лишь тени, Кохару начала опасаться, что, в крайнем случае, Хомура тренировал своего внука, чтобы попытаться повторить историю.

***********

      После церемонии Хината отправилась на третий полигон, где находился Мемориальный камень. Она остановилась и увидела своего двоюродного брата, который стоял там и смотрел, как каменщик вырезал имя его отца на камне. Хината собиралась развернуться и уйти, но Неджи остановил ее, заговорив:       — Мне сказали, что за это я должен поблагодарить тебя.       — Нет, — мягко сказала Хината, — Это мы должны благодарить твоего отца. Я просто рада, что мы наконец-то смогли признать его жертву.       Неджи повернулся к кузине и загадочно улыбнулся, через мгновение говоря:       — Ты действительно, выросла Хината. Похоже, у твоей сестры есть причины оглядываться. — Хината прошла мимо своего двоюродного брата, наблюдая за тем, как масон продолжал выполнять свою работу. Неджи не удивился, что она не ответила, и продолжил, — Странно то, что я никогда даже не представлял, что ты можешь так страстно желать занять пост Главы Клана.       Хината краем глаза посмотрела на своего двоюродного брата, прежде чем ответила:       — Я пришла к выводу, что на этой должности я смогу принести больше пользы.       — Это убеждение начинает разделять все больше и больше людей. — Хината удивленно посмотрела на кузена и увидела, напряженную ухмылку. Она почувствовала, что ее лицо слегка покраснело, когда Неджи сказал, — Я думаю, Наруто тоже в это верит.       — Эммм… ну… Эм… …       Неджи был удивлен внезапным смущением его кузины. Выдвигая теорию, которую он разрабатывал, он сказал:       — Я подумал, что ты будешь очень потрясена, когда узнаешь, что он встречается с официанткой Ичираку Рамен. — Хината слегка побледнела, когда начала подозревать, что Неджи знает, что они с Наруто больше, чем просто друзья, а член побочной ветви семьи продолжил, — В конце концов, он стал довольно популярным. Тем не менее, последствий было немного, когда он урегулировал этот вопрос. Полагаю, это имеет смысл, поскольку свидания были понарошку. Но я не думаю, что ты тоже будешь с этим шутить.       Хината не знала, что сказать, но поняла, что должна была знать своего двоюродного брата, чьи глаза не имели себе равных в клане, ведь он смог увидеть то, чего не видели большинство. Она собиралась признаться, что все еще влюблена в Наруто, но избавилась от этих мыслей, когда он сказал:       — Наруто однажды пообещал мне, что он изменит клан Хьюга, когда станет Хокаге. — повернувшись, ее двоюродный брат начал уходить, когда каменщик начал восхищаться своей работой, — Хотя я не совсем уверен, что происходит. Я считаю, что должен это принять, просто, как его усилия по выполнению этого обещания на ранней стадии. — он перестал оглядываться, спрашивая, — Ты счастлива?       — Да, — сказала Хината, и заканчивая разговор, добавила, — Больше, чем когда-либо.       — Это единственное, что имеет значение. — ответил Неджи и стал уходить, оставляя улыбающуюся Хинату позади.

***********

      После поминальной службы Наруто появился в особняке Киёми. Хотя из поездки в Кумо он вернулся в деревню примерно неделю назад, Киёми была странно тихой. И вот, наконец, несколькими минутами ранее, она позвала его, используя свою метку. Стоило блондину появиться перед ней, она улыбнулась ему и быстро приблизилась, чтобы поцеловать. Оторвавшись от своей возлюбленной биджу, Узумаки увидел Йоруичи, которая стояла позади сестры и наблюдала за ними. Наруто заметил на ее лице довольную ухмылку, которая, как ему показалось, означала, что она знала какой-то секрет. Однако Йоруичи не дала ему долго раздумывать об этом и быстро приблизилась к нему, чтобы тоже получить свой поцелуй. После того, как они оторвались друг от друга, она снова улыбнулась ему своей озорной улыбкой, заставив его спросить:       — Что?       Она покачала головой и сказала:       — Я не хочу испортить сюрприз.       Киёми прочистила горло, а затем сказала:       — Разве у тебя нет другого места, где ты должна быть?       — О нет, я бы ни за что на свете не пропустила этого.       Киёми нахмурилась на сестру, прежде чем скользнуть между ней и Наруто. Схватив его за руку, она сказала:       — Пожалуйста, пойдем со мной, Наруто.       Наруто услышал в ее голосе заминку, которая сказала ему, что Киёми боится, как он отреагирует на то, что она собирается ему показать. Йоруичи почувствовала дискомфорт Киёми, так что тихо держалась позади, пока биджу вела своего любовника к комнате. Киёми остановилась перед дверью своей спальни и начала нервничать еще сильнее, хотя все равно заговорила:       — Я придумала дюжину способов объяснить тебе это… но в данный момент все мои слова… подводят меня. Я подумала, что лучше покажу тебе, поэтому, пожалуйста, не делай поспешных выводов.       — Хорошо, — ответил Наруто, наблюдая, как Киёми открывает двери.       Сказать, что он был удивлен, увидев женщину, лежащую на кровати, значит, ничего не сказать. Шагнув дальше в комнату, он почувствовал, как его рот непроизвольно открывается, ведь он смотрел на женскую форму, на которой основывалось его секси дзюцу. Он оглянулся на Киёми, которая, казалось, была готова принять его гнев или любые другие эмоции, которые он, возможно, чувствовал.       Йоруичи распахнула руки и крикнула:       — Сюрприз!       Киёми неодобрительно глянула на сестру, но быстро повернулась к своему возлюбленному, когда он усмехнулся. Соглашаясь с Киёми, он сказал:       — Как насчет того, чтобы ты использовала некоторые из тех слов, чтобы рассказать мне, что происходит?       Киёми объяснила, как она использовала тело потенциального насильника Аяме в качестве сосуда для тени, которую она освободила внутри него. Наруто оглянулся на молодую женщину и спросил:       — Чего ты надеешься достичь, давая ей форму?       — Я надеюсь дать ей шанс вырасти как существу. Так же, как люди относились к нам биджу как к источникам энергии, которые можно использовать в их конфликтах. Я сделала тоже самое.       — Хорошо, я понял. Значит, она спала с тех пор, как я был в Кумо?       — Да, я надеялась, что ты будешь присутствовать, когда я разбужу ее.       — Хорошо, давай сделаем это, — сказал Наруто, приближаясь к кровати.       Киёми кивнула и тоже двинулась к кровати. Затем она сделала знак освобождения, и глаза куноичи начали трепетать. Они распахнулись, и Наруто наклонился вперед, чтобы поприветствовать женщину в этом мире. Однако, когда ее голубые глаза сузились и она зарычала: «Ты!» Он был застигнут врасплох ударом ладони в подбородок, который откинул голову назад и заставил его упасть на пол.       — Эй, — крикнула Йоруичи, когда блондинка куноичи вскочила на ноги.       Женщина дико огляделась, а темнокожая двинулась на нее.       — Это было довольно грубо. — сказал Наруто, разряжая обстановку, когда Киёми помогла ему встать на ноги.       Блондинка куноичи посмотрела на него, но сосредоточилась на Киёми, сказала:       — Что, черт возьми, здесь происходит? — она выглядела смущенной, когда услышала свой голос и посмотрела вниз. Когда пришло некоторое понимание, на лице блондинки отразился шок, и ее рука метнулась к промежности, хватаясь за пах, — Что?! — она снова сосредоточилась на Киёми, спрашивая, — Что ты со мной сделала?       — Я дала тебе форму, с помощью которой ты можешь…       — Я не хочу этого… Я мужчина…       — Нет, ты была набором энергии, заставленной думать о себе как о Наруто и сосредоточиться на всех негативных сторонах его жизни, чтобы измотать его решимость держать меня в себе. — Киёми подошла к молодой женщине, говоря, — Но с этой формой ты можешь…       — Нет, — крикнула женщина и сформировала в руке Расенган. Она развернулась и ударила им в угол комнаты, в результате чего он взорвался.       Откашлявшись от пыли, Наруто посмотрел в дыру, которую сделала женщина, когда дым осел. Йоруичи двинулась к дыре в стене, чтобы начать преследование, но Наруто положил руку ей на плечо, останавливая ее.       — Отпусти меня. Я могу поймать ее до того, как она доберется до границ владений. —сказала биджу, оглядываясь на него.       — Да, но тогда она, вероятно, отреагирует враждебно. Позволь мне разобраться с этим. — Наруто подошел и выглянул в дыру, но перед тем как прыгнуть повернулся к Киёми, чтобы с улыбкой сказать: — Ну, ты точно знаешь, как сделать жизнь интересной.       Он опустился на землю и медленно начал преследование.

***********

      Аяме убирала кое-какой мусор за своим ресторанчиком. Она положила его рядом с большим мусорным контейнером, которым пользовался и другой ресторан, и собиралась уже уходить, как услышала чей-то плач. Девушка заглянула за большой мусорный бак и была удивлена, увидев там, дрожащую женскую версию Наруто. Сцена заставила ее вернуться в прошлое, к тому времени, когда она впервые встретилась с Наруто.       — Привет. — сказала Аяме, зная, кем являлась эта женщина.       Женская версия Наруто подняла глаза, и по ее лицу можно было легко прочитать, что она ее узнала. Она была на грани паники, но Аяме обнадеживающе улыбнулась и, протянув руку, сказала:       — Привет, мы уже мельком встречались. Меня зовут Аяме, не хочешь зайти на чашечку рамена? — женщина выглядела так, будто она собиралась отказаться и сбежать, но ее желудок заурчал, вынуждая ее смущенно вспыхнуть, — Пойдем, — повторила настойчиво, но по-доброму официантка.       Женщина уставилась на руку, и когда ее живот снова заурчал, взяла ее. Она последовала за Аяме, а когда официантка заняла свое привычное место, села за стойку. Аяме улыбнулась нервной и испуганной женщине, и включила плиту, чтобы приготовить бульон.       — Что тебе предложить? — ласково спросила Аяме.       — У меня нет денег, — ответила женщина, с подозрением глядя на официантку Ичираку.       — Все в порядке, — пожав плечами, сказала Аяме, — Так или иначе время уже близится к ночи. Жаль будет не использовать то, что имеется у меня в запасе. Молодая женщина продолжала подозрительно смотреть на нее, но когда ее живот снова заурчал, она просто кивнула. Аяме взяла чашку и снова спросила:       — Что бы ты хотела?       Молодая женщина задумалась, как будто принимала одно из самых важных решений, которые у нее когда-либо были, и через несколько секунд, наконец, сказала:       — Я буду креветки.       Кивнув, Аяме наполнила чашку лапшой, затем залила ее креветочным бульоном и положила щедрую порцию ингредиентов на вершине. Когда все было готово, она передала ее молодой женщине, которая начала быстро уплетать лапшу, как будто это была самая вкусная вещь, которую она когда-либо пробовала. Официантка Ичираку, упёршись локтями в стол и положив подбородок на руки, стала наблюдать, как женщина ест. Видя, что, как и ее возлюбленный, женщина в нечеловеческом ритме расправляется с едой, она начала готовить следующую порцию, чтобы, когда та опустит чашку, она нашла новую, ожидающую ее, порцию.       Блондинка посмотрела на нее своими голубыми глазами, наполненными надеждой, а официантка просто кивнула. Женщина расправилась со второй чашкой так же, как и с первой, а после того, как опустила ее вниз, вытерла рот предплечьем. Она посмотрела на кастрюли, как будто надеялась на третью порцию, но, казалось, слишком нервничала, чтобы попросить еще.       — Так как мне тебя звать? — спросила Аяме, наполняя еще одну чашку.       — Я… у меня нет имени. Пожалуй, ты можешь называть меня как хочешь. Аяме задумалась над этим вопросом, однако потерпела неудачу. Она не знала, как назвать молодую женщину, сидящую перед ней, и сказала первое, что пришло ей в голову:       — Как насчет Наруко? — недавно получившая имя Наруко сделала лицо, которое граничило с расстройством, заставляя Аяме сказать, — Мне жаль, если это было…       — Все в порядке, — ответила Наруко, хотя ее голос по прежнему звучал, словно она не в восторге от своего нового имени, — Полагаю, я могу понять, почему ты думаешь, что оно мне подходит. — сказала она, глядя на третью миску, стоящую перед ней.       Блондинка продолжила есть, хотя и гораздо медленнее, чем раньше. А Аяме начала заниматься уборкой, чтобы закрыться, опасаясь, что она расстроила молодую женщину. Она почти закончила, когда Наруко почти шепотом спросила:       — Ты меня не боишься?       Аяме уставилась на нее, прежде чем подарить ей добрую улыбку и сказать:       — Нет, если честно, это столкновение отчасти напомнило мне тот день, когда я впервые встретила Наруто.       Аяме почувствовала беспокойство, когда лицо молодой женщины скривилось, превращаясь в маску гнева при упоминании имени ее любовника.       — Понимаю, — сказала Наруко, пытаясь скрыть гнев, — Наверное, было бы слишком надеяться, что кто-то увидит во мне меня.       — Прости… — быстро сказала Аяме, — Я не хотела тебя обидеть. Просто, как и тебя, я нашла Наруто, прячущегося в переулке, когда мы впервые встретились.       Наруко продолжала смотреть прямо на нее, когда ответила:       — Не то, чтобы я надеялся воссоздать твою драгоценную первую встречу с Наруто. У меня даже нет этих воспоминаний. Думаю, что эта сука Киёми решила, что мне не нужны эти воспоминания, так же, как-то, что мне не нужен член.       — Я понимаю, — сказала Аяме, переживая за молодую женщину, чей гнев стало еще легче увидеть, — Но я уверена, что у Киёми есть свои причины…       Взгляд Наруко ожесточился, когда она ударила ладонью по стойке.       — Это было не так уж плохо, когда она использовала меня, а затем отказалась от меня, — ответила Наруко, повышая голосом, — Но теперь она решила выпустить меня, чтобы дать мне эту… эту глупую форму.       Аяме не была уверена, как ответить, поэтому она попыталась обнадеживающе улыбнуться, но улыбка получилась слабая. Наруко видела, что она заставляет официантку Рамена чувствовать себя неуютно, поэтому повернулась к женщине и сказала:       — Спасибо, я, несомненно, расплачусь с тобой когда-нибудь.       — В этом нет необходимости… — попыталась сказать Аяме, но была прервана Наруко.       — Я не останусь у тебя в долгу. — быстро сказала блондинка и направилась к выходу.       Прежде чем Аяме смогла ответить, Наруко выскочила из небольшого ресторанчика Рамена. Аяме хотела позвать Наруто через свой лисий знак, но почувствовала, что ее возлюбленный спокойно стоит рядом с памятником Хокаге и не стала этого делать, полагая, что, раз Узумаки не так активно ищет женщину, значит, он знает, где она окажется. Девушка решила оставить это дело на своего возлюбленного, поскольку считала, что все, что происходит с Наруто, не может быть плохим. И поэтому она успокоилась и занялась уборкой магазина, готовясь к возвращению домой.

***********

      Наруко сидела на голове четвертого Хокаге и наблюдала за деревней, где каждый занимался своими делами, хотя из-за позднего часа было не так уж много на что посмотреть. Суровый ветер пронесся рядом, заставляя ее задрожать и подтянуть свои колени к груди, которая была более мягкой, чем она привыкла. Внезапное напоминание об изменениях, которым она подверглась, снова вызвало ее гнев. Однако ее сдерживало чувство вины за то, как она повела себя с Аяме. Когда снова поднялся ветер, она почувствовала, что кто-то приближается сзади. Имея хорошее представление о том, кто это был, блондинка спросила:       — Ты пришел, чтобы забрать меня к той рыжеволосой стерве?       Вместо ответа на ее плечи была накинута куртка, и, несмотря на то, что она принадлежала человеку, с которым блондинка абсолютно не хотела иметь ничего общего, она потянула ее на себя, закутываясь в нее, поскольку суровый ветер снова напомнил о себе. Наруто отступил, давая Наруко некоторое пространство, прежде чем, наконец, сказать:       — Нет, я полагаю, что, если Киёми захочет поговорить с тобой о беспорядке, который ты устроила в ее спальне, она может сделать это сама.       — Тогда чего ты хочешь?       Наруто пожал плечами и сказал:       — Ничего. Я просто подумал, что сегодня хорошая ночь, чтобы посмотреть на деревню.       Наруко посмотрела через плечо, ожидая, что он будет ее изучать, но все, что она увидела, это его, стоящего с руками в карманах и смотрящего на деревню. Снова повернувшись вперед, она спросила:       — Почему ты так спокоен? Разве ты не беспокоишься, что освободив такое скопление злых помыслов, твоя драгоценная деревня находится в опасности?       Наруто усмехнулся, заставив женщину оглянуться через плечо, чтобы подарить ему крайне неприятный взгляд, но блондин встретил ее взгляд веселой улыбкой и, пожав плечами, спросил в ответ:       — Ты имеешь в виду себя? Мне кажется, ты просто одинокий человек, пытающийся разобраться в запутанной ситуации, в которой он оказался. — Наруто шагнул вперед, придвигаясь ближе к сидящей молодой женщине, прежде чем добавить, — Я имею в виду, что прошло несколько часов с тех пор, как ты вышла из особняка Киёми. Однако какие подлые и злые поступки ты совершила с тех пор?      Наруто мог видеть, что у Наруко не было ответа, поэтому он позволил тишине задержаться, используя это время, чтобы направить свой взгляд в сторону деревни на различные точки света, где жили его возлюбленные. Когда стало очевидно, что Наруко не собирается ничего говорить, он продолжил:       — Будь честной. Ты придумала хоть одну ужасную вещь, пока была здесь? Я готов поспорить, что все, о чем ты думала, это как тебе страшно и одиноко.       — Ты знаешь это, потому что мы один и тот же человек, и поэтому у нас одинаковые мысли?       — Мы действительно один и тот же человек?       — Ты не преследовал меня, когда я сбежала от Киёми. Ты, должно быть, был уверен, что сможешь меня найти.       Наруто усмехнулся и сел рядом с женщиной, прежде чем сказать:       — Я здесь уже больше часа. По правде говоря, я понятия не имел, куда ты пошла. Я как раз собиралась сдаться и попросить Тсуме или Хану попытаться разыскать тебя, когда ты появилась здесь.       — Я не верю тебе, — сказала Наруко, с подозрением глядя на Наруто, — Аяме сказала, что ты тоже прятался в том переулке за ее магазином, когда вы впервые встретились.       Наруто пожал плечами, сказав:       — Ну, конечно, и я много раз прятался там до и после того, как встретил ее. Если подумать, все эти годы, я, наверное, прятался в каждом укромном уголке деревни. Причина, по которой я был здесь, не была связана с каким-то глубоким пониманием твоей психики, но с надеждой, что я смогу тебя заметить. — Наруко удивилась его признанию и быстро отвернулась, когда его взгляд устремился к ней, — Правда в том, что хотя у нас одни и те же печальные воспоминания, ты не я, а я не ты. Киёми сделала тебе подарок. Она дала тебе шанс перерасти эти воспоминания.       Наруко крепче обняла себя, прижимая колени к груди. Немного замешкавшись, она спросила:       — Как ты можешь быть уверен, что я не опасна для тебя и тех, кто тебе дорог? Наруто нахмурился, но ответил:       — Я не уверен. Но я знаю, что прямо сейчас ты ничего не сделала, чтобы оправдать такой страх. — улыбаясь ей грустной улыбкой, причины которой знала Наруко, он сказал, — Если бы я боялся тебя за то, что ты способна сделать, то я бы не отличался от людей, которые боялись меня из-за Киёми. Кажется, ты думаешь, что являешься моей тьмой, но правда в том, что она все еще внутри меня. Я не забыл, какое паршивое детство у меня было. Но я решил не позволять этому определять меня, и я верю, что ты не позволишь этому определять себя.       Наруко смотрела вперед и не подавала никаких внешних признаков того, что слова Наруто повлияли на нее. Тем не менее, она чувствовала легкое согревающее ощущение в глубине живота. Еще один холодный порыв ветра пронесся мимо них, заставляя Наруто задрожать. Наруко была удивлена, что она не чувствовала холода, пока не вспомнила, что блондин дал ей свою куртку. Она собиралась вернуть ее, но парень, молча, встал, а затем сказал:       — Мне нужно уйти, прежде чем я простужусь, и Цунаде будет читать мне лекции. — с нежностью глядя на блондинку, он добавил, — Ты найдешь мои ключи в кармане куртки. Чувствуй себя как дома, я оставлю тебя в покое и переночую в другом месте. Просто помни, с этого момента, тебе решать, кто ты и кем ты станешь.       Затем Наруто исчез в красной вспышке, оставив Наруко в одиночестве. Но теперь она чувствовала себя менее неуверенной, чем прежде, когда он только сделал свое присутствие известным, тем более что встреча прошла не так, как она думала. По сути, Наруто ей сказал, что пока она не действует как угроза, с ней не будут обращаться как с таковой, отчего девушка начала задаваться вопросом, кем она должна попытаться стать.

***********

      Конан возвращалась в Ами вместе с Путем Дэвы с их охоты на мелкого союзника Акацуки, который, почувствовав ослабление группы, из-за ее недавних неудач, решил сбежать. Естественно, такого рода вещи нужно было решать, прежде чем еще больше людей подумают, что могут отказаться от Акацуки. Несмотря на то, что ей никогда раньше не приходилось испытывать никаких проблем с выполнением таких задач самостоятельно, в этот раз все было по-другому. Сопровождающий ее Путь Дэвы стал для нее, куда большим испытанием, тем более после того, как она узнала о новых более сильных передатчиках чакры Нагато. Теперь он мог контролировать тело Путь Дэвы от центральной башни Ами, охотясь за своей целью в Таки. Что она нашла бы впечатляющим, если бы ее так не напугали последствия. Почему Нагато настаивал на таких улучшениях, она не знала, но была уверена, что это было больше, чем просто улучшение диапазона, на котором он мог контролировать «Шесть путей боли». А то, что он забыл упомянуть об усовершенствовании, до того, как они ушли на миссию, заставило ее поверить, что он начинает сомневаться в ее верности Акацуки и ему.       К сожалению, годы, проведенные с болью, которую каждый из них чувствовал, сделали общение для них трудным и почти невозможным для нее, чтобы затронуть эту тему. Но Конан могла чувствовать, как его Риннеган изучал ее на протяжении всего путешествия. Поэтому, когда они загнали свою цель в угол, и Нагато заявил, что его контроль над Путем Дэвы стал затруднительным, прежде чем его тело рухнуло на землю, как если бы доступ к чакре, благодаря которой он управлял телом, был отрезан, она быстро прекратила угрожать мужчине, послав ему в горло бумажный сюрикен.       Спустя мгновение Путь Дэвы снова встал на ноги, и Нагато заявил, что технические специалисты, наблюдавшие за проекторами чакры, внесли необходимые коррективы. Он похвалил ее за быструю реакцию, и у нее сложилось впечатление, что он ожидал, что она отпустит цель. Конан была рада, что человек, на которого они охотились, не был ангелом, иначе она и правда могла позволить ему уйти. Войдя в зал для аудиенций центральной башни Ами, она заметила, что Нагато ждет ее с Тоби. Человек в маске лежал на полу перед Нагато, положив голову на руки. Когда она последовала за Путем Дэвы, и они подошли к двум мужчинам, человек в маске помахал и весело сказал:       — Эй, добро пожаловать обратно, мы скучали без вас. Вы хорошо провели время?       Конан не отреагировала, поскольку знала, что, скорее всего, Тоби просто пытался задеть ее, из-за того, что она никогда не скрывала, что считает его тупой и невыносимой персоной. Вместо того чтобы ответить, она шагнула к настоящему телу Нагато, спрашивая:       — Возможно, теперь, когда мы вернулись, ты объяснишь мне, для чего был этот тест?       Нагато, находящийся перед ней, не ответил, поскольку был привязан к женскому телу Пути Животных, которое и заговорило, вместо него:       — Я всегда ощущал небольшую уязвимость при вступлении в битву с тех пор, как стал таким. Этот тест должен был помочь мне это преодолеть. С улучшенными передатчиками чакры мне больше не нужно будет приближаться к фронту.       — Это все? — спросила Конан, оставив вопрос открытым, поскольку подозревала, что более правдивый ответ заключался в том, что он больше не доверял ей.       Тем не менее, Нагато, стараясь не обращать на нее внимания, ответил:       — Именно. Ты можешь сейчас отдохнуть, но не слишком расслабляйся, скоро мы снова уходим.       Конан кивнула головой и, не говоря ни слова, повернулась, чтобы выйти из комнаты. Хотя у нее был соблазн спросить, какова будет их следующая цель, она воздержалась, так как была уверена, что Нагато проигнорирует вопрос или отклонит его. Все же искушение стало слишком сильным, чтобы проигнорировать его, когда Тоби намеренно проговорился, прежде чем она вышла:       — Знаешь, Кисаме был очень раздражен твоей просьбой, поступившей так скоро после того, как он запечатал шестихвостого.       Нагато подождал, пока дверь закроется, прежде чем ответить, обеспечивая неразборчивость своего ответа. Конан нахмурилась, но не стала заниматься пустяками, поскольку не могла быть уверена, что Нагато не следит за ней через один из своих меньших призывов, чтобы проверить, что она не будет подслушивать у двери. Направляясь в свою комнату, женщина начала задаваться вопросом, что же Нагато и Тоби задумали на самом деле. Хотя, что бы это ни было, она была уверена, что скоро это приведет ее к разногласиям с Акацуки.

***********

      Когда закрывающаяся дверь эхом отозвалась в комнате, Путь Животных повернулся к Тоби, чтобы сказать:       — Ты так уверен, что она отвернулась от нас или просто, наслаждаешься тем, что наши планы проскальзывают перед ней.       Сбросив свою жизнерадостную личность, Тоби ответил:       — Лучший способ оценить ее преданность, это наблюдать за ее реакцией, когда перед ней бросают интересные лакомые кусочки.       — Но она не отреагировала, не так ли? — сказал Путь Дэвы, вставая перед мужчиной в маске, затем поднялся Путь Животных и продолжил, где он остановился, сказав, — И она не оставалась возле комнаты, надеясь подслушать.       Тоби наблюдал, как смазанный объект начал карабкаться по маленькой женскому телу Пути Животных. Когда он достиг ее плеч, он стал виден невооруженным глазом, раскрыв маленького хамелеона с активированным в глазах Риннеганом. Тоби усмехнулся и сказал:       — Ах, так у тебя был маленький призыв, наблюдающий за залом. И все же ты доказал лишь то, что она не настолько глупа, чтобы ждать за дверью, как какой-то любитель. Кто-то предупреждал наших врагов, и смерть Какузу тому доказательство. Ловушка, которую устроил для него Джирайя, была идеально адаптирована. Нужно ли напоминать, что круг подозреваемых сокращается?       — Это любовь к деньгам, погубила его. — отметил сам Нагато, — Как только Лист столкнулся с ним и вмешался, когда он пытался захватить Югито, было понятно, что это лишь вопрос времени, когда они изучат информацию о нем. После чего не сложно понять, что все, что нужно сделать, чтобы заманить его в ловушку, это создать место с достаточно высокой наградой за достаточно легкую цель. Затем находиться в засаде, пока он не появится, как и сделал Джирайя.       — Возможно, — признал человек в маске, — Но я все еще верю, что ты позволяешь призраку дружбы ослепить себя.       На этот раз тем, кто ему ответил, был Путь Дэвы:       — Глаза Бога видят все. Если его ангел отвернется от него, она будет изгнана, и с ней будут обращаться, как с любым другим врагом.       — Хорошо, — просто ответил Тоби, когда пространство вокруг него начало деформироваться, перед тем как он телепортировался к Кисаме, чтобы проверить его прогресс в выполнении просьбы Нагато.

***********

      Комачи вошла в военную комнату Логова и нашла там несколько членов гарема. Разглядывая комнату, она спросила:       — Наруто нет?       — Он вернулся в тренировочный лагерь, — ответила Цунаде, направив полный гнева взгляд на Киёми, она добавила, — Он казался в удивительно приподнятом настроении, учитывая, что чей-то маленький проект решил опустошить половину своего банковского счета и взять часть своего имущества, прежде чем скрыться из деревни.       Киёми вздохнула, прежде чем ответить:       — Жаль, что этого нельзя сказать о некоторых из присутствующих. Наруто решил не создавать проблем из-за того, что сделала Наруко. Почему ты настаиваешь на этом?       — Потому что…       Начала говорить Цунаде, но была прервана Кохару, которая дипломатично сказала:       — Возможно, сейчас не лучшее время, чтобы спорить о ваших разногласиях по этому вопросу. Комачи может встретиться с нами только в течение ограниченного времени. Тем более теперь, когда Данзо отстранил своих АНБУ от слежки за Наруто и направил их заниматься другими делами.       Комачи кивнула, но сказала:       — Это правда, но, к счастью, это позволило мне получить доступ к определенным уровням в тюрьме. — все присутствующие женщины немного напряглись после получения этой новости, и Комачи, не нуждалась в каких-либо подсказках, чтобы продолжить говорить, — К сожалению, похоже, что Данзо готовится к заключительному этапу своего плана. Я не знаю, сколько еще тренировочный лагерь сил будет действовать в качестве сдерживающего фактора.       — Ты же не думаешь, что Данзо осмелится осуществить свое восстание, зная, что ему придется пройти через объединенные силы Суны и Конохи, — недоверчиво сказала Тсуме, — Я бы даже поспорила. С таким количеством шиноби, остающихся за пределами наших стен, даже один заключенный не сможет сделать и двух шагов к Конохе.       Несмотря на то, что она все еще была в маске, так что никто не видел этого жеста, Комачи нахмурилась, когда ответила:       — Мог бы, если бы верил, что его силы имеют преимущество. Что вполне возможно, так как он экспериментировал с Проклятой печатью животных, которой обладает Мидзуки.       Цунаде зарычала, говоря сквозь сжатые зубы:       — Снова этот ублюдок. Я должна была просто позволить ему умереть от старости, когда зелье, которое он принял, превратило его в сморщенного старика.       Комачи кивнула и сообщила Хокаге:       — Возможно, было бы лучше, если бы вы это сделали. Амачи смог переделать то, как вы вернули Мидзуки жизненные силы. В результате он смог дать многим другим заключенным ту же Проклятую печать, не опасаясь тех же побочных эффектов.       — Черт возьми, почему этот ублюдок не гниет в тюрьме страны Моря? — спросила разгневанная Цунаде.       — Боюсь, у меня нет для вас ответа, — ответила Комачи, — Можно предположить, что Данзо использовал некоторые из своих многочисленных связей, чтобы обеспечить доступ к услугам Амачи.       — Возможно, мы должны сделать специальный запрос относительно его нынешнего статуса в стране Моря, — предложила Шизуне.       Тем не менее, Цунаде почти сразу же отклонила предложение, говоря:       — Я не думаю, что мы сможем это сделать, потому что в любом случае это достигнет ушей Данзо. Даже если мы пошлем кого-то, не имеющего отношения к Суне или Конохе, чтобы заняться расследованием, это не поможет. Если хоть намек на то, что кто-то ищет местонахождение Амачи, достигнет неправильных ушей. Тогда тот, кто приложил руку к освобождению Амачи для проекта Данзо, может сообщить об этом тем, кто находится в тюрьме Листа, поскольку они, вероятно, следят за любым признаком того, что его отсутствие было упущено.       Кохару кивнула в знак согласия, но спросила:       — Ты уверена, что Амачи все еще должен быть в тюрьме в стране Моря?       Цунаде утвердительно кивнула, говоря:       — Если только они вдруг не начали прощать заключенных с несколькими пожизненными сроками. Поэтому, можно смело утверждать, что он все еще должен быть там.       Кохару снова кивнула ей в знак согласия, но почувствовала беспокойство и высказала свои опасения:       — Я думала, что они будут лучше следить за ним, учитывая урон, который он нанес судоходству страны Моря. Меня больше беспокоит, что он может быть в тюрьме строгого режима Листа, даже сейчас, когда мы разговариваем, и что никто до сих пор не заметил, что он пропал из своей камеры.       Киёми согласилась с мнением старейшины Конохи, но предложила:       — Возможно, эту тайну лучше сохранить до того, как мы разберемся с нынешним кризисом. Тем более, кажется, что тот, кто позволил Данзо использовать навыки Амачи, находится довольно высоко в иерархии страны Моря. Что более актуально, так это ответ на вопрос, что дает эта Проклятая печать животных заключенным, и насколько это увеличит его шансы захватить Коноху?       — Я думаю, что ответ на этот вопрос очевиден, — ответила Цунаде, — Это сделает тех, кто под его командованием, сильнее, быстрее и более устойчивыми к травмам.       Киёми не казалась убежденной, когда снова заговорила:       — Просто это не похоже на заключительный этап для человека, который потратил годы на разработку плана, а также на его осуществление. Это же не солдаты, а мелкие головорезы и бандиты. Даже если вы сделаете их сильнее, нет никакой гарантии, что вы сможете их контролировать. Во всяком случае, давая им этот вкус власти, можно сделать их еще более неуправляемыми.       — Согласна, — сказала Тсуме, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, — Впрочем мы не можем забывать, что весь этот шум в тюрьме может быть просто дымовой завесой, чего-то, что направит наше внимание за пределы Конохи, чтобы можно было использовать более точный метод устранения Цунаде. — повернувшись к Комачи, глава клана Инудзука спросила, — Есть мысли?       Боец Корня АНБУ отрицательно покачала головой, и ответила:       — Если у Данзо есть какие-то планы, отличающиеся от того, что, по мнению Акаме, произойдет, то он сохранил их в секрете. К сожалению, это не то, что я смогу узнать, пока он не отдаст приказ. — поворачивая, скрывающееся за маской лицо в сторону биджу, которая раньше находилась в Наруто, она спросила, — Что насчет вашей женщины внутри тюрьмы? Она смогла отличиться, чтобы стать одним из его лейтенантов? Потому что если нет, то она врядли уже сможет это сделать.       — Почему ты так считаешь? — спросила Киёми, слегка нахмурившись, что совсем не красило ее красивое лицо.       — Ну, потому что, если я права, и мы приближаемся к финальному этапу, то нет смысла брать на борт новичков. Кроме того, похоже, что Акаме уже сделал выбор, кто из заключенных будет руководить тюремными силами.       Затем Комачи достала из сумки несколько сложенных листов бумаги и передала их Кохару, которая была к ней ближе всего, поскольку они стояли вокруг стола в военной комнате.       Старейшина просмотрела на нарисованные лица, и узнала несколько из них, прежде чем передать фотографии Цунаде. Комментируя мастерство рисунков, она сказала:       — Ты довольно искусный художник. У меня сложилось впечатление, что у тебя нет никаких увлечений.       Боец Корня АНБУ склонила голову в благодарность за комплимент, и ответила:       — Вы правы. Мой навык — это не то, что мне нравится, он для того, чтобы я могла точно нарисовать лица тех, с кем я могу столкнуться на миссии, для последующего устранения или возможного шантажа.       — Какая жалость, — грустно сказала Кохару, — Возможно, как только мы закончим с этим вопросом. Ты должна попробовать изучить более эстетическое использование своего навыка.       Комачи кивнула, но когда она ответила, это звучало так, как будто она принимала приказ:       — Я приму это к сведению.       Кохару улыбнулась и собиралась сказать, что это не приказ, но Киёми ахнула, когда перебирала бумаги с нарисованными лицами, обратив все внимание женщин на себя.       — Что случилось? — спросила старейшина Конохи.       Киёми проигнорировала вопрос, и вместо этого спросила Комачи:       — Откуда ты знаешь, что это лейтенанты Акаме?       — Все они присутствовали сегодня на демонстрации применения Проклятой печати Амачи к испытуемому. Они также были убеждены, что благородный мужчина Страны Огня, которого я сопровождала в тюрьме, был Данзо. Я не верю, что он просто позволил бы любому заключенному быть рядом с чем-то подобным. Если только им не удалось получить какой-то рейтинг в структуре заключенных у Акаме.       — Почему ты спрашиваешь, — спросила, требовательным тоном Цунаде.       Киёми печально посмотрела на рисунок, прежде чем ответить:       — Потому что, если Комачи права, то, похоже, моя сестра решила снова предать меня.

***********

      Семь сидела на кровати и прижималась спиной к стене своей камеры. Уже создав рацию «каменный жук», котороым они с Микото пользовались для общения. Она ждала, пока он расправит крылья, сигнализируя о том, что ее коллега тоже использует рацию. Ей не пришлось долго ждать, как его крылья внезапно открылись, и знакомый голос Микото сказал:       — Ну, он был там.       — Нет, — ответила семихвостая биджу, — Хотя, я думаю, что Акаме считал, что тот, кого он показывал сегодня, был этим самым Данзо, о котором ты говоришь.       Она слышала, как Микото нахмурилась, когда сказала:       — Ты уверена? Акаме должен точно знать, кто такой Данзо. Это не имеет никакого смысла, что он перепутал.       Семь пожала плечами, прежде чем ответить:       — Человек, которого он представил как Данзо, был в маске. Однако у него были обе руки, и его телосложение не соответствовало тому, что ты описала. Ты не задумывалась, что, возможно, ошиблась, и Данзо не имеет к этому никакого отношения? Это может быть кто-то другой, кто поддерживает Акаме. Это может быть кто-то из знати страны Огня, кто принадлежит к движению «Один король». Я слышала, что некоторые из заключенных здесь тоже имеют к этому отношение. Хотя…       Она умолкла, вспомнив странное ощущение, которое испытывала перед тем, как она и несколько других мужчин и женщин, которых Акаме выбрал в качестве своих лейтенантов, вошли в лифт, который довез их до уровня наказания. Она не решалась даже говорить об этом, но Микото надавила на нее, спросив:       — Что это? Расскажи мне все, даже если не думаешь, что это важно.       — Вроде ничего, но как раз перед тем, как мы опустились, чтобы посмотреть, как Амачи применяет Проклятую печать к своему испытуемому, я ощутила странное головокружение… — она замолчала, когда ее чакра биджу быстро вспыхнула, удивляя ее, поскольку печать Киёми не позволяла ей получить доступ к ней, но так как она не хотела говорить Микото кем является, она не стала об этом упоминать и продолжила, — Это быстро прошло, и я не чувствовала это снова, поэтому я просто списала это на нервы или что-то в этом роде.       Она могла слышать, что Микото не была убеждена, особенно когда женщина сказала:       — Я не знаю. Для меня это звучит так, как если бы Акаме попытался поместить тебя в гендзюцу.       — На самом деле, я не могу сказать, что я когда-либо раньше была помещена в одно из них. Ты говоришь, что человек, которого я описала, мог быть Данзо, а я даже не знала об этом?       Почувствовав недоверие, Микото сказала:       — Ты никогда не была помещена в гендзюцу. Мне трудно поверить, что ты дожила до своего нынешнего возраста, даже не имея такого опыта.       Семь вздрогнула из-за ее неумышленного признания. Когда она была биджу, большинство людей, с которыми она столкнулась в бою, никогда не пытались поместить ее в гендзюцу. Они, вероятно, верили и справедливо полагали, что они не смогут достаточно повлиять на нее, чтобы она поверила в реальность иллюзии, которые они проецировали. Она только начала приходить к выводу, что для Данзо не имеет смысла настаивать на том, чтобы она и другие заключенные были помещены в гендзюцу, как Микото опередила ее и рассказала про свой вывод, который у нее проскочил сначала:       — На самом деле, я считаю, что ты как-то развеяли его, даже не осознавая этого. Тебе очень повезло или у тебя есть Кеккей Генкай, о котором ты не знаешь.       — Или ангел-хранитель, — шепотом сказала семихвостая, вспоминая, как на мгновение вспыхнула ее чакра биджу, когда появилось ощущение головокружения.       Полагая, что Киёми поместила защиту в свою печать, которая привязала ее к ее нынешнему телу, чтобы предотвратить ее попадание под гендзюцу, так как у нее не было доступа к полной силе, она почувствовала укол вины за недавнее желание предать свою сестру.       Несмотря на ее пониженный голос, Микото все равно разобрала, что она сказала, и сказала:       — Ты, должно быть, имеешь в виду своего благодетеля. Ты предполагаешь, что она каким-то образом смогла развеять гендзюцу, находясь за пределами тюрьмы? Семь почувствовала теплую улыбку на лице, когда подумала о сестре, отвечая:       — Если кто и мог, то только она.       Микото доказала, что она была больше, чем просто милым личиком, говоря:       — У тебя есть еще одна печать, не так ли, кроме той, которую наложили на тебя в тюрьме, чтобы отключить чакру? Это единственный способ, чтобы разрушить гендзюцу из другого места.       — Да, есть, — призналась семихвостая.       Линия связи молчала несколько мгновений, пока Микото, наконец, не заговорила:       — Для чего именно? Я не думаю, что эта печать нужна, чтобы знать твое местонахождение, поскольку они уже знают, где ты находишься. Конечно, они могут бояться, что тебя переместят. Но, кажется, довольно рискованно делать это из-за такой маловероятной возможности. — Учиха замолчала, однако, когда стало очевидно, что Семь не собирается отвечать, она добавила, — Послушай, если ты ожидаешь, что я помогу тебе выбраться из этой передряги, в которой ты оказалась, тогда тебе лучше ответить на мой вопрос.       Взгляд Седьмой ожесточился, когда она уставилась на рацию «каменного жука», а ее голос стал излучать опасность, когда она сказала:       — Следи за собой, Учиха. Хотя это правда, что я пришла к тебе за помощью. До сих пор ты была весьма бесполезна, в то же время постоянно сомневалась в моих мотивах, несмотря на то, что не раскрыла ни одного из своих. Если Акаме и Данзо правда собираются привести свои планы в действие, тогда я сомневаюсь, что это приведет к чему-то хорошему для тебя. Береги себя.       — Подожди! — быстро сказала Микото, опасаясь, что Семь собиралась прекратить связь, а также их партнерство.       Когда каменный жук в руке не превратился в пыль, она сказала извиняющимся тоном:       — Ты права. И правда в том, что если мы собираемся остановить этот заговор, тогда ты мне нужна больше, чем я тебе. Я понятия не имела, что все так быстро дошло до такого. Просто… доверять другим — не одна из моих сильных сторон. Но чтобы сорвать их планы, мне понадобится твоя помощь так же, как и тебе моя.       Гнев биджу утих, когда она услышала серьезность в голосе Учихи и через мгновение Семь сказала:       — Хорошо, но я думаю, что пришло время рассказать мне, чего ты надеешься достичь. Я слышала о резне в клане Учиха, и я знаю, что ты не любишь Коноху. Так зачем же идти на такие жертвы для нее?       Микото вздохнула и хранила молчание в течение нескольких ударов сердца, пока наконец не сказала:       — Это не для деревни. Ты помнишь речь, которую Акаме произнес на банкете после того, как ты присоединился?       — Да, — сказала биджу, не совсем уверенная в том, почему Микото вспомнила про него.       — Игнорируя все остальное дерьмо, которое он сказал, он упомянул молодого человека по имени Наруто, в котором живет девятихвостая лиса. Что бы ни планировали Данзо и Акаме, я знаю, что это негативно скажется на нем, и я не могу этого допустить.       — Почему? — спросила из любопытства семихвостая.       — Потому что его мать была моей лучшей подругой, и я не позволю, чтобы с ее сыном что-нибудь случилось. — Семь начала смеяться, из-за чего Микото сердито сказала, — Я рада, что тебя это забавляет.       Биджу признала, что смеяться над признанием женщины, вероятно, было не лучшим способом, чтобы остаться с ней на одной стороне, поэтому сказала:       — Извини, просто, кажется, что весь мир вращается вокруг этого ребенка.       — Что ты имеешь в виду?       Семь почувствовала как уголки ее губ приподнимаются, превращаясь в улыбку, когда ответила:       — Скажем так, женщина, ради которой я работаю, жутко похожа на тебя. Как ты собираешься подавить восстание?       — Сначала нам нужно выяснить, как именно Акаме намеревается применить эту Проклятую печать, чтобы достичь своих целей. Я не думаю, что мне нужно говорить, что это не самые надежные люди в мире. Поэтому, давать им еще больше силы, не имея достаточных средств управления ими, кажется глупым.       Семь кивнула, но спросила:       — Ты не считаешь, что Печати подавления чакры, которые были к ним применены, являются соответствующим средством контроля? Ведь независимо от того, насколько сильными сделает их Проклятая печать, это не принесет им никакой пользы, если вдруг их чакра будет отрезана Акаме.       — Очень верно, — согласилась Микото, — Даже если он пошлет эту армию с Проклятой печатью к Конохе, не удаляя ее, результат будет тот же. Ты, вероятно, не знаешь об этом, но печать, которая была применена к нам, ничем не отличается от той, которая использовалась тюремщиками Конохи почти столетие назад. Даже особенность включения и выключения чакры, которая использовалась только в тех случаях, когда заключенные отправлялись на вражескую территорию, где могут выжить только шиноби. Поэтому…       — Ручные печати, чтобы активировать ее, известны многим шиноби в Конохе, — сказала семихвостая, когда поняла, что имеет в виду Микото.       Когда биджу попытался понять, как новая часть информации вписывается в ее теорию, Микото предположила:       — Средства контроля могут быть скрыты в Проклятой печати животных.       — Не думаю, что это так. — сказала Семь, — Я имею в виду, если рассматривать некоторых из тех, кто уже прошел процедуру. Потому что я сомневаюсь, что они подписались бы на это, если бы знали, что на их телах просто установлены новые средства контроля. Особенно Мидзуки, который был первым. Он вряд ли позволил бы Акаме вмешаться в его печать, не убедившись, что точно знает, что делается. Этот мужик может и дурак, но, к сожалению, его уже предали однажды, и он действительно начал учиться на своих ошибках.       — Согласна. И кажется, я знаю, какой будет следующая задача.       — Ты имеешь в виду что, помимо попытки выяснить, участвует ли в этом заговоре Данзо. Я также должна выяснить, как Акаме планирует контролировать свою армию с Проклятой печатью. А что собираешься делать конкретно ты? — спросила семихвостая, когда поняла, что список вещей, которые нужно сделать, растет.       Голос Микото стал немного веселым, когда она ответила:       — У тебя возникло чувство, что я не делаю свою часть работы? Поверь мне, когда все будет сказано и сделано, я сомневаюсь, что ты сможешь сказать, что я не так рисковала, как ты. Просто прямо сейчас, ты в лучшем положении для того, чтобы справиться с тем, что нужно сделать. Кроме того, нет смысла пытаться выяснить, замешан ли Данзо. Тот факт, что я здесь, доказывает, что он замешан, ведь о моем существование известно лишь небольшой горстке людей. Не говоря уже о том, что я начинаю верить, что ты была единственной, кто избежал гендзюцу, которое было наложено на всех вас, прежде чем вы спустились в секцию наказаний. Я считаю, что если бы оно на тебя повлияло, ты бы увидела старика, которого я описала. То, что Данзо не появляется здесь сам, подразумевает, что он подготовился к худшему варианту развития событий, в котором его восстание терпит неудачу, и это означает, что, вероятно, Акаме тоже находился под гендзюцу. Но если ты сомневаешься во мне, возможно, твой благодетель мог бы рассказать, вовлечен он или нет.       — Это может привести к тому, что она будет задавать вопросы, с которыми я бы предпочла не сталкиваться прямо сейчас.       — Верно, но поверь мне, чем раньше ты ответишь на эти вопросы, тем лучше будет для всех участников.       Сказав это, каменный жук сложил крылья и начал рассыпаться на землю, из которой и был сделан. Оставшись наедине со своими мыслями, семихвостая призналась, что поняла, о чем говорит Учиха, но все же не могла заставить себя встретиться лицом к лицу со своим товарищем биджу и признать, что она снова думала предать ее. Поэтому она сделает все, что в ее силах, чтобы такого никогда не произошло.

***********

      — Ох… так хорошо, — застонала молодая куноичи, стоя перед Наруто в лифчике и трусиках.       Наруто играл на ней, как на прекрасном инструменте, особенно гордясь тем, что привел ее в такое состояние, не стимулируя ее киску напрямую. То, что куноичи прекрасно осознавала, где находится его голова, стало понятно, когда она глянула через плечо и начала умолять:       — Пожалуйста… прикоснись ко мне там, внизу.       От слов девушки на лице Наруто появилась довольная улыбка, хотя куноичи, которую он ласкал, не могла ее видеть из-за дзюцу, которое он использовал. Блондин начал водить рукой по ее телу, нежно и не спеша, чтобы она могла почувствовать каждое его прикосновение, продвигаясь вниз от груди, с которой играл к ее заветному местечку. Когда она задрожала в его руках, он мысленно ухмыльнулся и подумал: «Сакура действительно превзошла все мои ожидания, распространяя историю, о которой я ее попросил».       Глядя мимо защитного барьера, который появлялся всякий раз, когда кто-то входил в круг, который он нарисовал за пределами разрушенного здания инструкторов экзамена на Чунина, он улыбнулся, вспомнив, как он впервые испытал печать под ногами на Сакуре после того, как они выполнили свое первое задание в рамках тренировочного лагеря силы. Впоследствии, по его просьбе, Сакура начала распускать слухи о призраке-извращенце, который преследовал ее на территории, где раньше проходил экзамен. Когда ему впервые пришла в голову эта идея, он и не предполагал, что у него будет так много посетителей, желающих испытать удовольствие от его рук.       Возвращая свое внимание обратно к нынешнему получателю его талантов, он почувствовал себя немного странно, словно уже прошел полный круг, поскольку она также была первой куноичи, которая исследовала слухи, распространенные Сакурой. Хотя, если честно, к нему ее привел, не столько интерес сексуального аспекта слухов, сколько интерес к паранормальным явлениям. Он улыбнулся, вспомнив, как впервые встретился с куноичи Суны, имя которой, как он узнал позже, Юката.

*****Воспоминания*****

      Юката, присев на четвереньках, осматривала то, что он назвал своим кругом призыва. Он незаметно приблизился к ней, используя свое дзюцу, благодаря которому был скрыт от ее глаз, и стал гладить и ласкать ее тело через одежду. Сначала Наруто почувствовал себя немного виноватым, но стоило лишь девушке расслабится от его манипуляций, как все переживания исчезли. Хотя в тоже время у блондина закрались подозрения, что это произошло не только благодаря его умелым рукам, но и из-за того, что девушка думала, что испытывает что-то паранормальное. Наруто почти отказался от своей идеи после того, как впервые довел ее до оргазма. Но когда он вернулся в круг на следующую ночь и активировал его, он обнаружил, что девушка его уже ждет, причем на ней не было никакой одежды, кроме нижнего белья. Получив такой неожиданный результат, Узумаки решил, что шоу должно продолжаться.

*****Коней воспоминаний*****

      Рука Наруто достигла места назначения, скользнув мимо трусиков, чтобы найти ее мокрую и готовую киску, более чем готовую принять его ласки. Когда он начал нежно поглаживать ее внешние губы, девушка с нуждающимся стоном ответила на ласки и прижалась еще ближе, откинув голову на его плечо. Она обратила свой взгляд туда, где, по ее мнению, было его лицо, и замерла в ожидании. Увидев охватившее ее желание, Узумаки соблазнился поцеловать ее, но воздержался от этого, так как это, скорей всего, приведет к новой встрече и дальнейшему развитию отношений, а он этого делать не собирался. Все закончилось в момент, когда она убрала голову с его плеча, а он скользнул своим средним пальцем по нижним губам. «Аааах, черт», — застонала девушка, когда его палец потер ее клитор и нырнул в сжимающуюся щелку. После нескольких минут исследования ее тугой дырочки, он вынул палец, заставляя ее стонать от потери. Но долго ей просить не пришлось, поскольку блондин вернулся к пыткам ее клитора, мягко на него нажимая. Когда оргазм потряс ее тело и его руку покрыли ее соки, Юката откинулась назад и ее голова снова прижалась к его плечу. Она обмякла у него на руках, и он осторожно опустил ее на землю, пока та не опустилась перед ним на колени.       Наруто наблюдал, как она задыхалась, пытаясь вернуть дыхание, при этом считая, что если бы он ей показался, она с удовольствием предложила бы позаботиться о стояке, который сейчас упирался в его штаны. Тем не менее, блондин остановил себя, отчасти потому что она не была тем, кого он надеялся захватить своей историей о призраках, а также отчасти, потому что на данный момент она не сможет посодействовать в продвижении его планов. Он знал, что это звучало довольно холодно; однако после его ночи с Мабуи, он больше думал о том, что лежит за пределами его амбиций. Поэтому с извращенным смешком, что он все больше берет пример со своего мастера Джирайи, он исчез в красной вспышке только для того, чтобы предстать перед другой красавицей, которая была более чем готова помочь ему решить его проблемку после встречи с Юкатой.

***********

      Темари соблазнительно улыбнулась, когда перед ней появился Наруто, а увидев очертания его члена, натянувшего ткань джинсов, жадно облизала губы и сократила между ними расстояние. Прижавшись к нему всем телом, она потянулась к его руке и резким движением притянула парня к себе так близко, что его член прижался к ее паху. Затем она взяла руку, чтобы очистить его пальцы от соков, которые их покрывали. Позволив его пальцам, словно мини-члену, выскользнуть из ее рта, она застонала от вкуса, прежде чем сказать:       — Ммммм, значит, это снова была Юката. Это, в третий или четвертый раз?       Наруто взглянул на свою возлюбленную, сверкающими от желания глазами, которое лишь возрастало от зрелища, как она слизывает соки другой женщины с его пальцев. Поначалу ее слова до него не дошли, но когда дошли, он усмехнулся и ответил:       — На самом деле, пятый. Интересно, что бы она подумала, если бы узнала, что ее командир теперь может опознать ее по вкусу.       Темари улыбнулась ему, прежде чем закрыть глаза и наклониться вперед, чтобы поцеловать своего мужчину.       — Она, наверное, начала бы ревновать и думать о том, как бы ей сейчас хотелось оказаться на месте своего командира.       Затем Темари прижалась губами к губам Наруто, разделяя вкус Юкаты. Пока они горячо целовались, Наруто начал поднимать руку от её животика до груди, и улыбнулся ей в губы, почувствовав сквозь тонкую ткань кимоно затвердевшие соски. Когда от его незатейливых действий возлюбленная застонала, не разрывая поцелуй, он усилил натиск, играясь с ее соском. Темари подняла правую ногу и, обхватив его за бедро, начала вращать бедрами, прижимаясь к его паху, и заставляя его опустить другую руку к ее заднице, чтобы еще крепче прижать к себе.       Оба жадно застонали, когда их по-прежнему спрятанные под одеждой, член и киска, потерлись друг о друга. Темари, желая почувствовать своего любовника внутри себя, прервала поцелуй и отступила, выбираясь из объятий Наруто. Пятясь назад, она развязала узел кимоно и обнажила свое тело, предоставляя отличный вид, голодному взгляду Узумаки. Оставшись в одних трусиках, блондинка развернулась и пошла дальше. Покачивая бедрами, она подошла к упавшему дереву и медленно наклонилась, упираясь в ствол этого дерева руками.       Наруто прекрасно видел, влажность своей возлюбленной через тонкий материал ее трусиков. Его желание возросло так, что он забыл про осторожность и гортанно зарычав, сократил между ними расстояние. Сбрасывая по пути одежду, Узумаки подошел к Темари и замер. Затем он почти благоговейно положил руки ей на спину, и чуть касаясь кожи пальцами, нежно провел руками, спускаясь вниз. Добравшись до ее задницы, Наруто крепко ее сжал, отчего девушка застонала от восторга. Он провел пальцем по полоске ее трусиков, прежде чем добрался до того места, где они обхватывали ее мокрую киску. Недолго думая, блондин сдвинул материал в сторону и прижал головку своего члена к ее входу. Он начал тереться членом об ее киску, водя им вверх и вниз, раздвигая ее половые губы и едва касаясь клитора, заставляя свою любовницу застонать с легким рычанием:       — Прекрати меня дразнить и засунь его в меня.       Наруто, готовый погрузить свой член в киску девушки, улыбнулся ее властному тону, а когда она напряглась, не смог удержаться, чтобы ее не подколоть и спросил:       — Это приказ?       — Я могу заставить тебя… черт!..       Она не смогла закончить свой ответ, так как Наруто воспользовался этим моментом, чтобы резко в нее войти. Оба застонали от удовольствия, снова наслаждаясь ощущением связи друг с другом. Но, как только Узумаки начал двигаться, осознание того, что им обоим нужно вернуться в главный лагерь тренировочных сил, быстро оборвало момент.       — Черт побери, Темари, — простонал Наруто от сопротивления, с которым он столкнулся, стараясь войти как можно глубже в горячий туннель своей возлюбленной. — Я начинаю думать, что ты наслаждаешься этими полуночными свиданиями не только из-за секса, но и из-за возможности узнать, кто посещал мой круг призыва.       Темари не ответила, поэтому блондин начал массировать ее клитор, вынуждая девушку громко застонать. Однако вскоре ее лицо и даже ушки начали краснеть, заставляя его думать, что он, возможно, был более прав, чем предполагал. Решив еще немного подразнить блондинку, он сказал:       — Ты знаешь, я был довольно удивлен количеством куноичи Суны, которые посетили мой круг. Я начинаю думать, что на самом деле вы все довольно извращенные.       — Н-нет, — простонала Темари, отрицая это, хотя ее влагалище сжалось еще сильнее вокруг его члена, в то время как он продолжал в нее входить. — Это… это твоя вина, что я стала такой. Точно так же, это ты превращаешь куноичи Суны в кучку извращенцев, ищущих удовольствия.       — Ты хочешь сказать, что я должен остановиться? — спросил Наруто, прекращая ублажать свою возлюбленную.       Темари оглянулась, и в ее глазах был отчетливо виден ответ, так что, не заставляя ее высказывать свое мнение, он снова начал двигаться. Она застонала от удовольствия, которое усилилось, когда Наруто приподнял ее ногу, чтобы глубже в нее войти. Другой рукой он обхватил лицо Темари и приблизился, чтобы снова ощутить вкус ее губ. Она жадно отвечала на его ласки, сплетая языки в только им известном танце, стараясь работать бедрами сильнее и быстрее.       Наруто застонал от удовольствия от усилившихся ощущений вокруг его члена в результате ее усилий. Оторвав одну руку от бревна, к которому они прислонились, Темари потянулась к тому месту, где они были соединены, и начала ласкать его яички. Прервав поцелуй, она посмотрела ему в глаза и сказала:       — Я почти… кончи со мной, пожалуйста, давай кончим вместе.       Наруто кивнул головой и начал удваивать свои усилия, заставляя их хрюканья и стоны усиливаться. Несколько мгновений спустя Темари почувствовала, как его яички в ее руках сжались, предупреждая о его приближающемся оргазме, поэтому поднесла руку к клитору и начала его потирать. Как только он начал ее заполнять, она кончила. Наруто отпустил ее ногу, когда они кончили и они оба упали на колени, все еще держась друг за друга, несмотря на то что силы их оставили. Затаив дыхание у бревна, к которому она прижималась, Темари почувствовала, как Наруто легонько целует ее спину, заставляя ворковать от удовольствия не только от тепла, которое только что наполнило ее матку. Когда температура их тела вернулась к норме, и его член, наконец, выскользнул из нее, обмякнув, чувствуя, что он больше не понадобится, Темари приготовилась задать вопрос, который был у нее на уме с тех пор, как Наруто начал свой план по соблазнению Пакуры с помощью своей нелепой истории о призраках. План, который, хотя еще не помог захватил конкретную цель, привел к тому, что Наруто доставил удовольствие нескольким куноичи Суны под ее командованием и, таким образом, мог значительно расширить его влияние в деревне Песка. По крайней мере, мог бы, если бы он решил, так сказать, заключить сделку и довести все до конца. Комментируя отсутствие продвижения этого плана, она спросила:       — Наруто, не то чтобы я жалуюсь на то, что ты приходишь ко мне, чтобы избавиться от напряжения, которое возникает от игр с другими девушками. Не было бы более полезным для наших целей, если бы ты просто прошел с ними весь путь?       Наруто отстранился от нее, заставив ее оглянуться и понять, что она задела тему, над которой он, по-видимому, уже задумывался. Опасаясь, что он надумает что-то, что может привести к таким же обстоятельствам, как и тогда, когда он боялся, что их чувства к нему были просто результатом его дзюцу, она начала требовать, чтобы он ей все рассказал.       — Полагаю, что так оно и было бы, особенно если бы Юката или кто-то из куноичи, которым было любопытно узнать о круге призыва, в конце концов поднялись бы до высоких рангов в войсках или правительстве Суны. Но это просто… я не уверен, что смогу объяснить это, не походя на ублюдка. — Наруто замолчал, подыскивая слова для объяснения и как раз, когда Темари собиралась сказать ему, чтобы он выкинул это из головы, он продолжил. — Я имею в виду, я всего лишь человек, и я начинаю бояться, что все эти встречи украдкой и свидания, на которых нам приходится ото всех скрываться, в конце концов, мне воздадутся. Например, ты заслуживаешь приятного свидания с прекрасным ужином и танцами, прежде чем вернуться, чтобы насладиться более интимной обстановкой. А не наспех в лесу после того, как я только что ласкал другую девушку.       Темари мягко улыбнулась, тронутая тем, что он думает в этом направлении, однако мгновение спустя она щелкнула его по лбу и слегка рассмеялась, когда он потер место ушиба, спрашивая ее:       — Зачем это? Я просто пытался…       Темари остановила его, приложив палец к его губам, и сказала:       — Я знаю, но я и другие подписались на эту жизнь. Было бы глупо жаловаться на это сейчас. Потому что, честно говоря, я думаю, что некоторые из этих куноичи становятся довольно зависимыми от тебя, даже если они этого еще не знают. — Перестань, Темари, — сказал Наруто, чувствуя себя немного смущенным, что не имело никакого отношения к тому, что он и она все еще были голыми. — Я даже не использовал «Соблазнительное прикосновение» ни к одной из них. Вероятно, они просто считают это безобидным развлечением, которое они могут получить, пока находятся вдали от дома.       Темари покачала головой, удивляясь, насколько скромным мог быть её любовник, и ответила:       — Не дзюцу, делает тебя особенным. Но действительно ли причина в этом?       — В каком-то смысле. Я имею в виду, что мы надеемся изменить мир шиноби, и я всегда предполагал, что после этого мы будем свободны, чтобы быть вместе.       Наруто устроился поудобнее, прислонившись к бревну и притянул к себе Темари. Когда она положила голову ему на грудь, он откинул голову назад и глядя в ночное небо, сказал:       — Однако, после того, как я был с Мабуи. Она заставила меня задуматься о том, что мы будем делать после того, как достигнем нашей цели, и я понял, что мы никогда не сможем рассказать о нашей роли в объединении деревень или наших связях друг с другом.— Темари оторвала голову от груди Наруто, чтобы посмотреть ему в глаза, а он ей грустно улыбнулся, прежде чем продолжить. — Потому что, если мы признаемся, люди, настроенные против более мирного мира шиноби, просто используют этот факт, что мы действовали из тени, как средство, чтобы свести на нет наш успех и ввергнуть мир обратно в войну, только на этот раз, используя нас как катализатор.       Темари села к нему на колени и нежно обхватила его лицо ладонями, прежде чем нежно поцеловать. Отстранившись, она прижалась лбом к его лбу и ответила:       — Если это так, то нам придется оставаться в тени. В конце концов, мы шиноби. — схватив его руку, она прижала ее к груди, к сердцу, и добавила, — Но для меня это слишком важно, чтобы потерять, поэтому я продолжу лелеять любое время, которое ты можешь позволить себе провести со мной, будь то в модном ресторане или здесь, в лесу. Для меня время и место не имеют значения. Имеет значение только то, что это время, я провела с тобой.       Она улыбнулась, увидев, что ее слова тронули его, и закрепила результат поцелуем. Когда поцелуй закончился, она подумала, не устроить ли ей со своим любовником второй раунд, однако, понимая, что у каждого из них есть обязанности, которые они в ближайшее время должны выполнить, встала и протянула ему руку, спрашивая:       — Я знаю, что могу позаботиться о себе сама, но не мог бы ты сопроводить меня обратно в главный лагерь как представитель Листа.       Наруто улыбнулся, взял протянутую руку и ответил:       — Это было бы честью и привилегией для меня, не как члена Листа, но как мужчины, защищающего женщину, которая завладела его сердцем.       Несмотря на все, что они сделали вплоть до этого момента, Темари все еще не привыкла к мальчишке, который разговаривал с ней так сладко и мило краснел, когда она помогала Наруто подняться на ноги. Они быстро оделись, и когда он повел ее в лагерь, она не смогла удержаться, чтобы не взять его под руку и не положить голову ему на плечо. И хотя ей было грустно, что они должны будут расстаться, приблизившись к лагерю, она не могла не чувствовать, что до тех пор, пока в ее жизни был Наруто, она будет знать только счастье, поэтому была готова разделить его со столькими женщинами, сколько нужно. Легкая, но веселая ухмылка появилась на ее лице после того, как они переступили порог главных ворот лагеря и каждый пошел своей дорогой, когда она заметила пару куноичи Суны, шепчущихся между собой и краснеющих. Зная, что они также испытали удовольствие от рук Наруто, она должна была добавить, что это стоило того, чтобы ей иногда завидовали Мацури и Маки. У нее, вероятно, была самая разнообразная и захватывающая сексуальная жизнь из всех женщин Суны, хотя именно по ее просьбе список мог вскоре расшириться, и включить в себя Пакуру, чтобы Наруто мог помочь исправить ошибку, совершенную ее отцом.

***********

      Пакура вышла из своей маленькой палатки и потянулась, приветствуя новый день. К сожалению, как и в большинстве дней, ее настроение быстро упало, когда она заметила взгляды, которые она получала обычно. Они исчезли на время по прибытии в главный лагерь тренировочных сил, но, к сожалению, это продолжалось недолго, так как истории о ее мумификации сына высокопоставленного дворянина быстро распространились даже среди Листа. Она чувствовала себя опечаленной этим, поскольку была одной из тех людей, которые действительно приветствовали возможность участвовать в тренировочных силах, поскольку она надеялась избежать преследующих взглядов, которые были частью ее существования на протяжении пятнадцати лет.       Стараясь не обращать на них внимания, она достала из рюкзака полотенце и направилась в женский душ. Подойдя к закрытому тканью корпусу, она услышала доносившееся изнутри хихиканье нескольких куноичи, составлявших тренировочную группу, которая готовилась к предстоящему дню. Когда Пакура вошла внутрь и ее заметила юная куноичи Суны, которая смеялась громче всех, все следы веселья исчезли. Сохраняя невозмутимое выражение лица, она отошла к пустой кабинке, подальше от всех остальных, и начала раздеваться, прежде чем шагнуть под душ.       В состоянии видеть лица других женщин, так как перегородки между кабинками доходили им только до плеч, она старалась не смотреть в их сторону, но с легкостью могла почувствовать, что взгляд младшей куноичи был направлен на нее, хотя та и пыталась наблюдать за ней незаметно. Не обращая на них внимания, Пакура занялась своими делами, стараясь привести себя в порядок как можно эффективнее, чтобы уйти от взглядов. Куноичи, все еще испытывавшие неловкость от ее присутствия, хранили молчание, пока к ним не присоединилась еще одна куноичи, которая знала Пакуру, когда была моложе. Вошедшая в душевую, Маки, приободрила своим присутствием других куноичи и они снова начали шутить и смеяться.       Маки одарила Пакуру приветственной улыбкой, которую джонин Суны, как обычно, проигнорировала. Хотя Маки была одной из немногих, кто не игнорировал ее, их дружба потерпела поражение, когда она решила стать комнатной собачкой для Джосеки. После вторжения Песка в Коноху во время экзаменов в Чунина и гибели команды Маки, Пакура пытался убедить молодую женщину, что жизнь ради мести — это не жизнь. Но тогда Маки была не готова кого-либо слушать, все ее эмоции были продиктованы гневом, который сжигал ее изнутри, поэтому она набросилась на нее со словами: «Это действительно отличный совет, от женщины, чьи действия, в первую очередь, и стали причиной вторжения. Может, если бы у тебя не было столько гордости, ничего бы не случилось». Маки поняла, что ее слова неуместны, и быстро попыталась извиниться. Однако Пакура не желала ничего слышать, так как верила, что это вырвались истинные чувства Маки. Поэтому женщина повернулась к ней спиной и ушла. Это был последний раз, когда они говорили. Но недавно Пакура почувствовала, что Маки изменилась. Пакура больше не ощущала гнева и горя, которые стали частью жизни Маки, и поэтому испытывала искушение попытаться восстановить их дружбу.       Присутствие Маки служило неким буфером между ними и Пакурой, и юная куноичи Суны решила, что можно снова поднять тему, о которой они говорили до того, как она вошла. Одна из молодых женщин наклонилась к длинноволосой куноичи с каштановыми волосами и карими глазами и спросила:       — Ты снова ходила туда прошлой ночью, не так ли, Юката?       Юката покраснела, но ответила:       — Я не хочу говорить об этом. Тем более я уже говорила, что меня интересует только паранормальное это явление или нет.       Куноичи не купилась на оправдание Юкаты и быстро ответила:       — Ты ведь понимаешь, что это просто какой-то извращенец, использующий дзюцу прозрачности, не так ли? В этом нет ничего страшного, Кашика тоже ходила пару ночей назад, и сказала, что она никогда в своей жизни не кончала так сильно. Более того, по ее словам, он даже не засунул в нее свой член. Если он настолько хорош, я думаю дать ему шанс.       — Но ты ведь с кем-то встречаешься, — сказала другая куноичи, чей голос омрачился и грозил ей скандалом из-за того, что сказала ее подруга.       Прежде чем куноичи смогли защититься, Юката прервала ее, сказав:       — Это не важно. Что бы или кто бы это ни был, кажется, он имеет какое-то чувство нравственности и не появится, если вы в настоящее время с кем-то связаны.       — О да, — сказала куноичи с ноткой гнева в голосе, — Откуда ты это знаешь?       Юката начала намыливать волосы, когда ответила:       — Исследование. Одна из куноичи Листа ходила в круг несколько недель назад, но он не появился. Позже я узнала, что она изменяет своему парню.       — Даже не знаю, Юката, — сказала недоверчивым тоном, другая куноичи Суны, — Я имею в виду, что он уже облапал довольно много девушек. Зачем ему проводить здесь черту? — потом куноичи повернулся к Маки, спрашивая, — Как вы думаете, Маки?       — Ну, честно говоря, я сомневаюсь, что это лучшее место для обсуждения, поскольку в обеих деревнях много извращенцев, и я не хочу, чтобы кто-нибудь подслушал и получил неправильное представление о куноичи Суны. Но, отвечая на твой вопрос, я думаю, что, по крайней мере, наш Мистер Призрак уважает узы между людьми и не хотел бы быть причиной их разрыва.       Пакура видела, как другая куноичи Суны изменилась в лице, она казалась должным образом наказанной за свое грубое поведение. Поскольку никто не виноват, что она была довольно расстроена из-за отсутствия физической близости со своим собственным парнем, а слухи о подвигах других и гораздо более молодых женщин действовали ей на нервы. Тем не менее, это лишь посеяло семя желания узнать, что происходило в лесу ночью.       Приняв душ, Пакура быстро вытерлась и оделась. Не говоря ни слова, она вышла на яркий солнечный свет и почувствовала некоторое волнение от того, что ее ожидало.

***********

      — Черт возьми, Семь, сосредоточься на игре! — крикнула Микото, повалив своего товарища на землю как раз в тот момент, когда большой металлический трос прорезал воздух там, где она стояла.       Кабель пролетел мимо, но врезался в соседнее здание с достаточной силой, чтобы пробить его. Когда здание начало рушиться, Микото вскочила на ноги, потянув за собой Семь, а затем потащила женщину за собой по переулку в симулированном городе, который охранники тюрьмы использовали для имитации различных условий, в которых им, возможно, придется задерживать заключенных.       Уверенная в том, что шиноби, который манипулировал кабелем, потерял их, а также они были вне поля зрения любых электронных устройств, наблюдающих за ними, она нырнула в небольшую нишу в переулке, потянув Семь за собой, прежде чем присесть на корточки, чтобы отдышаться. Семь скатилась по каменной стене рядом с ней, но вместо того, чтобы занять такую же позицию, как она, чтобы броситься прочь в случае необходимости, она просто упала на спину с тем же пустым взглядом, который был на ее лице весь день.       Устав от этого, особенно потому что это могло ее убить, Микото грубо толкнула женщину и сказала:       — Эй, если ты хочешь умереть, тогда просто скажи мне. Я оставлю твою задницу здесь и позволю Шуре и его ребятам избавить тебя от страданий.       Как она и ожидала, глаза Семь угрожающе сузились от грубого обращения, однако мгновение спустя огонь погас и она отвела взгляд, ответив:       — Может быть, так будет лучше.       Микото хотела спросить, что она имеет в виду, но рядом послышались тяжелые шаги. Учиха выглянула из своего укрытия, но быстро отступила в тень, когда заметила еще одного члена Шинобазу в конце переулка. Вытащив из сумки кунаи на случай, если он их заметит, она могла только надеяться, что он так же слеп, как и животное, которым он теперь обладал. Человек-крот, которым был Токи из Шинобазу, посмотрел в переулок, но, очевидно, ничего не заметил и продолжил неуклюже искать свою добычу.       Посмотрев на своего товарища куноичи, Микото увидела, что женщина почти никак не отреагировала на это столкновение, поэтому горячо сказала:       — У нас нет на это времени. В случае если это ускользнуло от твоего внимания, они позволяют тем, кто получил проклятую печать животных, участвовать в этих тренировках. Также в результате этого резко возросло количество «несчастных случаев на тренировках». Ты можешь думать, что выше всего этого, потому что ты один из лейтенантов Акаме, но уверяю тебя, если ты замешкаешься, они тебя уберут.       — Это не имеет значения, — печально ответила Семь, — Меня больше ничего не ждет. Я не знаю как, но она узнала, что я говорю не правду о том, как далеко проникла в схему Акаме.       Несмотря на ситуацию, поведение Микото немного смягчилось, и она спросила:       — Разве ты не объясняла, что пыталась исправить ситуацию?       На грани слез, шатенка ответила:       — Она не хотела ничего слышать. Она задержалась только для того, чтобы сказать, что со мной покончено.       Микото выгнула бровь, когда ее коллега куноичи произнесла это так, будто ее Связной действительно мог входить и выходить из тюрьмы без чьего-либо ведома. Тем не менее, она проигнорировала вопросы, которые у нее возникали по мере их общения и как можно более заботливо, учитывая обстоятельства, сказала:       — Тогда мы просто должны положить конец этому без ее помощи. — Семь подняла на нее взгляд, а удивление в ее глазах заставило Микото улыбнуться, прежде чем она продолжила, — Что? Честно говоря, мне никогда не нравилось, просто позволять твоему связному снаружи со всем разбираться. Раньше я верила в других и в результате потеряла все. Мы подавим маленькое восстание Акаме, и тогда никто не будет сомневаться, что ты никогда не собирался их предавать.       Глаза Семь засветились новой надеждой, заставив Микото улыбнуться так как она не улыбалась уже давно. Семь вытерла непролитые слезы и быстро извинилась, прежде чем сказать:       — Ты права. Ничего не получится, если просто сидеть здесь и жалеть себя.       Чувствуя, что к ним приближаются несколько человек, Микото снова стала серьезной и сказала:       — Ты ошибаешься насчет того союзника. — подняв кунай, который она вытащила ранее, Учиха добавила: — Что-то мне подсказывает, что эти парни предпочитают убивать цель, которая не защищается.       Семь с трудом поднялась на ноги, отряхиваясь от пыли, но с прежним рвением и пылом, сказала:       — Ну, давай покажем этим ублюдкам, что мы совсем не просты.       — Вот это я понимаю, — сказала Микото, когда Шура приземлился на крышу здания напротив них.       Предводитель Шинобазу, появившийся теперь в виде большого гуманоидного волка, ухмыльнулся им и сказал:       — Нашел.       — Спасибо, — сказала Семь, протягивая руку к человеку-волку, заставляя большого каменного дракона пробиться сквозь стену здания, перед которым она стояла, — Ты избавил нас от необходимости искать тебя.       Шура взмыл в воздух, однако земляной дракон легко догнал его, и хотя он не смог его проглотить, он вынудил человека-волка схватиться за его челюсти, что позволило дракону вдребезги разбить и его, и себя о соседнее здание, которое рухнуло на него.       Когда Семь сосредоточилась на управлении дзюцу, Микото заметила, что стена перед ними начала трескаться. Она активировала Шаринган как раз в тот момент, когда Токи прорвался сквозь стену. Время, казалось, замедлилось, когда она начала сокращать расстояние, проскальзывая сквозь обломки, которые взмыли в воздух от его появления. Через мгновение Учиха появилась перед ним и пнула его в грудь. Токи был удивлен, что его атаку почти сразу же отразили, но быстро вскочил на ноги, как раз вовремя, чтобы оказаться на другом конце огромного огненного шара, дзюцу, которое запустила Микото после того, как выскользнула наружу через дыру, которую он проделал. Он закрыл лицо руками, когда огненный шар настиг его и взорвался, выбивая окна первого этажа. Когда дым рассеялся, обугленный Токи все еще стоял, впрочем, не долго, вскоре он рухнул вперед, изо всех сил пытаясь отдышаться.       Мгновение спустя появился последний член Шинобаду, который и был тем, чье дзюцу отправило их в этот переулок. Уверенный в победе и явно ожидающий увидеть своих партнеров, он спросил:       — Вы уже прикончили этих сук?       Куноичи уставились на мужчину, чья животная форма напоминала шакала. Осознав свою ошибку, он выругался, пытаясь подготовить дзюцу для защиты, но времени было не достаточно. Единственное, что он успел сделать, это всхлипнуть, прежде чем они набросились на него.

***********

      Пакура чувствовала себя глупо, стоя на дереве и глядя на площадку для экзаменов на Чунина. Высматривая хоть какой-то признак того, кто в последнее время сводил куноичи Суны с ума, она позволила себе отвлечься на события дня. Дневная тренировка была не слишком утомительной, поскольку сценарий был простым и заключался в том, что они должны были сопровождать VIP-персону из одного места в другое. Чтобы предотвратить повторяющиеся ситуации, иногда те, кто был назначен для защиты VIP-персоны, ничего не встречали. Другие же, сталкивались с подавляющим противодействием, которое не сможет преодолеть ни один отряд шиноби. Пакура была и охотником, и добычей в этих сценариях и обнаружила, что предпочитает быть охотником, особенно когда была против своих товарищей шиноби Суны, поскольку это позволяло ей демонстрировать свое превосходство перед теми, кто отталкивал ее.       Несмотря на волнение, охватившее ее после душа, когда Пакура узнала, с кем она будет работать в паре и что она будет одним из защитников, у нее возникло искушение не участвовать в тренировке. То, что она оказалась в одной команде с Темари, которую презирала из-за ее родственных связей, действительно не доставляло никакого удовольствия, которое, как она думала, она получит от военной игры. Однако, из-за присутствия шиноби Конохи Наруто, она обнаружила, что ее настроение не так сильно упало, как она ожидала. Она даже была вынуждена признать, что нашла его общение с Темари забавным.       Пока она ждала, не вызовет ли кто-нибудь круг, начерченный засохшей кровью или чем-то похожим на нее, она вспомнила о наиболее ярких моментах этого задания.

*****Воспоминания******

      — Что с тобой? — спросила Темари, заметив, что Наруто надулся, как только прошел мимо нее, опережая построение, окружающее VIP-персону для защиты.       Пакура почувствовала, как ее губы тронула легкая улыбка, пока она наблюдала за блондином со своей позиции на правой стороне от VIP-персоны, но быстро подавила ее, когда он обернулся, чтобы посмотреть через плечо, держа руки за головой, и ответил:       — Это отстой! Это третий раз, когда я оказался в этом сценарии и не столкнулся ни с каким сопротивлением.       Темари разочарованно выдохнула со своего места, по левую сторону от человека, играющего VIP-персону. Она покачала головой, хотя Пакура заметила на ее губах веселую улыбку, которую она даже не пыталась скрыть, когда ответила:       — Наруто, ты должен вести себя так, будто это настоящая миссия. И не говори мне, что если бы это было так, ты бы желал нападения бандитов, которое могло бы подвергнуть клиента опасности.       На лице Наруто появилась озорная ухмылка, когда он возразил:       — Я в этом не уверен. Полагаю, это зависит от клиента.       Двое мужчин-шиноби, замыкающие построение, один из Суны и один из Конохи, захихикали, особенно когда мужчина, играющий VIP-персону, сказал:       — Думаю, меня это должно оскорбить.       Пакура не могла поверить, насколько расслабляющей всегда казалась атмосфера между Листом и Песком, когда дело касалось джинчурики. Она даже поймала себя на том, что хочет принять в этом участие, однако, помня, что половина присутствующих стояла за болью, которую она испытывала в течение пятнадцати лет, держала рот на замке. Но у Наруто были другие соображения, когда он спросил:       — Как ты думаешь, Пакура? Ты думаешь, это отстой, что мы не встретим никаких противников. Я имею в виду, какой смысл в тренировочном сценарии, если мы не будем тренироваться?       Пакура хотела просто проигнорировать вопрос, но что-то в сверкающих голубых глазах молодого человека заставило ее ответить, что она и сделала, сказав:       — Я не была бы настолько уверена, что мы справимся с этим сценарием без единой царапины.       Наруто одарил ее эффектной улыбкой и сказал:       — Тебе не нужно говорить это только для того, чтобы подбодрить меня. Мы меньше чем в миле от того места, куда, как предполагается, мы должны сопроводить VIP-персону. С таким количеством шиноби, которые выступают в качестве городских охранников, было бы довольно глупо устраивать засаду так близко.       — Возможно, — сказала Пакура, сама удивляясь своей несвойственной ей болтливости, — Если только они не считают, что у них достаточно людей, чтобы расставить ловушку и справиться с любым сопротивлением, с которым они столкнутся. А это означает, что если они нападут на этом заключительном этапе нашего путешествия, то, скорее всего, с довольно большой силой.       Ее слова произвели пугающий эффект на присутствующих, поскольку они не могли придраться к ее логике, за исключением Наруто, который смотрел на нее со звездами в глазах, когда он ответил:       — Действительно, ты действительно так думаешь? — он перевел взгляд на Темари и спросил, — Это то, что ждет нас впереди?       — Откуда мне знать? Не забывай, я тоже участвую в этом упражнении, — ответила Темари. — Мне, как командиру, не очень-то полезно знать, что нас ждет впереди, не так ли?       — Полагаю, что нет, — согласился Наруто, прежде чем повернуться вперед и жадно оглядеть лес перед собой.       Наблюдая за молодым человеком, Пакура поймала себя на мысли, что надеется на свою правоту, поскольку не хотела, чтобы надежды этого человека рухнули. Кроме того, после стольких раз, когда они сталкивались друг с другом во время многих тренировочных сценариев, в которых они уже участвовали. Она очень хотела узнать, что значит сражаться на его стороне.       Пакура позволила воспоминаниям угаснуть, но вспомнила, что вскоре они действительно столкнулись с довольно большим сопротивлением прямо перед тем, как добраться до места назначения. Она ненавидела признавать, но Темари показала себя отличным командиром, поскольку она использовала Наруто и свои способности в полной мере, поддерживая их своим веером. Когда шиноби, играющие в городскую стражу, прибыли, они были потрясены, увидев, что взаимодействие между Кеккеем Генкаем Пакуры и теневыми клонами Наруто, полностью переломило ситуацию против нападавших.       Увидев блондина в таком хорошем настроении после победы, Пакура была готова закончить вечер на хорошей ноте, но, к сожалению, Темари все испортила, пытаясь заговорить с ней, пока она смывала с себя дневную грязь. Сначала Пакура провалила ее попытку, просто сказав, что в этом не было необходимости. Тем не менее, Темари настойчиво побуждала старшую куноичи Суны ответить: «Что угодно».       Даже Пакура вынуждена была признать, что для остальных присутствующих она, должно быть, казалась довольно стервозной. Однако ей было уже все равно, что подумают о ней другие, поэтому, завернувшись в полотенце, она вышла из душевой кабинки, чтобы избежать дальнейшего развития ситуации. Она прошла мимо Темари, которая не унималась и в конце концов, заставила ее остановиться, сказав:       — Я не знаю, что я сделала, чтобы вас обидеть. Но я не мой отец.       Пакура оглянулась через плечо и холодно посмотрела на девушку, наконец, ответив:       — Возможно, и нет, но ты лучшая доступная замена, потому что, к сожалению, твой отец пошел и был убит прежде, чем я смогла сделать это сама.       Пакура видела, как вспыхнул гнев Темари, когда она уставилась на нее своими бирюзовыми глазами. Тем не менее, она прикусила язык и сумела сказать сквозь стиснутые зубы:       — Несмотря ни на что, ты сегодня хорошо выступила, и я рада, что ты одна из нас.       Пакура вылетел из общего душа как ураган и, пройдя через лагерь в одном полотенце, вошла в палатку. Но оказалось, что теперь она слишком взвинчена, чтобы спать. Поэтому, вместо того чтобы переодеться ко сну, она надела свою обычную одежду и решила избавиться от гнева на одной из тренировочных площадок. Выйдя из палатки, она встретилась лицом к лицу с Маки, с которой чуть не столкнулась.       — Что тебе нужно? — спросила Пакура по-прежнему с едва подавляемым гневом. — Если ты здесь, чтобы сказать мне, что я должна извиниться перед принцессой, тогда лучше не утруждайся.       Маки печально вздохнула от слов женщины, которой она когда-то восхищалась, прежде чем сказать:       — Нет, я думаю, мы обе знаем, что этого не произойдет.       — Тогда чего ты хочешь?       — Я подумала, что будет благоразумно напомнить вам слова мудрой женщины, которая говорила мне по поводу жизни с гневом в сердце, тем более, когда это негативно влияет на то, как она обращается с теми, кто не имеет никакого отношения к злу, совершенному против нее.       Сказав это, Маки повернулась и вышла, чтобы дать Пакуре время переварить ее слова.

******Конец воспоминаний******

      Пакура нахмурилась, потому что даже она не могла отрицать правдивость слов молодой женщины. Однако она отказывалась признавать свою неправоту, убеждая себя, что Маки никогда не сможет понять ее, потому что она не пережила того, что пережила Пакура. Ее гнев все никак не остывал, поэтому она намеревалась отправиться на тренировочное поле. Тем не менее, по какой-то причине она оказалась в своем текущем местоположении, откуда открывался вид на круг, где некоторые куноичи испытали удовольствие от рук незнакомца.       Она уже собиралась вернуться в лагерь, но вместо этого нырнула поглубже в тень своего укрытия, когда к ее удивлению к нарисованному символу приблизилась Маки. Пакура удивилась еще сильнее, когда увидела, что прежде чем войти внутрь, джонин Суны разделась догола. Войдя в круг, Пакура потеряла из виду куноичи, так как конус синего света закрыл ей обзор. Поняв, что это барьер для уединения, женщина приготовилась ждать, полагая, что это займет в лучшем случае несколько минут. К ее удивлению и смущению, прошел почти час, прежде чем барьер уединения исчез, и Маки вышла из круга. С ее наблюдательного пункта, зеленоволосая куноичи Суны могла видеть, что кожа Маки блестела от лунного света из-за пота, который ее покрывал.       Шокированная, мягко говоря, из-за того, как Маки отреагировала, когда другие куноичи рассказывали о своих посещениях круга. Пакура уже собралась уходить, когда женщина с каштановыми волосами начала одеваться. Однако она остановилась, заметив, что из влагалища Маки что-то вытекает, и поняла, что в отличие от других куноичи, кто бы ни стоял за кругом, он решил дать своему последнему добровольцу то, что еще не давал никому из тех, кто приходил раньше. Ей хотелось самой войти в круг, но она отстранилась, чувствуя, что гордость не позволит этого. Хотя это не помешало ей заметить довольную улыбку на губах Маки, пока она одевалась. Возвращаясь в лагерь, Пакура не могла отрицать, что ей хотелось бы знать, что могло вызвать такую улыбку и на ее лице.

***********

      Мабуи вошла в кабинет Райкаге, держа в руках несколько отчетов и озабоченно хмурясь. Подойдя к столу главы деревни, она собиралась что-то сказать, но Эй опередил ее, спрашивая:       — Есть какие-нибудь новости от команды Даруи о наших пропавших шиноби?       Помощник Райкаге коротко кивнула и ответила:       — Боюсь, что так, сэр. По крайней мере, Даруи нашел большинство пропавших. — Райкаге выгнул бровь, и она пояснила, — Единственный член команды, которого они еще не нашли, это Торой.       Эй встал со стула, подошел к окну и, скрестив руки за спиной, посмотрел на деревню.       — Вы подозреваете, что он преследовал другие цели?       Мабуи помрачнела, услышав вопрос и то, как он был сформулирован, однако понимала, что лидеру деревни всегда больно, когда один из его шиноби решал следовать по пути отступника. И хотя она знала, что Рейкаге уже подозревал, что ответ будет отрицательным, постаралась успокоить его, сказав:       — В настоящее время нет оснований полагать, что это так.       У Мабуи была еще одна причина так думать, благодаря информации, в которую она была посвящена как член гарема Наруто. Однако она не решалась поднимать эту тему, отчасти из-за того, что собственная разведывательная сеть Кумогакуре еще не слышала даже намека по поводу недавнего похищения, которое произошло в Ивагакуре. Впрочем разведывательное управление уже сообщало ранее, что пропала команда шиноби из Скрытого Тумана, и хотя в отличие от Тороя из Кумо или Гари из Ива, ни один из членов пропавшей команды из Киригакуре, похоже, не обладал Кеккей Генкай, случаи можно было объединить. Поскольку один из членов этой группы, шиноби по имени Чукичи, был известным сенсором, чьи способности были настолько специализированы, что его можно было считать одним из них.       — Сэр, вы случайно не помните рапорт об отряде шиноби из Деревни Скрытого Тумана, пропавшей без вести в начале этого месяца?       Понимая, что его помощник не стал бы поднимать этот вопрос без причины, он отвернулся от окна и спросил:       — Вы полагаете, что эти два случая связаны? Это довольно смелый вывод.       Мабуи могла понять, почему ее лидер так подумал, но, зная о третьем случае в Ива, у нее были веские основания так полагать. Однако, вместо того, чтобы пытаться убедить его в этом, она решила попробовать другой подход, предложив:       — Я понимаю, но может быть, было бы разумно сообщить другим деревням, что есть вероятность существования группы, такой как Акацуки, которая нацелена на шиноби с особыми способностями.       Рейкаге посмотрела на нее так, словно у нее выросла вторая голова, и фыркнул:       — С какой стати я должен это делать?       Мабуи подавила вздох в ответ на вопрос своего лидера деревни, поскольку он подчеркивал, что если угроза не была настолько серьезной, чтобы потребовать этого, работа вместе с другой деревней шиноби была последней вещью, которую рассматривал Каге. Но, так как она уже ожидала такого ответа на свое предложение, ответила:       — Я думаю, что это может быть хорошей идеей, поскольку это позволит вам восстановить свою репутацию в определенной степени. Не думаю, что мне нужно вам напоминать о том, как настороженно относились к Кумо некоторые другие страны и деревни в последнее время, когда ваше участие в инциденте с Хьюга стало общеизвестным. Кроме того, если группа нацелена на людей основных деревень шиноби, предоставив другим деревням некоторое предупреждение, мы можем положить конец их схеме до того, как она достигнет результата, а также сможем узнать о судьбе Торой.       Райкаге скрестил руки на широкой груди и задумчиво потер подбородок. Мабуи терпеливо ждала, обдумывая ситуацию и рассматривая ее со всех сторон. Поскольку она была уверена, что представила идею в наилучшем свете, она нисколько не удивилась, когда Эй, наконец, сказал:       — Ваша идея имеет свои достоинства. Надеюсь, я могу доверить вам, проследить за тем, чтобы другие Каге были проинформированы о ситуации.       Мабуи слегка поклонилась, повернулась и вышла из кабинета. Вытащив несколько конвертов из одного из отчетов, которые она принесла в офис, она улыбнулась, радуясь, что может разослать их по официальным каналам. Тем более что тот, который был предназначен для Хокаге, был бы отправлен с согласия Райкаге или без него.

***********

      На другой поляне, ближе к Конохе, должна была произойти еще одна ночная встреча. По крайней мере, юноша из Суны надеялся, что это приведет к тому, что он сможет доложить своим товарищам в главном лагере о подробностях своих подвигов. Вполне естественно, что шиноби, размещенных в новые и захватывающие места, так и тянет на приключения. Поэтому в свободное от работы время довольно много людей из Суны обрушились как ураган на Коноху и окружающие деревни. И как это часто бывало, мужчины преследовали три порока ниндзя: женщин, азартные игры и алкоголь. К удивлению шиноби Суны, в одной из таких поездок ему удалось выиграть достаточно денег, чтобы подцепить горячую цыпочку, и хотя он уже испытал все, что она могла предложить. Он не смог сказать «нет», когда она сказала ему, что посетит Коноху позже на этой неделе и хотела бы повеселиться с ним.       Стоя в одиночестве, согреваемый лишь воспоминаниями о ночи в городе Танзаку, Абиру поднес руку ко рту, дуя в нее, и, уверенный, что она прошла проверку на запах, еще раз оглядел поляну. Надеясь, что его не подведут, он все равно начал придумывать историю, которую расскажет остальным, если его кинут, но вздохнул с облегчением, услышав треск ветки, сигнализирующий о прибытии горячей гражданской официантки, которую он встретил в одном из игорных залов города Танзаку в свой последний выходной. Она появилась из-за одного из деревьев в красно-фиолетовом костюме, который обнажал большую часть ее тела его блуждающим глазам. Она одарила его жгучим взглядом, от которого у Абиру пересохло во рту, когда она обольстительно улыбнулась. Подняв руки над головой, она позировала ему, перед тем как хрипло спросить: «Тебе нравится то, что ты видишь, детка?» Закончив фразу, она медленно повернулась, давая ему возможность насладиться ее соблазнительной фигурой.       — Черт, да, — сказал шиноби Суны, поправляя свой затвердевший член и начиная заново переживать их предыдущую встречу.       Женщина с каштановыми волосами закончила поворот и помахала ему пальцем, говоря:       — Тогда чего ты ждешь? Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.       Абиру мгновенно оказался рядом с ней, обхватил ее лицо ладонями и провел большим пальцем по двум квадратным татуировкам под левым глазом, прежде чем прижаться губами к ее губам в страстном и требовательном поцелуе. Встретив ее язык своим, он закрыл глаза, чтобы насладиться ощущениями от ее талантливого рта, и потянулся к разрезам ее костюма на бедрах, чтобы сжать ее задницу. Абиру не мог дождаться, чтобы похоронить свой член в женщину перед ним, однако не мог оторваться от ее губ, поскольку казалось, что она почти полностью охватывала его своим теплом. И все же, открыв глаза, он с ужасом увидел, что причиной этого теплого чувства было то, что женщина превратилась в серебристо-голубую жидкость, которая поглощала его.       Он попытался отступить в отвращении, но не смог, что побудило женщину сказать:       — Непослушный мальчик, ты подглядывал.       Он попытался закричать, но женщина, больше не медля, начала толкать свое жидкое тело в его рот и нос. Абиру давился, пока она полностью не исчезла внутри, а затем опустился на колени, закашлявшись. Он уже собирался бежать обратно в лагерь, но обнаружил, что его тело больше не подчиняется его приказу, а вскоре его мозг пронзила острая боль, и он отключился.       Мгновение спустя, когда он вытер рот, на его лице появилась мрачная улыбка и он сказал:       — Тебе было так же хорошо, как и мне, детка?       — Ты закончила, Ни? Я уже начал думать, что ты начала получать удовольствие от общения с этим человеком.       Ни повернулась к мужчине, который появился с той же стороны, что и она, и ответила с веселой ухмылкой на новом лице:       — Но, как я уже говорила, учитывая его недостаток в выносливости, я бы сожгла это тело прежде чем смогла бы завершить миссию.       Человек с тремя фиолетовыми татуировками на лбу, чей создатель назвал его просто Сан, сказал:       — Помни, мы должны как можно быстрее захватить цель, ведь затмение уже совсем скоро.       Ни уже уходила, когда ответила:       — Расслабься, мы давно к этому готовились. При правильном подходе она сделает большую часть работы за нас. Кроме того, она последняя, так как хозяин сказал, что Какаши придет к нам сам.       Сказав это, Ни побежала в лагерь тренировочных сил, чтобы выполнить желание Своего Создателя; создание совершенного тела и бессмертия.

***********

      Йоруичи вздохнула, глядя в окно библиотеки на третьем этаже особняка Киёми. Она постаралась вложить в свои вздохи как можно больше неодобрения и подавила улыбку, когда сестра с досадой захлопнула книгу и сказала:       — Прекрати это немедленно.       — Хм, ты что-то сказала?       Прищурившись, Киёми посмотрела на темнокожую женщину и ответила:       — Я прекрасно знаю, почему ты пытаешься меня разозлить. Но это не сработает. Как я уже говорила, дело закрыто.       Пока Киёми высказывала свои мысли, Йоруичи отвернулась к окну. Когда сестра закончила, она оглянулась и сказала тоном, каким обычно говорит ее сестра в таких случаях:       — Извини, ты что-то говорила.       Она получила результат, на который надеялась, поскольку лицо Киёми покраснело от гнева, но прежде чем рыжеволосая смогла наброситься на нее словесным огнем, она спокойно сказала:       — Должно быть ужасно осознавать, что кто-то не хочет слушать то, что ты говоришь, не так ли?       Киёми взяла себя в руки, но Йоруичи все еще слышала гнев в ее голосе, когда она возразила:       — Ах, как мило, сестрёнка. И что, скажи мне на милость делать? Ты думаешь, я так хотела услышать от Чомэя, хммм, ее слова полные лжи и обмана о том, что она никогда не собиралась меня снова предавать?       Йоруичи позволила легкому теплу проникнуть в ее собственный голос, когда она встала лицом к лицу со своим товарищем биджу и ответила:       — Мы пока не знаем этого наверняка. Из всего, что узнала Комачи, не похоже, что Данзо знает о том, что мы за ним следим.       — Это говорит лишь о том, что она еще не решила, стоит ли ей это делать или нет, — ответила Киёми, поворачиваясь спиной к сестре и направляясь к выходу из комнаты.       — Ну и что, — печально сказала Йоруичи, понизив голос, — Ты собираешься бросить ее прямо в объятия врага, чтобы потом сказать: «Видишь, я же тебе говорила?»       Киёми остановилась, положив руку на дверную ручку, и тихим голосом ответила:       — В этом виновата она, а не я.       — Я знаю — признала Йоруичи, — Но мне кажется, что Чомэй просто перестраховывается. Учитывая, что ты не скрывала к ней свое недоверие и к нашей истории как заключенных, всегда ищущих способ сбежать. Можно ли винить ее за попытку взять ситуацию под контроль? Разве это не тоже самое, что делала ты, когда впервые создала чакру, наполненную темными воспоминаниями Наруто?       Киёми убрала руку с дверной ручки и, повернувшись к Йоруичи, ответила:       — Это грязный прием, но ты отстояла свою точку зрения. Я поговорю с ней, однако пусть она поволнуется еще несколько дней.       Йоруичи кивнула, понимая, что Киёми нужно время, чтобы остыть, так же сильно, как она хотела дать возможность Чомэю подумать о ее действиях. Уверенная, что как только ее сестры поговорят, они разберутся в своих разногласиях, она решила выйти из комнаты, чувствуя, что Киёми, скорей всего, тоже хочет на некоторое время быть от нее подальше. Дойдя до двери, она оглянулась и увидела, что Киёми вернулась к своей книге, где на одной из страниц был рисунок, который, как она думала, изображал, как их отец победил Десятихвостого зверя и стал первым джинчурики. Не совсем уверенная в том, что именно ищет ее сестра, поскольку все они слышали эту историю от самого мужчины, она решила не спрашивать, так как была уверена, что Киёми даст ей знать, что она ищет, когда придет время.

***********

      Стоя в нескольких дюймах от замысловато нарисованного круга, который, как говорили, вызывал дух извращенного шиноби, Пакура нервничала. Она считала, что это чушь, так как знала некоторые сложные формулы, из которых состояла печать, и не видела ничего, что могло бы помочь человеку избежать холодного жала смерти. Однако было ли это правдой или просто хитрой уловкой, чтобы позволить какому-то извращенцу исследовать тела нескольких куноичи, которые позволяли это, она не могла отрицать одну вещь, и это то, что многие из тех, кто испытал удовольствие внутри круга, утверждали, что это изменило их жизнь.       Желая испытать это на себе, она глубоко вздохнула и шагнула внутрь. Почти сразу же круг ожил, воздвигнув барьер уединения, который, когда она посмотрела сквозь него, бросил на внешний мир призрачный свет, почти заставив ее поверить, что она вступила в одно из царств загробной жизни. Через несколько секунд острое чутье подсказало ей, что она уже не одна, но, медленно оглянувшись через плечо, она не увидела никаких признаков того, что к ней кто-то присоединился.       Куноичи Суны начинала понимать, почему так много ее соотечественниц тайно используют этот круг. Ведь, как бы женщина не хотела этого признавать, лишь от одной театральности всего происходящего она почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь возбуждения. Покалывание только усилилось, когда Пакура ощутила первые легкие прикосновения к ее ягодицам. Понимая, что легкие прикосновения просят разрешения продолжить, она кивнула и была немедленно вознаграждена крепким сжатием своей задницы.       Пакура попыталась сохранить самообладание, но ей это не удалось, потому что одна из рук человека, который к ней присоединился, начала обвиваться вокруг ее талии, останавливаясь над ее животом, чтобы уже через мгновение начать маленькими круговыми движениями его поглаживать. Даже, несмотря на то, что прикосновения были не напрямую, а всего лишь через одежду, Пакура охнула от приятного ощущения, и откинулась на сильную грудь, убеждаясь, что то, что касалось ее, определенно было мужчиной.       Ее тело все сильнее реагировало на усилия таинственного мужчины, а когда рука на ее животе начала двигаться к ее ноющей груди, она уже еле сдерживалась. Стоило ему лишь скользнуть по соску, заставив ткань восхитительно потереться об него, она громко застонала. Вторая рука, ласкающая ее задницу, прекратила свои действия, и женщина почувствовала, как она начала путешествие по ее телу, вскоре присоединяясь к другой руке, исследующей ее грудь. Пакура совсем расслабилась и стала распаляться все больше и больше, громко постанывая, в то время как руки мужчины сжимали и ласкали ее грудь, подразнивая соски. Вскоре она почувствовала, как что-то ткнулось ей сзади, и, поняв, что это, крепко прижалась к нему задом. Ее киска задрожала, когда таинственный мужчина застонал от того, что она начала тереться бедрами о его мужское достоинство и как раз когда она собиралась дать себе волю, таинственный мужчина перестал ласкать ее грудь, лишь для того чтобы схватить часть платья, прикрывавшую ее, и потянуть ткань вниз, открывая ее грудь миру.       Будто щелкнул незримый выключатель и все удовольствие, которое она испытывала, исчезло. В голове начали всплывать воспоминания о подобном случае, который произошел приблизительно пятнадцать лет назад. Лес исчез, сменившись роскошной спальней.       — Нет… стой, — сказала Пакура и в памяти, и в настоящем, заставляя и таинственного мужчину, и аристократа, который лежал на ней в ее памяти, прекратить то, что они делали, и отступить, после чего она полностью погрузилась в воспоминания.

*****Воспоминания*****

      Пакура села на кровати, прикрыв руками обнаженную грудь. Дворянин, которого ей поручили охранять, нежно улыбнулся ей, говоря:       — Дорогая, тебе нечего смущаться.       — Я… я знаю, — сказала она, ненавидя себя за то, что ее голос дрожит от волнения, — Но мое задание — защищать тебя. Я не должна позволять эмоциям взять верх над собой; есть причина, по которой мужчины считаются одним из трех пороков куноичи.       Аристократ сел рядом с ней на край кровати и улыбнулся ей так, что она сочла и очаровательным, и невыносимым.       — Глупо считать это пороком. — сказал мужчина и потянулся к графину с дорогим напитком, стоявшему на столике и наполнил хрустальный бокал, передавая ей.       Поправив платье, Пакура полностью спрятала грудь и едва удержалась, чтобы не отмахнуться от выпивки, говоря:       — Ну, не все же аристократы проводят свои дни, гоняясь за красивыми женщинами, не беспокоясь о деньгах.       Аристократ улыбнулся ей той же улыбкой, какой обычно улыбался, когда она поддразнивала его по поводу его положения в обществе, что всегда позволяло ей понять, что он понял шутку и сам не прочь пошутить:       — Дорогая, ты ранишь меня в самое сердце. Кроме того, только бесконечные дни распутства позволили мне увидеть и оценить, когда передо мной предстала поистине великолепная женщина. — понимая, что Пакура не собирается брать у него стакан, он сказал, — Дай-ка угадаю, алкоголь еще один из твоих глупых пороков.       Она кивнула, но, видя, что он не ставит стакан, взяла его, решив, что маленький глоток ей не повредит. Однако из-за нервозности, которую она сейчас чувствовала, вместо того, чтобы немного отпить из бокала, она выпила все содержимое. Вскоре Пакура почувствовала тепло, быстро распространяющееся по всему телу и заставившее ее откинуться назад на плюшевые подушки. А буквально через мгновение ее охватило непреодолимое желание спать. Когда женщина поняла, что ее накачали наркотиками, она резко открыла глаза и попыталась спросить:       — Что ты…?       Однако умолкла, заметив, что улыбка, которая ей раньше так нравилась, изменилась. Она была той же самой, но явно менее очаровательной, поскольку Пакура поняла причину, по которой он всегда казался таким добродушным. Поняла, что он лишь забавлялся, глядя на ее веру в то, что она считала себя для него кем угодно, только не очередной потенциальной галочкой в его книге достижений. Он встал с кровати и щелкнул пальцами, после чего двойные двери его спальни распахнулись и в нее вошли несколько охранников.       Пакура попыталась побороть действие наркотика, но обнаружила, что не может ни двигаться, ни управлять своей чакрой. Аристократ, заметив ее сопротивление, сказал:       — Расслабься, дорогуша, тебе не причинят вреда. Я всего лишь решил получить услуги, за которые заплатил вашей деревне.       Потрясенная тем, что он предлагал, Пакура спросила:       — Какого черта ты имеешь в виду? Я была нанята, чтобы защищать тебя.       Покачав головой и весело улыбнувшись, вельможа страны Ветра ответил: — Ты действительно в это веришь? — он указал на вошедших в комнату мужчин. — Как видишь, я уже достаточно хорошо защищен. Это была просто еще одна из тех глупых маленьких игр, в которые я так люблю играть. Просто гораздо приятнее, когда мне отдаются добровольно. — глядя на нее с неприкрытой похотью, которая заставляла ее дрожать от неправильности всей этой ситуации, он добавил, — Хотя, когда сопротивляются тоже весело. Однако для этого нужно другое место. — уходя, пока стражники тащили ее за собой, он сказал уже сам себе, — Возможно, мне следовало с самого начала прибегнуть к этому методу. Должен признаться, я действительно с нетерпением жду, чтобы испытать мою новую деревянную лошадку.       Пакура прекратила сопротивляться и расслабилась, позволив мужчинам нести ее через весь особняк. Она старалась сфокусироваться, чтобы использовать чакру. Направляя небольшое количество, которое она смогла использовать, она подняла температуру внутри своего тела, надеясь прожечь наркотик быстрее, чем ожидал дворянин или его люди. По пути они встретили нескольких слуг, и Пакура поняла, что появление аристократа и его людей вместе с нежелающей того гостьей, должно быть, было обычным делом, так как слуги убирались с их пути, при этом отводя свои взгляды.       Казалось, прошла целая вечность, за что Пакура была даже благодарна судьбе, прежде чем они добрались до зала, где единственным предметом мебели были старинные напольные часы. Аристократ подошел к часам и установил стрелки на двенадцать. Часы зазвонили, и он нажал кнопку на задней панели, отчего на стене слева от них открылась потайная дверь. Пакура подняла голову, чтобы заглянуть внутрь, и почувствовала, как у нее в жилах стынет кровь, когда она увидела все средневековые устройства, которые как женщина поняла носили сексуальный характер, хотя и не знала, как большинство из них используются.       Первым вошел аристократ, за ним его охранники и она. Он подошел к центру комнаты и похлопал по деревянному треугольнику, который был подвешен в воздухе и прикреплен к потолку веревками. Дворянин погладил его и сказал, оглядываясь назад:       — Тебе предоставляется честь быть первой, кто прокатится на этой красотке. Что ты об этом думаешь?       С лица Пакуры капал пот, и хотя она была еще слаба, она подняла голову и ответила:       — Я думаю… я думаю, тебе следовало потратить деньги на более надежную охрану.       Пакура высвободила руки из слабой хватки мужчин, которые решили, что она все еще безнадежна из-за подсыпанных ей наркотиков. Подняв температуру тела с помощью Кеккея Генкай, она почувствовала, что к ней возвращается способность двигаться, хотя она все еще чувствовала себя вялой. Тем не менее, даже вялый шиноби был намного быстрее, чем обычные люди, которым платили для защиты кого-то лишь из-за размера их мышц. И она показала это, ударив мужчину по горлу снизу вверх и раздавив его, когда он только заметил, что она выскользнула из его хватки. Затем она схватила меч, висевший у него на поясе, вытащила его из ножен и вонзила в грудь человека слева от нее, когда он потянулся за своим мечом. Она отпустила клинок как раз в тот момент, когда человек, которого она убила, ухватился за рукоять и упал на колени.       Затем ее лихорадочный взгляд упал на аристократа, лицо которого превратилось в маску страха, и когда он открыл рот, чтобы сказать ей, почему вредить ему — плохая идея. Она бросилась вперед и ударила его ногой в голову, отчего он покатился по полу. Поднявшись с пола, он пополз к выходу из своей игровой комнаты, но Пакура схватила его за затылок, поднимая на колени.       — Ты глупая сука. Ты хоть представляешь, кто я, черт возьми? У моего отца есть связи дайме и огромное влияние, и я заплатил твоему хозяину хорошие деньги за то чтобы повеселиться с тобой. — сказал аристократ, стараясь не показывать свой страх.       Пакура не верила ему, хотя и знала, что иногда куноичи просят переспать с могущественными мужчинами. Она не могла поверить, что они сделали это с ней, особенно не спрашивая ее согласия, поскольку ее только недавно назвали «героем скрытого песка» за ее роль в срыве заговора Ивагакуре, которые пытались воспользоваться недавним исчезновением третьего Казекаге. И все же, несмотря на свой гнев, Пакура просто наклонила голову вперед и встала, чтобы выйти из комнаты, понимая, что даже оправданное убийство дворянина может иметь ужасные последствия.       Она прислонилась к косяку потайной двери, на мгновение почувствовав головокружение из-за лихорадки, которую все еще поддерживала. К сожалению, аристократ меньше беспокоился о последствиях своего убийства шиноби, поэтому, увидев ее момент слабости, поднялся на ноги, вытащил меч из все еще стоящего на коленях трупа своего охранника и бросился вперед, намереваясь вонзить клинок ей в спину. Пакура почувствовала атаку и инстинктивно отступила в сторону, чтобы избежать удара клинком, и, развернувшись, ударила его в грудь маленьким огненным шаром. Эффект был мгновенным, из тела мужчины повалил пар. Он выронил клинок и съежился, а к тому времени, как клинок звякнул, ударившись об пол, из его тела уже испарилась вся вода.       Он рухнул вперед, частично оказываясь в зале, который вел к его «игровой комнате». Пакура уставилась на труп, а в ее голове закрутились мысли о возможных последствиях ее действий. Она попыталась мыслить рационально, но крик прервал ее попытку. Когда она повернулась, она увидела, что служанка, проходившая мимо зала, заметила мертвое тело. Понимая, что совсем скоро здесь будет еще больше охранников, она побежала по коридору, проходя мимо женщины, и прыгнула в ближайшее окно, чтобы убежать к Суне.       К несчастью для нее, Суна даже не предложила убежища, наоборот, как только она переступила через главные ворота, ее арестовали и бросили в тюрьму. Пакура томилась там месяцами, лишь изредка слыша сплетни не только о своей судьбе, но и о том, что происходит во внешнем мире. Она слышала, что отец аристократа потребовал ее голову, и уже зная правду о том, что Совет Шиноби Суны действительно послал ее лишь для того, чтобы она стала игрушкой этого человека, она ожидала, что ее выдадут им.       Однако этого не произошло, недавно назначенный Четвертый Казекаге предстал перед ее камерой.       — Открой ее, — сказал он, входя в камеру после того, как охранники подчинились и подошли к ней.       Она не стояла за ним и не приветствовала его, потому что он просто смотрел на нее, и его глаза были видны только из-за маски из ткани, закрывающей его лицо, когда он носил шляпу и халаты своей новой одежды. Наконец он сказал:       — Следуй за мной.       Догадавшись, что пришло ее время, она встала и последовала за ним, решив встретить свой конец как гордая куноичи, которой она была. К ее великому удивлению, вместо того, чтобы отдать ее команде охраны или судьям дайме, ее отвели в простую однокомнатную квартиру. Не говоря ни слова, Казекаге собрался уходить, но она остановила его, спросив:       — С меня сняли ложные обвинения? Моя история, что он накачал меня наркотиками и пытался изнасиловать, наконец-то подтвердилась?       Казекаге оглянулся на нее и ответил:       — Твоя история никогда не вызывала сомнений. Однако даже если бы была серьезная попытка расследовать это дело, к тому времени, когда кто-нибудь смог бы обыскать его особняк в поисках этой комнаты, о которой ты говорила, все улики все равно были бы уничтожены.       — Зачем ты послал меня служить такому чудовищу?       Казекаге повернулся к ней лицом и ответил:       — Я был против принятия этого контракта, поскольку у меня самого есть дочь, но это никоим образом не оправдывает твои действия. Ты — куноичи деревни Скрытой в Песках, и твои действия сильно обеспокоили нас.       — Мои действия?! Что…       Остальная часть фразы была заглушена ударом слева от Казекаге.       — Молчи, — угрожающе предупредил он. — Не думай, что ты свободна в знак милосердия. Единственная причина, по которой ты не были передана дайме и не была казнена, заключается в том, что из-за исчезновения моего предшественника и наших опрометчивых действий в попытке найти его, похоже, началась новая мировая война шиноби. Печальный факт заключается в том, что, несмотря на то, что намного легче передать тебя, чтобы успокоить советника дайме, мне нужен каждый доступный солдат для предстоящей войны. Я надеюсь, что ты умрешь как искупление за провал твоей последней миссии и убийство клиента.       Казекаге вышел из комнаты и скрылся из виду, но сделал все, как и сказал. Он посылал ее на смерть много раз, но Пакура отказывалась умирать и всегда возвращалась, оставляя за собой след из высушенных трупов. Тем не менее, это не остановило ее, даже когда ее товарищи шиноби Суны стали относиться к ней как к человеку, которого следует избегать. Когда война закончилась, она ожидала, что теперь ее точно отдадут дайме или казнят, однако этого не произошло, поскольку в последние дни Третьей Войны Шиноби, Киригакуре устроила наглую атаку на столицу страны Ветра. В нападении участвовал дайме и большая часть его приближенных, включая отца дворянина, которого она убила. В результате чего они были убиты, а дело было прекращено, так как Четвертый Казекаге отказался сдать такое смертоносное оружие, как Пакура. Но это не помешало многим шиноби из песчаной деревни считать, что причина, по которой новый дайме продолжал сокращать средства, которыми должен был снабжать Суну, была каким-то образом связана с убийством дворянина. Поэтому Пакуру продолжали игнорировать, особенно это чувствовалось со стороны ее сверстников. Что в свою очередь только вызвало ее негодование и обиду к четвертому Казекаге и тем, кто был с ним связан.

*****Конец воспоминаний*****

      Все это промелькнуло в голове Пакуры, пока она стояла в круге призыва, обхватив обнаженную грудь руками. Она не знала, сколько времени простояла там, но, оглянувшись через плечо, поняла, что выглядела как жалкая неудачница. Чувствуя себя слишком уязвимой из-за воспоминаний, которые она предпочла бы забыть, Пакура бросилась через барьер конфиденциальности и начала быстро поправлять одежду, чтобы вернуться в лагерь.       Ей удалось взять свои эмоции под контроль только, когда она вошла в лагерь. В поисках уединенного места, где она могла бы посидеть в одиночестве у одного из многочисленных костров, ей казалось, что из каждого угла слышен смех и веселье других шиноби, которые говорили между собой. И это было еще одним болезненным напоминанием о том, как на самом деле она одинока. Найдя костер, вокруг которого никого не было, Пакура села и попыталась вернуть тепло, которое чувствовала в объятиях таинственного мужчины, но к ее ужасу, она была одна не долго. Вскоре к ней присоединились двое ее коллег — шиноби Суны, совсем не обращая на нее никакого внимания.       — Давай, Абиру. Прекрати обманывать меня. — сказал один из них приглушенным шепотом. — Эта женщина, с которой ты переспал прошлой ночью, была такой же дикой, как и в городе Танзаку?       — Нет, боюсь, что нет. Оказалось, она лишь дразнила меня, а на самом деле ничего не может в пастели, простая динамщица.       Друг Абиру собирался прокомментировать молодого человека, который до этого утверждал, что в прошлый раз, когда они переспали, она была в постели, как пантера, но не успел. Абиру, как будто впервые заметив, что рядом была Пакура, сказал:       — Говоря о динамщицах…       Затем он встал, чтобы уйти, как и его друг, которому явно было неловко из-за того, что Абиру только что оскорбил такого опасного человека, но Пакура не дала им далеко уйти. Из-за недавних воспоминаний и переживаний прошлого, она быстро среагировала на слова парня, вскочила на ноги и закричала:       — Как ты только что меня назвал?       Абиру, казалось, не испугался ее и с жестокой ухмылкой ответил:       — Динамщица, ну ты знаешь, женщина, которая заводит мужчину, прежде чем отшить его. По крайней мере, это — то, как я слышал историю человека, которого ты убила.       Как бы ни беспокоила ее насмешка Абиру, больше всего ее раздражала реакция его друга, когда он пытался оттащить своего друга, глядя на нее со страхом, как будто она могла убить их обоих в любой момент.       Устав от всего этого, она сказала:       — Вот как? Это должно быть удобно, рассказывать всем полуправду и игнорировать тот факт, что они без моего ведома отправили меня туда в качестве шлюхи этого ублюдка, в надежде, что его отец увеличит средства, направляемые в деревню.       Абиру, казалось, задумался над этим вопросом, но затем сказал:       — Ну, когда ты так говоришь, мне кажется это довольно эгоистично с твоей стороны, что тогда ты его отвергла.       — Ах ты, сукин сын! — закричала Пакура, бросаясь на ухмыляющегося парня.       Пакура уже занесла кулак и была готова его ударить, но прежде чем она смогла это сделать, ее схватили сзади. Она оглянулась через плечо и увидела, что ее держит Темари, поэтому спросила:       — Боишься, что я причиню боль одному из твоих драгоценных шиноби?       Темари покачала головой и ответила:       — Нет, я боюсь, что потеряю одного из них. Если ты ударишь его, не важно, насколько он этого заслуживает, я буду вынуждена сделать тебе выговор, а из-за нынешнего запрета на драки, мне придется лишить тебя статуса шиноби.       Пакура понимала, что Темари спасла ее от серьезной ошибки и потери единственного, что у нее осталось ценного, но это не помешало ей вырваться из рук блондинки и убежать. Позади себя она слышала, как Темари срывается на Абиру, но не могла избавиться от чувства, что ей было бы лучше просто сдаться и умереть в последней великой войне.

***********

      Наруто следовал за отрядом шиноби Суны, к которому был прикреплен для дневных учений, иногда отвлекаясь на свои мысли. Они пересекали лес, прыгая по деревьям, и хотя блондин не был полностью сосредоточен на задании, это не мешало ему оставаться в строю со своими товарищами.       — Спустись с облаков на землю, парень. Я знаю, что наша разведка донесла, что в этом районе нет врагов, но я не хочу, чтобы меня застукали со спущенными штанами. Так что не расслабляйся. — сказал, оборачиваясь командир отряда, когда джинчурики снова начал уходить в себя.       — Так точно, — ответил Наруто, делая то, что ему было сказано, но не без ворчания себе под нос о том, что ему действительно нужно подумать о повышении своего ранга генина, так как он устал получать приказы от людей, с которыми он, вероятно, мог бы справиться со связанными за спиной руками.       Естественно со всем, что происходило в его жизни, он и сам не знал, сможет ли найти время, чтобы воспользоваться возможностью участвовать в экзаменах на Чунина, которые проводились дважды в год. Однако совсем скоро подобные опасения отошли на второй план, поскольку он почувствовал укол вины за беспокойство о собственной карьере, когда его действия, возможно, способствовали тому, что Пакура почти уничтожила свою. Наруто знал ее историю, так как Темари, прежде чем посоветовала ему попытаться соблазнить зеленоволосую Куноичи, рассказала ему все, что случилось. Как только Маки присоединился к его гарему и узнала о его плане, она быстро согласилась с этой идеей. Именно поэтому блондин сначала попросил Сакуру распространить слух об извращенном призраке, который обитает возле разрушенного здания инструкторов экзамена на Чунина. Он чувствовал, что лучший способ заставить Пакуру открыться и присоединиться к нему — это дождаться, когда она сама придет к нему. Узумаки полагал, что с решением этого вопроса не стоит торопиться, вот почему даже не использовал технику «Искушения» на ней, когда она прошлой ночью появилась в круге вызова. Он понял, что сделал то, что заставило ее вновь пережить болезненные воспоминания из прошлого и в результате не смог сдержать свой гнев, когда один из ее коллег шиноби Суны стал насмехаться над ней.       Хотя Наруто так и не был на сто процентов сосредоточен на задании, это не помешало ему, заметить, признаки недавнего сражения. Хотя их трудно было не заметить, поскольку местность, на которую он и отряд только что наткнулись, просто кричала о недавнем сражение, которое было явно не поддельным, в отличие от тех, что в последнее время происходили по всей территории.       — Что здесь произошло… Боже мой, — с ужасом произнес командир отряда, увидев мумифицированные останки отряда, состоящего из шиноби Листа и Песка.       Они все спустились на землю, и, несмотря на то, что было очевидно, что ближайший к нему человек мертв. Командир Суны опустился на колено и прижал руку к горлу трупа, прежде чем сказать:       — Тело уже холодное. Это значит, что она сделала это несколько часов назад.       — Она?! — растерянно спросил Наруто.       — Совершенно очевидно, что это Пакура, — сказал командир, удивляясь, что ему приходится объяснять, кто это мог сделать, учитывая состояние трупов.       Наруто возмутился, прежде чем возразить:       — Нет никаких доказательств, что она имеет к этому какое-то отношение.       — Да ладно тебе, парень, — сказал генин Суны, моложе самого Наруто, — Вон там труп Абиру. Я знал, что это была худшая из идей Темари, поставить их в одну команду. Эта сука сумасшедшая. Ее давно следовало запереть.       — Отлично, — прорычал Наруто, вынужденный признать, что, несмотря на его предыдущее заявление, имеющиеся улики не предвещали ничего хорошего. — Тогда давайте догоним ее и спросим, что произошло на самом деле. Возможно, ей пришлось от них защищаться.       — Забудь об этом, — сказал командир Суны, — Мы возвращаемся на базу, и если они захотят погнаться за ней, пусть так и будет. Я не собираюсь с ней связываться, если только за моей спиной не будет стоять целый батальон шиноби.       По тону командира отряда Наруто понял, что этот человек, не рассматривает даже малейшего шанса на невиновность Пакуры. А услышав, как и остальные пренебрегают своим товарищем, блондин почувствовал гнев, который лишь возрастал от воспоминаний о прошлой ночи, когда он видел ее настолько уязвимой, что хотелось защитить от каждого, кто ее обидит.       — К сожалению, я не смогу выполнить ваш приказ. — сказал блондин, наблюдая, как другие шиноби готовятся уйти обратно в лес и не дожидаясь ответа, рванул в ту сторону, куда, как он полагал, направилась Пакура.

***********

      Микото вошла в тюремный корпус, где находились куноичи, которые объединились, чтобы создать более сильную группировку и иметь больше власти в тюремной иерархии. Чем дальше она продвигалась, тем больше видела удивление на лицах женщин. Было не трудно догадаться, почему они так удивлены ее присутствием, ведь ее уже несколько раз приглашали присоединиться к группе, но она отказалась. Дойдя до конца корпуса, она оказалась рядом с лидером Альянса Куноичи, а также двумя ее товарищей по команде.       — Так-так, кто тут у нас? — ехидно спросила седовласая женщина, откинувшись на спинку стула и положив ноги на стол, за которым они играли в карты. — Разве это не великая и надменная, три ноля? Только не говори мне, что ты и твоя сучка-напарница находите текущие экзамены слишком сложными, чтобы справиться в одиночку.       Микото холодно улыбнулась женщине, после того как заглянула в глаза каждой из женщин перед ней. Посмотрев в последний раз на темноволосую куноичи, которая стояла позади Троицы Таки с номером КК-один-один-семь-шесть и привлекала внимание своим шрамом поперек горла, снова сосредоточилась на лидере, говоря:       — Вовсе нет, ТК-девять-ноль-ноль…       Глаза седовласого лидера сузились, когда она наклонилась вперед и прошипела:       — Нам приходится терпеть, что нас называют этими номерами рядом с этой свиньей Акаме. Но здесь называй нас по именам.       — Извини, я так и не удосужилась узнать их, — равнодушно сказала Микото.       Один из товарищей по команде Таки с серебристыми волосами угрожающе хрустнула костяшками пальцев, но расслабилась, когда ее командир подняла руку перед ней и сказала:       — Расслабься, Тифа, давай пока не будем портить это личико. Очевидно, она пришла сюда не просто так. Давайте послушаем, что она скажет. — шиноби Таки указала на ближайший стул, прежде чем снова откинуться на спинку и представить себя и свою команду. — Меня зовут Юффи Кисараги, а моих коллег здесь зовут Тифа Локхарт и Айрис Гейнсборо. Что же привело тебя в мой маленький уголок мира?       Схватив предложенный стул, Микото подтащила его к трем женщинам, прежде чем сесть. Внимательно наблюдая за ними, она на мгновение собралась с мыслями и, подумав, каким образом следует подойти к нужной теме, ответила:       — Я здесь, чтобы поговорить о нашем будущем или его отсутствии.       Юффи ухмыльнулась ей, прежде чем спросить:       — О чем ты говоришь? Единственный шанс на будущее, который у нас есть, — это следовать плану Акаме.       — Ну же, — ответила Микото, заговорщически наклоняясь вперед, — Я думала, что ты умнее. Ты должна понимать к чему все идет. Что бы он ни задумал, это касается его новых уродов.       Юффи не выглядела убежденной, но спросила:       — Откуда ты это знаешь, получила немного внутренней информации от своего нового приятеля?       — С трудом, — ответила Микото таким тоном, словно это предположение должно было ее оскорбить, — Я прекрасно понимаю, что она докладывает обо мне своему хозяину. — откинувшись на спинку стула, Учиха с усмешкой добавила: — Знаешь что, забудь об этом. Возможно, с моей стороны было глупо думать, что ты хочешь выбраться отсюда. Если вы действительно думаете, что в глубине души Акаме преследует ваши лучшие интересы, то продолжайте следовать за ним, вплоть до того момента, когда один из его маленьких питомцев вырвет вам глотки.       Микото видела, что, по крайней мере ее слова произвели некоторый эффект на двух товарищей по команде Юффи и шиноби Тумана позади них. Однако в самой Юффи хоть какой-то озабоченности брюнетка не заметила, поэтому начала думать, что возможно, совершила ошибку, обратившись к этой женщине за помощью, но как истинная представительница своего клана, Учиха не позволила беспокойству достичь своего лица. А вскоре, когда пожилая женщина посмотрела на двух своих подчиненных и на ее лице появились небольшие проблески неуверенности, брюнетка почувствовала облегчение от того, что некоторые из ее тревог исчезли. Осознав, что женщина очень заботится о них, Микото решила, что она просто перед ней храбриться.       Юффи, казалось, взвешивала все за и против, прежде чем кивнуть, и уверенная в том, что Учиха не будет тратить свое время, она сказала:       — Хорошо, скажи, если я заинтересована в досрочном освобождении, что заставит меня поверить, что ты справишься с этим лучше, чем человек, который управляет этим местом?       — Теоретически, конечно, предположим, что в другой жизни женщина знала кое-что о печатях, используемых для управления нашей чакрой. Скажем также, что за время своего пребывания в тюрьме она видела знаки рукой, которые охранники использовали для включения и выключения печати…       — Что нам не поможет, — перебила ее Юффи, — Потому что ее чакра отключена вместе с остальными, и даже если бы это было не так, ничто не помешало бы охранникам просто активировать печати после того, как она их отключила.       Микото натянуто улыбнулась, давая понять, что она знает то, чего не знала Юффи, но вместо того, чтобы ждать, когда женщина спросит, поделилась своими знаниями, сказав:       — Есть кое-что, что может предотвратить это. Вы ведь понимаете, что печати могут быть изменены. Было бы не так уж много сдерживающих факторов, если бы кое-кто из шиноби извне могли просто выучить знаки рук, чтобы выключить печати… Еще до того, как нас пригласили присоединиться к восстанию, они меняли печати во время ежемесячных осмотров, которые мы проходили в лазарете. Но с момента прихода сюда эти проверки прекратились, и поэтому они остались такими же, как и были, после изменения на текущие печати во время первой проверки, которую получает каждый новый посвященный в заговор Акаме. Это делается для того, чтобы все наши сдерживающие печати чакры реагировали на один и тот же набор знаков…       Микото могла видеть, что Юффи и другие были заинтересованы, но седовласая женщина отметила:       — Ты все еще не сказала нам, как ты получишь доступ к своей чакре на достаточно долгое время, чтобы изменить печать. И даже если ты сделаешь это во время одного из наших учений, охранники сразу же поймут, что что-то случилось, как только учения закончатся.       Микото помолчала, раздумывая, стоит ли говорить куноичи Таки о способности Седьмой использовать немного ее чакры даже с включенной печатью. И все же что-то удерживало ее, заставляя сказать:       — Я не думаю, что разумно выдавать все мои секреты, когда ты даже не сказала мне, согласна ли ты.       Юффи пожала плечами и, собираясь снова сосредоточиться на карточной игре, прерванной появлением Микото, сказала:       — Тогда, похоже, мы зашли в тупик, потому что все, что я слышала, это лишь прекрасная теория. И как ты можешь просить меня подписаться на это, когда даже не можешь доказать, что сможешь осуществить самую важную часть?       Понимая, что риск, на который она пошла, не должен быть напрасным, Микото холодно улыбнулась и сказала:       — Если тебе нужны доказательства, встретимся на кухне после отбоя.       Встав и не дожидаясь ответа Юффи, Микото направилась обратно в свою камеру, чтобы посмотреть, как сложатся кости, которые она только что бросила.

***********

      Семь нахмурилась, глядя на каменного жука, которого она создала, чтобы общаться с Микото. А совсем скоро начала волноваться, не понимая, что это за дело, о котором вскользь упомянула Учиха, когда сказала, что ей нужно бежать, и что их обычная ночная сессия задержится. Прошло уже несколько часов с того самого времени, как они обычно разговаривали, и женщина не могла придумать ничего, что могло бы задержать Микото так надолго. Ее беспокойство объясняется также тем, что, несмотря на то, что нападать на кого-либо из других заключенных, вне учений было не принято, с тех пор, как большинству заключенных была дана метка животного проклятия, это правило, казалось, отошло на второй план. Хуже всего было то, что с тех пор, как Акаме ничего не сделал тем немногим, кто был пойман на попытке навязать свое лидерство тем мужчинам или женщинам, которые еще не получили метку, количество нападений возросло.       Семь отрезала свою чакру от каменного жука в руке, заставив его рассыпаться, и решила отправиться на поиски Микото. Пробираясь через свой тюремный блок, она слышала, как люди удовлетворенно похрапывают или издают стоны и ворчание, отдаваясь наслаждению. Войдя в коридор, соединявшийся с несколькими другими тюремными блоками, женщина пыталась решить, куда идти, когда увидела тень, отделившуюся от стены. Она сразу узнала куноичи Киригакуре, которая освободила ее из изолятора после того, как она присоединилась к заговору Акаме.       Раньше она не обращала на нее внимания, так как за исключением нескольких случаев, когда они сталкивались друг с другом во время тренировок, между ними не было никаких ссор. К тому же эта женщина никогда не казалась ей кровожадной. Биджу просто решила, что та женщина выполняет поручения лидера Альянса Куноичи. Семь определилась, в каком направлении двигаться, когда, к ее удивлению, куноичи врезалась в нее и пробормотала:       — Прости, я немного задумалась.       Что остановило Семь от неприятного ответа, так это то, что она почувствовала, как что-то вдавилось ей в руку. Биджу еще немного понаблюдала за ней и, заметив, что в коридоре повсюду установлены камеры, направилась обратно в камеру. Развернув листок бумаги, который ей дали, она молча прочитала:«Микото пришла к нам с планом побега. Тем не менее, Юффи уже заключила сделку с Акаме, и они отвели ее на уровень наказания. Если ты ее друг, как я думаю, тогда, пожалуйста, спаси ее, а когда ты будешь сбегать, возьми меня с собой. Я хочу только свободы и не имею никакого желания участвовать в этом заговоре.»       Семь опустилась на кровать, чувствуя, как слабеют ноги. Она была удивлена, обнаружив, что во всей этой ситуации, ее в первую очередь заботит Микото. Однако вскоре биджу задумалась о последствиях, которые сильно ее поразили. Она не сомневалась, что в записке содержалась правда о том, куда увели ее подругу. Но в чем она не была уверена, так это в том, надеялись ли ее выкурить и поймать как предателя.       — Черт, что же мне делать? — подумала она, решая позвать ли Киёми, хотя сомневалась, что получит ответ.       Она встала и начала расхаживать по камере, пытаясь придумать что-нибудь, что она могла бы сделать, чтобы спасти Микото и себя. Однако, не имея доступа к своей чакре, биджу понимала, что мало что может сделать. Семь почувствовала тошноту и положила руку на живот, чтобы успокоить его, но в этот момент ее словно озарило, все стало предельно ясно; пусть вероятность спасти их обеих, ровна нулю, по крайней мере, она могла бы, спасти одну из них. Она расстегнула рубашку и направила небольшое количество чакры, которой обладала, в скрытую печать на животе, где сразу появилась печать в форме жука. За долгое время, проведенное в изоляторе, Семь прекрасно изучила печать и знала, что, она может отменить меры предосторожности, которые Киёми поместила в формулу, чтобы помешать ей получить доступ к своей чакре биджу. А вмешавшись в нее, Семь предупредит сестру, что пытается это сделать. Недостатком этого плана было то, что ее сознание будет изгнано из этого тела, а без своего старого тела, к которому она могла бы вернуться, она, в полном смысле этого слова, умрет.       Семь почувствовала, как легкая грустная улыбка тронула ее губы, и поняла, что если так закончится ее существование, то она вполне счастлива, что это произошло по бескорыстной причине, и если бы ее отец наблюдал за ней, он бы ею гордился.       Прижав руку к животу еще плотнее, она попыталась изменить печать, и почти сразу же ее тело рухнуло, как будто она была марионеткой, чьи нити перерезали. Ответ Киёми последовал незамедлительно. И как только она появилась в камере, семихвостая к своему удивлению, увидела на лице рыжеволосой девушки беспокойство.       — Ты дура, — сказала она в панике, хотя ее низкий голос дал понять Семь, что она прекрасно осознает, что крик привлечет внимание, которого никто из них не хотел.       Помогая своему товарищу биджу сесть, Киёми продолжала ругать ее, говоря:       — Я точно сказала тебе, что произойдет, если ты попытаешься взломать печать.       Семь слабо кивнула, чувствуя, как ее сознание угасает, но мягко улыбнулась, тронутая заботой Киёми.       — Это был единственный способ привлечь твое внимание. Я знаю, что ты каким-то образом узнала, что я не была полностью с тобой честна о том, как далеко я проникла в группу Акаме. — в ее глазах начали собираться слезы, но она продолжила: — Мне так жаль, что я снова причинила тебе боль. Я знаю, что не заслуживаю этого, но, пожалуйста, прости меня.       — Молчи, дай мне все исправить.       Но Семь все равно пыталась говорить, не обращая внимания на то, что девятихвостая биджу говорила: «Тссс, тише». Киёми положила руку на живот сестры и направила чакру на кончики пальцев, начиная изменять печать. Вскоре печать превратилась из обычного жука в миниатюрную копию оригинального тела семихвостой биджу.       Для Семь последствия были незамедлительными: в одно мгновение все потемнело, а в следующее по ее венам потекла необузданная сила. Когда рыжеволосая закончила свои манипуляции, Семь посмотрела на свой живот и увидела, что печать полностью исчезла. Она подняла голову и заметила, что зеленые глаза ее сестры слезятся, что еще сильнее ее удивило, и она уже не смогла сдерживаться и спросила:       — Зачем?       — Потому что ты моя сестра, и я не должна была ставить тебя в такое положение. Тем более тогда, когда ты и так считала, что я настроена против тебя так же, как и люди, которых я просила следить за тобой.       Глаза семихвостой биджу, как и у ее сестры, наполнились слезами, но, вспомнив, что побудило ее к отчаянным действиям, она вырвалась из рук Киёми и чуть ли не закричала:       — Мы… мы должны спешить. Эти ублюдки могут превратить ее в одного из своих зверей или еще хуже, пока мы говорим.       — Успокойся, Чоумей, — сказала Киёми, пытаясь напомнить сестре о необходимости соблюдать тишину.       — Пожалуйста, зови меня Семь, — рассеянно сказала темноволосая биджу, делая несколько успокаивающих вдохов, и как только она смогла вернуть себе самообладание, Семь выложила все, что произошло недавно, прежде чем повторить: — Мы должны помочь ей… Она мой друг, и если эта записка — ловушка, значит, она меня не бросила.       — Мы сделаем это, я обещаю, — сказала Киёми, вставая перед сестрой и начиная застегивать ее рубашку. — Однако, в подобной ситуации нам необходима осмотрительность.       — Осторожность, даже когда мы говорим…       — Семь, я понимаю твое беспокойство, но если ты будешь действовать опрометчиво, то все, что ты можешь сделать — это обречь себя вместе с ней на гибель, — предупредила Киёми. — Данзо так долго держал ее в живых, и я не вижу причин для того, чтобы это изменилось, поскольку из всего, что ты мне рассказал, она никогда не была по-настоящему заинтересована в том, чтобы следовать их плану. Сомневаюсь, что кто-то из них думал, что это изменится…       Понимая, к чему клонит Киёми, Семь закончила:       — Таким образом, вполне вероятно, что в ближайшем будущем ей не причинят вреда. Но сколько времени вам понадобится, чтобы подготовиться к побегу? Потому что, даже если ему понадобится разрешение Данзо, чтобы сделать что-нибудь с Микото, Акаме не потребуется много времени, чтобы получить его.       Киёми взяла Семь за руку и начала рисовать ещё одну печать на её ладони. Ее сестра в замешательстве посмотрела на нее, побуждая рыжеволосую сказать:       — О, я думаю, что теперь мы достаточно подготовлены, и я бы не слишком беспокоилась о том, что у Акаме будет время присматривать за Микото. Думаю, завтра ты поймешь, что у него будут гораздо более неотложные дела.       Затем Киёми рассказала сестре о своих планах, а также о роли в этом деле семихвостой биджу.

***********

      Когда Пакура начала приходить в себя, на улице уже стемнело. Ей было не совсем понятно, что происходит вокруг, но, не потому что она не хотела вспомнить, что случилось, а потому что было сложно собраться мыслями в такой ситуации. Единственное, что женщина прекрасно понимала, что она была привязана к чему-то, что двигалось с огромной скоростью.       — Мы бы уже вернулись домой, Сан, если бы ты просто перенес нас туда. — услышала голос сквозь туман Пакура.       — Конечно, так было бы проще, но тогда и нас было бы легче обнаружить при преследовании, Ни, — последовал ответ.       Не то чтобы Пакура прислушивалась, но голос женщины заставил ее вспомнить, как она оказалась привязанной к бронированному псу.

*****Воспоминания*****

      После ночи размышлений о том, кем она стала, Пакура уже подумывала поблагодарить Темари за то, что она помешала ей ударить Абиру. Однако все это вылетело в трубу, когда на следующее утро она узнала, что ее поставят в один отряд с этим ублюдком. Единственным утешением после того что она узнала, служило то, что ее команда, чтобы выполнить задание, должна была присоединится к другой, в которой был Наруто.       Тем не менее, когда ее команда отправилась туда, где они должны были встретиться с Наруто, Пакура всерьез задумалась о том, чтобы Абиру не пережил еще одну ночь. Ведь пока они путешествовали, мужчина постоянно отпускал ехидные замечания, видимо проверяя ее решимость использовать или нет, ее Кеккей Генкай, чтобы навсегда его заткнуть.       К ее большому удивлению, после особенно язвительного замечания, командир отряда приказал остановиться и, стоя на ветке дерева, развернулся и направил свое внимание на Абиру, говоря:       — Заткнись, черт возьми. Не думай, что я не доложу о твоем поведении капитану Темари. Честно говоря, если бы я был на ее месте, я бы убил тебя милю или две назад.       Абиру ухмыльнулся командиру отряда, прежде чем ответить:       — С чего ты взял, что сможешь вообще о чем-то доложить?       Командир, как и все остальные в отряде, мгновенно насторожился, поняв, что слова Абиру были не просто угрозой. И все же, прежде чем кто-либо успел что-либо предпринять, из-за листвы над командиром появилось змееподобное существо, которое вцепилось в его шею. Оно подняло его с ветки, на которой он стоял, и, к всеобщему ужасу, начала мумифицироваться. Когда жидкость из его тела была удалена, змея отшвырнула тело командира, а затем снова спряталась под навесом из листьев, только для того, чтобы найти себе новую жертву. И совсем скоро рядом упал еще один человек, заняв место, где только что был командир.       Пакура как старший джонин быстро взяла на себя ответственность, крича единственному оставшемуся члену команды оппонентов, который остался, не замечен Абиру:       — Убирайся отсюда и доложи об этом капитану Темари или Асуме!       — А как же ты? — спросил генин Листа, хотя она могла видеть, что все, что он действительно хотел сделать, это следовать ее приказу.       — Не волнуйся, со мной все будет в порядке.       Генин кивнул и прыгнул в сторону главного лагеря, но успел сделать это всего за несколько метров до того, как другой человек, который выглядел как точная копия первого, за исключением трех фиолетовых прямоугольных татуировок на лбу, схватил генина за лицо прямо в воздухе.       — Извини, но для того, чтобы наш план сработал, необходимо, чтобы твой отряд погиб здесь, и, кстати… похоже, ты убийца.       С этими словами он бросил генина Листа человеку с единственной фиолетовой татуировкой прямоугольника на лбу, чья рука превратилась в змею, прежде чем броситься вперед и вырвать генина из воздуха.       — Нет! — закричала Пакура, пытаясь спасти юношу, однако Абиру выбрал именно этот момент, чтобы напасть, заставив ее отпрыгнуть.       Куноичи Суны отступала по ветке, на которую приземлилась, а Абиру продолжал атаковать ее, дико размахивая кунаем. Изогнувшись почти пополам и откинувшись назад, когда мужчина попытался воткнуть кунай ей в грудь, она ударила его ногой в подбородок, а затем перевернулась обратно, вставая снова на ноги. Недолго думая, Пакура быстро рванула вперед, сжимая в руке маленький огненный шар, и ударила им мужчину в грудь. Она сбросила его с ветки, когда он начал дымиться и высыхать, но, к ее удивлению, когда его лицо ударилось о ствол ближайшего дерева, на нем осталась серебристо-голубая жидкость, а тело продолжало падать на землю. Жидкость росла и сдвигалась, пока не превратилась в бледную, но великолепную женщину, которая стояла на стволе дерева, уставившись на нее.       — Я еще не закончила с этой формой, — сказала темноволосая женщина с той же ухмылкой, которую недавно демонстрировал Абиру.       Понимая, что это был тот самый человек, который давил на нее в последнее время, Пакура спрыгнула с ветки дерева, приземлилась на тот же ствол, что и женщина, и начала атаковать ее, в то время как несколько миниатюрных солнц, которые представляли ее Кеккей Генкай, кружились вокруг нее. Однако Пакура была вынуждена отказаться от своей атаки, когда решили вмешаться близнецы.       Ичи, закончив осушать генина, отбросил мальчика, а затем указал своей змеиной рукой на Пакуру. Змеиная голова открыла пасть, и оттуда вылетели еще две змеиные головы, которые, в свою очередь, открыли свои рты. Процесс повторялся несколько раз, пока их не стало сотня. Пакура уклонялась от них, когда они пытались схватить ее, и многие из них упустив ее, врезались в ствол дерева. Повернувшись, она приземлилась на землю и бросила взрывающийся кунай, который ударил ветку под ногами Ичи. Мужчина отскочил в сторону, но не смог уйти от взрывной волны и его отбросило в лес.       Рычание привлекло внимание Пакуры, заставив ее повернуться на звук и понять, что Ни использовала время, которое Ичи ей предоставил, чтобы вызвать своих бронированных псов. Эти два существа напряглись и подняли что-то похожее на копья, которые выступали прямо из их спин, в линию с ней, а затем выстрелили ими вперед. Пакура сумела проскользнуть сквозь снаряды и послала в них два своих солнца. Звери отскочили прежде, чем ее дзюцу смогло соединиться, заставляя одно ударить в дерево, которое засохло и умерло, а другое в землю, в результате чего трава сморщилась и стала коричневой.       Пакура собиралась послать еще одно из своих солнц в ближайший бронированный призыв. Но она была вынуждена отпрыгнуть назад к деревьям, потому что там, где она стояла, щелкнул хлыст. Приземлившись на корточки, она направила свой гнев на куноичи, держащую хлыст, которая сказала:       — Ну, уж нет. Я не могу допустить, чтобы ты причинила боль драгоценным щеночкам мамочки.       Пакура хотела возразить, но что-то промелькнуло у нее перед носом, как только солнце скрылось. Подняв голову, она увидела большое бронированное птицеподобное существо, которое, взмахнув крылом, направило еще больше перьев к земле. Они, наряду с теми, которые уже завершили путешествие, внезапно взорвались, охватив местность, на которой в настоящее время находилась Пакура.

*****Конец воспоминаний*****

      Это было последнее, что вспомнила Пакура, прежде чем очутиться в своей нынешней ситуации.       — Куда вы меня тащите? — спросила она, подняв голову так высоко, как только могла, поскольку ее руки были привязаны к ногам вокруг туловища бронированного пса, на котором она ехала.       Группа остановилась перед большими воротами, которые, по ее предположениям, находились у подножия какого-то горного хребта. Двое мужчин проигнорировали ее, но Ни повернулась к ней лицом, когда ворота открылись, говоря:       — Не хочется портить сюрприз. Но после того как мы пройдем через следующие двое врат, тебе будет оказана великая честь стать частью чего-то особенного.       — Пожалуй, я пас, — ответила Пакура.       — Какая досада, но боюсь, нам действительно придется настаять. Кроме того, к чему тебе возвращаться? Там нет никого и ничего для тебя. Ну, за исключением жизни нукенина, так как я не думаю, что кто-то усомнится в том, что ты была ответственна за убийство тех шиноби, которые составляли ваш отряд. Только не после того, как ты показала себя прошлой ночью. — Ни опустила лицо прямо перед лицом Пакуры и ехидно добавила: — Я сомневаюсь, что кто-то придет за тобой. А Суна, вероятно, посчитает, что так даже лучше.       — Пакура! — крикнул чей-то голос, и куноичи Суны, хотя и была так же удивлена, испытала некоторое удовлетворение, увидев выражение шока на лице Ни.       Сан оглянулся и, увидев только одного шиноби, одетого в оранжевое, приказал:       — Разделайся с ним.       — С удовольствием, — ответил Ичи, когда двое его товарищей по команде вместе со связанной Пакурой вошли в ворота, которые сразу начали за ними закрываться.       Пакура не сводила глаз с молодого человека, который подходил все ближе и ближе. Хотя и не понимая почему, она испытывала чувство счастья от того, что ее спасителем был именно он. Ворота закрылись, и пещера, в которую они вошли, погрузилась во тьму, но когда до них донеслись звуки битвы, она почувствовала, как слабый огонек надежды начал освещать ее путь.