Другая галактика

Я пришёл в себя в медицинской капсуле, выныривая из кошмаров, которые меня преследовали в лечебном сне. Шевелиться абсолютно не хотелось, тело сковала сильная слабость. Было такое ощущение, что ты провёл минуты две под водой и вынырнул на поверхность из-за недостатка кислорода. Странно, но ничего не болело. Сфокусировав взгляд, я разглядел лица медиков за крышкой медкапсулы. Она медленно отошла, и запахи больницы ударили в нос. - Илин, как Вы себя чувствуете? - Ощущаю слабость. Что с ребёнком? - К сожалению, его не удалось спасти, мы сделали всё возможное, но мы не боги, - проговорил с сочувствием врач-бета. В голове появились воспоминания о падении с лестницы, сердце сжалось от безысходности. Я не смог сдержать слёз о моих нерождённых детях, которых я полюбил всей душой. - Не плачьте, у вас ещё будут дети. Мы Вас подлечим, и всё наладится, - пытались успокоить меня. Тоска разъедала сердце о невозможности вернуть время назад, о том, что я не смог изменить страшную трагедию, не защитил самое ценное. Я пытался сдержать глухие стоны, вырывающиеся из израненной души. Я пытался вновь и вновь вспомнить подробности встречи с тем омегой, который меня столкнул с лестницы. Что я сделал не так? Уже не сдерживаясь, я зарыдал. Боги, как больно. Ведь поведи я себя по-другому, более уверенно, мои дети были бы живы. Я не смог их защитить. Врачи, видя мои переживания, вкололи мне снотворное. В следующий раз я пришёл в себя в палате. Ещё не открыв глаза, я понял, что в помещении недалеко от меня находятся Ирен и Сиен. - Илин, как ты себя чувствуешь? – спросил Сиен. - Мы виноваты в том, что не смогли уберечь тебя и детей, - виновато проговорил Ирен. - Я не хочу пока говорить, оставьте меня. Я не чувствую больше себя с вами единым целым. Я сам решу, когда выслушаю ваши доводы, не могу вас пока видеть. - Хорошо, родной, мы подождём, когда ты к этому будешь готов, врач просил пока не волновать тебя. Несколько дней я провёл как в тумане, ничего не помня о событиях, происходивших со мной в больнице. Сердце болело от горя. Я не мог успокоиться. Резко выйти из этого кошмарного состояния позволило присутствие рядом Одара. Его пропустили ко мне в палату. На душе разлилась нежность и безграничная любовь к своему счастью. Его ладошка, погладившая меня по лицу, заставила встряхнуться и прийти в себя. Я должен поправиться и быть рядом с сыном! Одар рассказывал о себе, о том, что они делали с Анной в моё отсутствие. Этот нехитрый разговор помог мне осознать, что у меня есть ради кого жить. Анна рассказала мне несколько смешных событий, что произошли без меня в доме. - Папочка, а ты когда поправишься и придёшь домой? - Скоро, родной. Через день-два. - Илин, там Ирен и Сиен спрашивают, могут ли они зайти к тебе в палату, - смущаясь, сказала Анна. - Скажи им, Анна, что я поговорю с ними в доме. Пару дней я обдумывал сложившуюся ситуацию. Можно ли продолжать отношения, которые начались со лжи? Наверное, можно. Хочу ли я их продолжать, если альфы – мои истинные? Нет. Лжи я хлебнул по горло от альф. В двадцать один год я угодил из-за лживого альфы в пекло гражданской войны. Его звали Магир – он был моим первым серьёзным увлечением. По меркам нашего мира я поздно созрел, течка у меня началась в двадцать лет, поэтому и не интересовался альфами раньше. В торговом центре через год после окончания академии я встретил его – мечту многих омег. С Магиром я был слеп, глух и счастлив. Буквально через месяц после встречи мы стали вместе жить. Я работал на внутренних линиях в полиции, закончив академию. Шла гражданская война, но омег туда старались не брать. Счастье с Магиром продлилось три месяца. Возвращаясь в квартиру, которое дало мне государство как сироте, после одного из дежурств, я застал полицейских, обыскивающих моё жильё. Магир, ловко подделав документы, от моего имени занял в банке огромную сумму. Все факты указывали на Илина Соная. Меня отстранили от должности, я ожидал ареста и тюрьмы. Меня спас Торвас – единственный друг-альфа. Он, не имея своих денег, тем не менее, выгреб меня из той ямы, в которой я оказался по вине Магира. Он договорился с военными. Мы вместе с ним подписали хороший контракт на службу в действующих войсках. Получив деньги авансом за год, я смог отдать деньги в банк. Уголовное дело прекратили, а я отправился на войну. Увидев кучу грязи, боли и смертей, получив два ранения и быстрое повышение до командира корабля, после окончания гражданской войны, я в двадцать два года вернулся к мирной жизни, продолжая служить в армии. Мне хотелось семейного счастья. Друзья-военные на дне рождения Торваса познакомили меня с героем войны – альфой Грегом. Он был мужественен, уверен в себе, состоявшимся в жизни, и хотел семью. Наши желания совпали. Отношения развивались постепенно. Я чувствовал заботу и доброту. Через три месяца мы расписались в мэрии, сыграв скромную свадьбу. А через девять месяцев родился Одар. Только вот из роддома нас Грег не забрал. Оказалось, что у него есть ещё один омега, и он за один день до рождения моего сына родил Грегу сына-альфу. Омега был из состоятельной семьи. Грег, встретившись со мной в суде при разводе, сказал, что он хочет делать карьеру. Семья другого омеги могла ему предложить многое: богатство и политическую власть. Что Грегу мог предложить сирота? Правильно, ничего. Служа в армии дальше, я встречал много достойных альф, но вот довериться я уже никому не мог. Казалось, что всё изменила встреча с Иреном и Сиеном. И опять ложь. Можно ли их понять? Да. Довериться им ещё раз? Нет, не хочу. Надо делать выводы из своих ошибок, хватит наступать на одни и те же грабли. Я больше не хочу, чтобы альфы использовали меня в своих целях. Через три дня меня выписали из медицинского центра, вручив мне заключение, что в следующую течку я смогу забеременеть. Особой радости у меня эта новость не вызвала. В сопровождении охраны я опять вернулся в свою золотую клетку, где меня ждало выяснение отношений с альфами. Ирен и Сиен в нетерпении проводили меня в свой кабинет. - Илин, мы очень ждали тебя. Мы можем спокойно поговорить? - Да, а что мне ещё остаётся? Странно, но тех завораживающих чувств, что были раньше к альфам, не было. Всё замерло от недоверия. На первый план, заслоняя любовь (а она никуда не делась), вышла настороженность. Да, Ирен и Сиен ведут свою игру, которая мне неизвестна. Скажут ли о ней мне? Нет, не уверен. Передо мной сидело двое потрясающих альф: умных, красивых, но они будут делать всё, чтобы я им поверил и продолжил счастливо с ними «плодиться и размножаться» во имя великого клана Драконов. Хочу ли я этого? Вряд ли. - Илин, мы видели всю запись твоей беседы с Осилем. Он надеялся на то, что там нет камер, но ошибся. - Что из сказанного им является неправдой? - К сожалению, все факты, изложенные им, правда. Но вот мотивы он изложил так, как выгодно ему. Мы виноваты перед тобой, что не рассказали всего. Когда встречаешь истинного, но не можешь предложить ему того, что он заслуживает, поневоле стараешься урвать от судьбы как можно больше счастья. Пойми, мы старались сделать тебя счастливым. Ты ведь понимаешь, что мы не могли сразу всё бросить. У нас есть обязанности и перед семьёй. Тебе сейчас кажется, наверно, что мы не заслуживаем доверия. Дай нам шанс доказать тебе, что ты будешь счастлив с нами, Илин. - Отношения, построенные на лжи, надёжны? Мне понятна ваша цель – вам нужен наследник. Я сейчас не уверен в том, что вы не обманете меня в дальнейшем, да и делить любимых с другими не по мне. - Не беспокойся. Осиль уже получил развод и отдан обратно в клан Тигров. Мы не можем по нашим законам наказывать омег как-то иначе. - Ха, да он и наказания не понёс за свой поступок? - Он наказан тем, что вернулся в клан разведённым, теперь он останется клановым оми, его судьба незавидна. - Мы можем заключить брак с тобой. Ты станешь нашим вторым мужем. - Завидная участь, вы не находите? - Илин, ты ведь понимаешь, что жизнь, которая была у нас до встречи с тобой, мы не в силах изменить, хоть, может быть, нам этого и хотелось. Мы виноваты в том, что не уберегли тебя, обещаем, что у тебя всё будет хорошо. - Клетка, в которой живу я, сузится? - Илин, ты сейчас обижен на нас. Мы сильно провинились перед тобой. Поверь, время лечит. Надеемся, что ты умеешь прощать. Дай нам шанс.